Buch lesen: "Хроники Гаверелл Хиллз Том 0"
1 Пролог
Семь дней чёрный конверт лежал на прикроватной тумбочке, собирая пыль и ненависть Алиссы. На плотной бумаге — сургучная печать и золотая вязь: «Моему лисёнку».
Смешно. Мать при жизни никогда её так не называла.
Что вообще оставляет после себя родитель, которого вечно нет рядом? Облезлую квартирку на окраине Глостера, этот проклятый кусок картона и парализующую беспомощность. Мать приучила её быть удобным придатком, комнатным растением, за которым иногда ухаживают. А теперь растение вышвырнули на мороз.
Алисса выла на полу сутками, не до конца понимая, кого жалеет больше — покойную или себя, и мир снаружи сделал вид, что ничего не произошло. Телефон молчал. Ни один из маминых ухажёров, ни одна из её светских подруг не прислали даже паршивого эмодзи с соболезнованиями.
Конверт будто следил за ней. Не выдержав его молчаливого давления, Алисса затолкала его вместе с ворохом ненужных бумаг в коробку и задвинула под кровать. С глаз долой.
Вечера превратились в жвачку, потерявшую вкус. Алисса лежала на диване, грызла ногти и слушала бормотание телевизора, уверенная, что бессонница продержит её до рассвета. Но прежде чем часы пробили одиннадцать, веки отяжелели.
Сон не принёс покоя. Она металась по подушке, выгибалась, покрываясь холодной испариной, пока наконец не слетела с дивана на жёсткий паркет. Ещё не успев осознать, где заканчивается кошмар и начинается реальность, она замерла: в темноте коридора удалялась чья-то тень.
— Кто здесь?! — выдохнула она, не узнав собственного голоса.
Внутри всё похолодело. Ей не привиделось. Здесь был кто-то посторонний. Кто-то, кто ждал, пока она уснёт. Схватив со стола винтажное пресс-папье, Алисса медленно двинулась в коридор. Заглянула в ванную. На кухню. В спальню.
Никого. Входная дверь заперта на оба замка.
Привиделось? Съезжает крыша на фоне стресса?
Возможно. Но адреналин уже выжег из крови апатию. Дыша тяжело и загнанно, Алисса опустилась на колени у кровати. Выволокла коробку, вытряхнула содержимое и вцепилась в конверт.
— Ладно, — выдохнула она в тишину. — Посмотрим, что ты скрывала.
Сургуч хрустнул под ногтями. Внутри лежал вдвое сложенный лист бумаги. Всего несколько строк, которые сожгут её прошлую жизнь дотла.
И не только её.
Хроники Гаверелл Хиллз
ТОМ 0
ГЛАВА 1
Великий Змей
Гаверелл Хиллз любил поспать. Местная элита не выползала из шёлковых простыней раньше десяти. Но будильник Роуз Бим безжалостно резал тишину ровно в семь ноль-ноль.
Из-под одеяла донеслось мычание. Мужская рука слепо пошарила по пустой половине кровати.
Роуз кружилась по спальне: одной рукой чистила зубы, другой выуживала из шкафа пиджак. Никаких легкомысленных платьиц — только деловая броня, в которой она привыкла рвать конкурентов. Вещи летели на кресло с небрежностью человека, чье время стоит слишком дорого, чтобы тратить его на вешалки.
Хайден с трудом разлепил один глаз.
— Номер вышел вчера. Куда ты прёшься в такую рань?
— Готовить материал к следующему, — ответила Роуз, выплёвывая пасту.
— Ещё даже ничего не случилось. — Хайден потёр колючую щёку и снова рухнул лицом в подушку.
— У меня дела в мэрии. Нужно зайти к Бишопу.
— Ты серьёзно? Он не появится там раньше полудня.
В зеркале над раковиной она поймала отражение помятого бойфренда. Вывела идеальную стрелку на веке и сухо бросила:
— А разве тебе уже не пора вставать? Навоз сам себя не выгребет.
Хайден сполз с кровати, влез в холодные тапочки и потащился на кухню — варить успешной женщине кофе.
«Успешной». Все вокруг кричало о её хватке: этот грёбаный просторный таунхаус, машина представительского класса, солидный счёт в банке. А он рядом с ней — просто удобный фон.
Его работа не приносила дохода. Честно говоря, она была почти бессмысленной. Он ходил туда лишь для того, чтобы убить время и не сойти с ума в четырёх стенах. А ещё этот бездельник Тобиас... Трудно было представить что-то более унизительное, чем работать на человека, который построил конный клуб, завёз породистых лошадей, а потом спустил все деньги за неделю. Теперь он не вылезал из запоев и долгов, и Хайден сильно сомневался, что увидит своё жалованье в этом месяце.
Любой нормальный человек на его месте давно бы уволился. Но Хайдена тянуло в эти пустеющие конюшни с необъяснимой силой. Так же, как Роуз была одержима своей газетой, он был привязан к запаху свежего сена и блеску начищенных шпор.
— Всё, я убежала! — Роуз подхватила сумочку и мазнула дежурным поцелуем где-то в районе его уха.
— Угу. Давай.
Он подошёл к окну и проследил, как её машина скрывается за поворотом. Как только звук двигателя стих, Хайден стянул с себя футболку и отправился обратно в кровать.
* * *
Уэйн Бишоп соизволил явиться в мэрию лишь к обеду. Гвен, секретарша, ждала его добрых полчаса, то и дело реанимируя его капучино в микроволновке.
— Доброе утро, господин мэр! — блондинка ослепительно улыбнулась и торжественно вручила ему кружку.
Бишоп сделал глоток. Причмокнул.
— Ммм. Как всегда, идеально. Ты чудо, Гвен.
Он скользнул взглядом по её фигуре и нагло подмигнул.
— И выглядишь потрясно. Обожаю эту красную помаду.
Гвен вспыхнула. За годы работы в ратуше она так и не научилась спокойно реагировать на сальные комплименты босса, но усвоила правила игры.
— Спасибо. У вас новый костюм? Чертовски вам идёт.
— О, я в курсе! — Мэр самодовольно поправил лацканы и взялся за ручку двери. Но вдруг замер. — Кстати, Штефан уже здесь? Есть к нему одно дельце.
Гвен смахнула с лица дежурную улыбку. Её губы недовольно поджались.
— Нет. Наверное, опять торчит у Евы.
— А он сегодня вообще соизволит почтить нас своим присутствием?
Секретарша лишь досадливо пожала плечами.
— Я не знаю. Он не берёт трубку.
Уэйн уловил в её голосе нотки нервозности и, решив проявить участие, пообещал:
— Что ж, устрою ему взбучку, как только появится. Так и передай.
«Взбучку». Ага, конечно. Они со Штефаном выкурят по сигаре в кабинете и мирно разойдутся.
Оставшись одна, Гвен схватила телефон. Ноготь отбивал нервный ритм по столешнице. Гудки. Снова гудки. Автоответчик.
— Малыш, ты где? Я звоню тебе уже пятый раз. Уэйн про тебя спрашивал. Перезвони, как освободишься. Ладно?
Записав сообщение, она вернулась к работе, заставляя себя не думать о том, почему её бойфренд в последнее время ведёт себя так, словно она — лишь досадная помеха в его жизни.
* * *
Ресторан «Вечность» оправдывал своё название сполна: время здесь застыло в аромате дорогого кофе и полированного дерева. Все двадцать пять столиков пустовали, за исключением одного, расположенного в самом центре зала, прямо под хрустальной люстрой.
Таня ловила свет. Вытягивала шею, надувала губы и щёлкала фронталкой, отбраковывая десятки одинаковых лиц.
Напротив сидела Зои. На её строгой униформе поблёскивал золотой бейдж «Главный администратор». Учитывая, что она была здесь заодно и единственной официанткой, а заведение в основном пустовало, титул звучал как издёвка. Зои мелкими глотками тянула чай и гипнотизировала входные двери.
Таня наконец отложила телефон, решив, что кадр удался, и спросила тоном, в котором сквозило полное отсутствие интереса:
— Идёшь сегодня в паб?
— А разве ты сейчас не на мели?
Таня поморщилась, словно в кофе попала муха. Разговоры о пустых кредитках портили ей ауру.
— Подруга, неужели не найдётся пара лузеров, готовых угостить меня коктейлем за право подышать рядом?
Зои деловито долила себе кипятка.
— Поголовье лузеров сокращается. Я бы на твоём месте экономила ресурс.
— Пф-ф. Когда я стану миссис Бишоп, мне не придётся экономить. — Таня произнесла это так уверенно, будто мэр уже стоял у стола на одном колене.
Зои не смогла сдержать ироничной улыбки. Она слишком хорошо знала, как быстро подобные идеи рождаются и умирают в хорошенькой головке Тани.
— Слушай, он живёт в Гаверелл Хиллз с рождения и ни разу не был женат. Ты хоть догадываешься, почему?
— И почему же? — Таня щёлкнула компактным зеркальцем и принялась пудрить нос.
— Всё просто: он — психопат.
— Брось! Разве психопаты бывают такими горячими?
— Ещё как бывают. Присмотрись. У него же на лбу бегущая строка: я помешанный на контроле эгоцентрист.
Таня демонстративно закатила глаза. Этот жест означал, что аргументы кончились, но она не была готова это признать.
— Ладно, — подытожила Зои, желая закрыть тему. — Делай что хочешь. Только время зря потратишь.
Но Таня не собиралась проигрывать в этом раунде.
— Кто бы говорил про потраченное время, милая. Сама полгода сохнешь по мужику, для которого ты — часть интерьера.
Зои залилась краской так густо, что запылали даже кончики ушей.
— Я вовсе не сохну! — Она дёрнулась, едва не перевернув чашку. — И вообще, Штефан — это давно пройденный...
И тут, словно по сценарию дурного ситкома, дверь ресторана распахнулась. В зал ворвался клуб морозного воздуха, а следом за ним — Штефан собственной персоной. Зои осеклась на полуслове, и её расширенные от ужаса и восторга глаза испуганно метнулись к Тане.
Блондинка бросила на мужчину оценивающий взгляд — взгляд опытной хищницы, прикидывающей вес добычи.
— Расслабься, он нас не слышал.
— Мне нужно к нему подойти, — выдохнула Зои, разглаживая фартук.
— Только не растекись лужей по паркету.
Зои набрала в грудь побольше воздуха и на ватных ногах двинулась навстречу. Не ляпни глупость. Пожалуйста, только не сегодня.
Он был её личным криптонитом. Самый крупный мужчина в Гаверелл Хиллз. Загадочный, молчаливый, с вечно торчащим ёжиком каштановых волос и татуировками, змеящимися из-под расстёгнутого воротника. В его чёрных глазах с абсурдно длинными ресницами таилась животная сила. Зои до одури хотелось спрятаться за его спину и не думать ни о чём. Жаль только, где он, а где — нищая официантка.
Оказавшись от него на расстоянии вытянутой руки, Зои выдала с излишним, почти истеричным восторгом:
— Привет, Штефан! Пришёл пообедать? Твой любимый столик свободен!
Он посмотрел на неё. Без того привычного снобизма, с которым пялилась на обслугу местная элита. Спокойно и как-то слишком внимательно.
— Привет, — его мелодичный бас гулко разнёсся по пустому залу. — Снова никого?
— Как видишь... Зато я полностью в твоём распоряжении!
Зои попыталась рассмеяться, но выдала звук, подозрительно похожий на икоту. На периферии зрения Таня демонстративно хлопнула себя ладонью по лбу.
— Я принесу меню, — пролепетала Зои, заправляя прядь за ухо.
Пока Штефан стягивал пальто, Зои залипла на снежинки в его волосах. Громкое «кхм-кхм» за спиной сработало как пощёчина.
Дождавшись, когда Штефан скроется на бельэтаже, Таня протянула:
— Господи-и-и. Какая милота.
Зои ткнула её локтем в бок.
— Заткнись. Прямо сейчас.
— Ладно. — Таня подняла руки в примирительном жесте. — Увидимся вечером, куколка.
— Ага. Закрою смену и наберу.
Но когда Таня уже почти коснулась ручки двери, Зои вдруг опомнилась:
— Эй! Подожди! А за кофе кто платить будет?
Блондинка обернулась, и на её лице расцвела та самая невинная улыбка, которая никогда не добиралась до холодных глаз.
— Я бы с радостью. Но я же сказала, что на мели.
— Но... ты мне ещё за прошлую неделю не отдала!
Таня лишь беспечно пожала плечами.
— Я уверена, ты что-нибудь придумаешь. Ты же у нас умница.
Она вильнула бёдрами и выскользнула на мороз.
— Вот же стерва, — одними губами выдохнула Зои.
Она схватила со стойки меню и поплелась на бельэтаж.
Идти к Штефану пришлось через весь этот нелепый пафос «Вечности». Владелец натащил сюда всё, что, по его мнению, должно было кричать об элитарности: дубовые книжные шкафы, мраморные статуи в нишах, бархатные портьеры цвета запёкшейся крови. В каменном портале уютно трещал огонь камина, блики играли на хрустале бокалов. И где-то там, среди подлинников в золочёных рамах, её ждал единственный за весь день клиент. А в кассе зияла дыра от неоплаченного Таней счёта.
Штефан сидел в самом дальнем углу, откинувшись в кресле. В руках он держал увесистый том по средневековой архитектуре. Зои проворачивала эту спецоперацию раз в месяц: незаметно меняла книги на полке у его столика, подсовывая то, что могло бы его зацепить. Он, разумеется, ни о чём не догадывался.
Она подошла и положила перед ним меню.
— Спасибо, Зои. Знаешь, давай сегодня на твоё усмотрение.
Щёки снова предательски обожгло.
— Я... я не уверена, что угадаю...
— Да брось. Я полностью доверяю твоему вкусу.
Девушка приложила палец к подбородку, на мгновение задумавшись.
— Тогда рагу из кролика с белыми грибами под трюфельным маслом. И шоколадный фондан с малиной. Ты его ещё не пробовал.
Штефан вскинул брови, в глазах мелькнул интерес.
— Звучит отлично.
Зои торопливо черкнула заказ в блокнот. Пальцы, сжимающие ручку с дурацким розовым помпоном, чуть заметно подрагивали. Она уже развернулась, готовая лететь на кухню, когда его голос заставил её прирасти к полу:
— Да, кстати, Зои…
— Ммм? — она обернулась, вся сияя.
Штефан замялся. Девушка затаила дыхание, наслаждаясь этой заминкой, ловя каждую секунду его внимания.
— Твоя подруга… — наконец выдавил он. — Таня… верно? Что она делает сегодня вечером?
Её губы растянулись в нелепой улыбке. Зои несколько раз моргнула, пытаясь осознать смысл сказанного.
Стоп. Что? Что ты только что сказал, Штефан Мюллер? Ты любезничал со мной только для того, чтобы подобраться к ней?
Ей хотелось схватить со стола книгу и отхлестать его по этой безупречной, наглой физиономии. Хотелось сорвать бейджик, швырнуть его в камин и уйти, хлопнув дверью так, чтобы хрусталь зазвенел.
Но вместо этого она до побеления костяшек стиснула блокнот.
— Вообще-то, мы собирались сегодня в «Бедлам». А что?
— Да так… ничего, — Штефан смущённо прокашлялся и тут же спрятал взгляд за книгой. — Спасибо.
Зои резко развернулась и ушла.
Дальше она работала на автомате — без улыбок и заботливых интонаций. Штефан почувствовал эту перемену, этот фонящий от неё холод, но не стал вникать.
Пообедав, он оставил неприлично щедрые чаевые. Чтобы поднять ей настроение? Или откупиться?
Как только звякнул колокольчик над дверью, Зои швырнула поднос на барную стойку.
Она взлетела по лестнице и заперлась в подсобке. Задвинула шпингалет, сползла по стене и, наконец, разрыдалась.
* * *
Сайфилд Кроу материализовался у «Змеиной Норы» словно из ниоткуда. Он мастерски проскользнул по улицам, избежав встреч с местными фанатиками, жаждущими прогнозов на своё унылое будущее. И, главное, не попался на глаза этой вездесущей Роуз Бим.
Сайфилд бы с удовольствием прошёлся ядом по ней и её лживой газетёнке — благо, язвительность была отточена до совершенства, — но сейчас у него была цель поважнее.
Его лавка. Его «Змеиная Нора», опрометчиво оставленная на попечение Евы Бланкар — ведьмы средней паршивости.
Здание торчало среди лысых кленов, как викторианский склеп, заблудившийся среди уютных домишек. Готические шпили, скалящиеся горгульи, гранит. Но двор смердел запустением. От любимых роз Сайфилда остались лишь голые сучья в сугробах. Краска на двери пошла пузырями, крыльцо тонуло в хламе, а к порогу вела едва протоптанная тропинка.
Лишь дым, валивший из печной трубы, да тёплый свет сквозь морозные узоры окон выдавали, что внутри есть жизнь.
Сайфилд потянул позолоченное кольцо. Дверь поддалась, выдохнув ему в лицо спёртым воздухом жжёных трав.
Маг изящно, почти по-девичьи кашлянул и шагнул внутрь, брезгливо разгоняя рукой дымную завесу.
За прилавком стояла Ева. Бледная кожа, чёрные волосы, губы как свежее ножевое ранение. В строгом костюме-тройке, она помешивала в котелке что-то ядовито-зелёное, не вынимая мундштука изо рта.
Шагов она не услышала. Но когда подняла глаза и напоролась на ледяной взгляд Сайфилда, рука с ложкой замерла в воздухе.
— Ева-а-а, — пропел маг. Его маленький рот растянулся в недоброй улыбке.
— Сайфилд? — Ева вдохнула не туда, поперхнулась дымом и зашлась кашлем, колотя себя кулаком по груди. Она таращилась на него, как на привидение.
— Ох, ну что за лицо? Совсем мне не рада? Да, это я. Во плоти и лоске. Чего, увы, не скажешь о моей лавке.
Обогнув прилавок, Ева подошла вплотную и осторожно ткнула мага пальцем в грудь. Убедившись, что он не морок и не галлюцинация от паров в котелке, театрально воздела руки к потолку.
— Са-а-айфилд! Какая честь! Какая... ошеломляющая неожиданность!
Они замерли, ехидно улыбаясь друг другу — оба слишком искушённые в светском лицемерии, чтобы сразу перейти к драке.
Заложив руки за спину, Сайфилд начал обход своих владений. Лакированные туфли ритмично стучали по каменному полу. Он заглядывал на полки, отодвигал пучки трав и морщился, глядя на пятна сырости.
— А где мои картины с котиками? — вдруг взвизгнул он фальцетом. — Где гламурные статуэтки? Где аромасвечи из Марокко, которые я вёз через три границы?! А это... — Он провёл идеально подпиленным ногтем по стене. — Что за безвкусица? Кто повесил сюда этот унылый гобелен? Ева, я просил присмотреть за лавкой, а не открывать здесь похоронное бюро!
— Ты сказал, что отлучишься на пару недель!
— И-и?
— Что «и»?! Тебя не было три года!
Маг охнул, театрально обхватив лицо ладонями.
— Неужели?! О боги, как летит время, когда ты занят великими делами! А я и не заметил…
— Поздно, Сайф. Лавка теперь моя. Я плачу налоги, я принимаю посетителей, я…
— Ты?
Сайфилд оказался рядом смазанным пятном. Его зрачки сузились в вертикальные щёлки, руки с растопыренными пальцами застыли в дюйме от горла Евы. От ногтей исходило трескучее фиолетовое свечение.
— Зачем тебе моя нора?
— Городу нужна ведьма, — процедила Ева, не отводя взгляда, хотя её руки, скрытые за спиной, мелко дрожали. — Желательно та, что всегда готова прийти людям на помощь.
— Ой, Ева, не смеши мои туфли. Твой максимум — приворот на сопливого юнца и заговор на понос. Какая из тебя Верховная ведьма?
— Да уж какая есть!
Они замерли в опасной близости, почти касаясь друг друга кончиками носов.
Сайфилд, обладавший даром заглядывать в самые тёмные закоулки чужих душ, мог бы прочесть мысли Евы как открытую книгу. Но его самолюбие, словно колючая изгородь, мешало ему признать очевидное: Ева Бланкар сделала всё, что было в её скромных силах, для сохранения порядка.
Наконец, Сайфилд отступил. Его плечи опали, а во взгляде промелькнула неожиданная мягкость.
— Ладно, Ева. Ты права. Зачем нам делить этот жалкий сарай? Здесь слишком тесно для нас двоих.
— Я тоже считаю, что такому, как ты, нет нужды что-то доказывать здесь, в Гаверелл Хиллз.
Он подошёл к окну, за которым бесновалась метель, и вкрадчиво, почти шёпотом, произнёс:
— Думаешь, это конец, Ева? Когда-нибудь, через много лет, это место обретёт величие, несравнимое даже с моим. Магия в Гаверелл Хиллз проснётся, и «Змеиная Нора» станет её сердцем. Попомни мои слова.
Ева задумчиво отвела взгляд. Подтекст был ясен как день: в этом сияющем будущем «Норы» места для ведьмы-недоучки не предусматривалось.
Сайфилд, заметив, как она поникла, сочувственно вздохнул.
— Ох, Ева… Если бы я писал судьбу, но я лишь тот, кто её предвидит.
— Оставь свою жалость при себе, Сайф. Да, я не войду в учебники по высшей магии. Зато я занимаюсь тем, что люблю, здесь и сейчас.
Хруст.
Скрип снега раздался снаружи. Кто-то уверенно шагал к крыльцу.
Ева и Сайфилд одновременно уставились на входную дверь.
В прихожей возник высокий, худощавый парень. Его лицо наполовину скрывала чёлка, в руках он держал внушительную охапку поленьев. Дрова с глухим стуком тёрлись друг о друга, пока он пытался удержать равновесие.
— О, Энди! Ну чего ты замер в дверях, как истукан? Проходи, не стесняйся.
Парень напрягся, вопросительно глядя на Еву:
— Э-э… мне зайти позже? Я не знал, что у нас… гости.
Ведьма не успела и рта открыть — Сайфилд, как всегда, перехватил инициативу.
— Ну что ты, что ты! Ты вовсе не мешаешь. Но учти, мой милый, что сегодня клиентов я не принимаю. Я ужасно устал с дороги, мои кости требуют отдыха!
Энди склонил голову набок. Из-под чёлки вдруг раздался низкий, совершенно не вяжущийся с его подростковой фигурой баритон:
— Да я, как бы, и не собирался.
Он аккуратно сложил дрова у очага, а затем, выпрямившись, поставил на прилавок рюкзак. Молния была расстёгнута, и наружу торчали потрёпанные корешки.
Ева, видя недоумение в глазах мага, поспешила внести ясность:
— Энди теперь мой помощник.
— Даже так? — Сайфилд радостно запрыгал, хлопая в ладоши. — Какое прелестное приобретение!
Он ещё раз окинул парня оценивающим взглядом, затем резко скомандовал:
— Ева! Скорее накрывай на стол! Я так соскучился по нашим чаепитиям! Чую, чую… скоро здесь будет очень весело.
* * *
Конюшня Тобиаса Райта торчала в десяти милях от Гаверелл Хиллз — по местным меркам, на самом краю света. Когда-то мэрия дала добро на эту стройку с одной лишь мыслью: проект тихо загнётся сам собой, не мозоля глаза налогоплательщикам.
И они были правы. Зима, ударившая в этом году с особой яростью, окончательно отрезала конюшню от цивилизации. Горожане, летом скупавшие скакунов как игрушки, теперь грелись у каминов, напрочь забыв о питомцах — благо постой стоил сущие гроши.
Всю эту тонущую баржу тянул на себе один Хайден. Ведомый каким-то упрямым, только ему понятным долгом, он вставал до рассвета: воевал со снегом на парковке, драил денники, следил, чтобы каждая лошадь была укрыта попоной и сыта.
Но сегодня его стоическое терпение дало трещину.
Хайден сидел на перевёрнутом ящике в проходе, чувствуя, как мороз заползает под куртку. В горле першило от дешёвого табака. Тобиас, их «блестящий» босс, не появлялся уже два дня, как и обещанное жалование.
Он бросил взгляд на газету, подстеленную на ящик. С первой полосы на него смотрела очередная острая заметка Роуз.
Рви задницу, не рви, а она всё равно на шаг впереди, мрачно подумал Хайден. Роуз была вездесущей. Успешной. В Гаверелл Хиллз она была символом движения, пока сам он чувствовал себя намертво вмёрзшим в эту пропахшую навозом землю.
Хайден затушил окурок о подошву сапога. Хватит. Пора перестать сравнивать себя с ней.
Тяжёлые мысли прервал шум мотора. Залаяли конюшенные псы. Во дворе, надсадно урча, замер чёрный пикап. Сквозь щели в дощатой стене Хайден увидел Рэя.
Скромный, тихий, он никогда не лез в душу. Каждый день Рэй исправно мотался в город и обратно, привозил горячую еду и новости, которые Хайден обычно пропускал мимо ушей. Это был союз двух затворников. И никакой болтовни о личном — негласное правило, которое оба чтили как святыню.
Рэй шагнул в проход, выдыхая густое облако пара. Его нос и щёки горели от мороза.
— Я принёс хот-доги. Правда, они, скорее всего, уже остыли. Печка в пикапе снова сдохла.
— Спасибо, — Хайден принял бумажный пакет. Булка внутри была едва тёплой, как труп мелкого грызуна. — Тобиаса не видел?
— Не-а.
Рэй накинул рабочую куртку, подтащил второй ящик и вгрызся в свой хот-дог. Тишину конюшни разорвал захлёбывающийся голос спортивного комментатора — Хайден снова смотрел скачки на ютюбе. В какой-то момент он промахнулся мимо рта, мазнув кетчупом по подбородку, но даже не заметил этого.
— Ну же, ну же… — процедил он, до хруста сжимая челюсти. — Давай, Азазель, порви их всех!
Рэй прищурился, пытаясь разобрать мыльную картинку.
— Он же идёт шестым. До финиша всего ничего, без шансов.
Хайден предостерегающе поднял указательный палец вверх. От избытка чувств он даже привстал с ящика.
Голос диктора сорвался на вопль. Секунда. Другая. Третья. И на их глазах произошло немыслимое: Азазель начал набирать скорость, будто у него выросли крылья. Он оставлял соперников позади одного за другим и, в конце концов, первым пересёк финишную черту.
Хайден схватил Рэя за плечи и тряхнул так, что тот едва не выронил еду изо рта.
— Да! Да! Мой мальчик! Я же говорил тебе!
Рэй был бесконечно далёк от скачек, но азарт Хайдена пробирал до костей. Редко когда этот угрюмый мужик выглядел настолько живым и... по-хорошему безумным.
Когда эйфория утихла и в конюшню вернулась привычная тишина, Рэй спросил:
— Слушай, как ты это делаешь? Ну, я имею в виду — безошибочно определяешь победителя. Не помню, чтобы ты хоть раз промахнулся.
Хайден таинственно улыбнулся. Разве можно было облечь в слова то, что он чувствовал?
— Нет никакого секрета.
— Да брось. Должна же быть хоть какая-то «чуйка»?
Хайден усмехнулся.
— Ты просто должен разбираться в чёртовых лошадях.
Но Рэй не унимался:
— Хочешь сказать, что за полгода работы с навозом ты вдруг стал великим знатоком?
— Можно кидать навоз хоть сто лет — это не сделает тебя профи. Уборщик на стадионе не учится играть в футбол, просто подметая трибуны. Я изучаю всё: от анатомии до механики прыжка, я учусь держаться в седле, когда ты спишь.
— Но для чего? Какой в этом прок здесь, в этой дыре?
Хайден обернулся к стойлам. Из полумрака на них смотрели лошадиные глаза.
— Тобиас бросил гнить здесь этих бедолаг. Что плохого в том, что я пытаюсь сделать их жизнь чуточку осмысленнее?
На этот раз Рэй промолчал, лишь почтительно опустил голову. Да и сам Хайден, произнеся это вслух, будто только сейчас до конца осознал масштаб своей вовлечённости.
Вдруг Рэй насторожился, прислушиваясь к звукам снаружи.
— Кто-то приехал.
Парни выглянули из-за ворот. К конюшне, неуклюже семеня, приближался Тобиас. Он выглядел жалко: щуплый, низкорослый, с редкой, почти пушковой растительностью на подбородке и вечно драматичным выражением лица. Из кармана его безразмерного пальто торчал шарф, волочась по снегу.
— Парни! — воскликнул Тобиас, суетливо поправляя съехавшую набок шапочку, из-под которой выбивались золотистые кудри. — Какое счастье, что я добрался! Моя машина застряла в сугробе — я уж думал, там и останусь!
Хайден и Рэй обменялись насмешливыми взглядами, пока хозяин продолжал засыпать их оправданиями:
— И как назло — ни души вокруг! А идти пешком в такой мороз… знаете ли, страшновато. Хорошо, что в багажнике была лопата.
— Знаешь, Тобиас, — Хайден тяжело вздохнул, скрестив руки на груди, — Рэй был в городе полчаса назад и не видел тебя на дороге. Так что кончай пороть чушь. Лучше скажи прямо: ты привёз наши деньги?
— Деньги?.. — Тобиас запнулся, и его нижняя губа мелко затряслась.
Если он сейчас спросит какие такие деньги, клянусь, я его ударю.
Но Тобиас, видимо, почувствовав опасный градус напряжения, решил сменить тактику и воззвать к милосердию.
— Парни, я хотел… видит бог, я правда хотел выплатить всё до последнего гарла! Но мэрия… эти кровопийцы вытрясли из меня всю душу. Я задолжал им тридцать тысяч.
— Тридцать тысяч?! — ахнул Рэй. — Ну всё, ясно. Денег мы не увидим.
Он пнул тачку с навозом и, не говоря больше ни слова, ушёл к левадам.
Хайден остался. В его голове, вопреки всему, не было злости. Он смотрел на Тобиаса, и вдруг всё — недосып, прочитанные ночами книги, сегодняшний триумф Азазеля — сложилось в идеальный пасьянс.
— Тридцать тысяч, говоришь? Я закрою этот долг. И накину сверху ещё десятку. А ты взамен отдаёшь этот бизнес мне и подпишешь бумагу, что больше никогда не предъявишь на него прав.
Тобиас уставился на него так, словно у Хайдена только что выросла вторая голова. Он уже открыл рот, чтобы осадить «дерзкого конюха», но внезапно замер. Его глаза лихорадочно забегали, просчитывая варианты. Свобода от долгов против сомнительного предприятия в глуши…
Хайден молчал, засунув руки в карманы куртки. Он чувствовал себя точно так же, как десять минут назад, глядя в экран телефона. Ставка сделана. Он знал, что его «лошадь» придёт первой.
— Я… я согласен!
— Тогда не будем терять времени, — Хайден кивнул в сторону конторки. — Оформим документы прямо сейчас.
* * *
Впервые за долгое время Сайфилд позволил себе роскошь просто расслабиться. Ева создала идеальные декорации для этого затишья: заварила душистый чай, зажгла лишние лампы, разогнав тени по углам «Норы», и достала затрёпанную колоду карт. Они играли в бридж. Энди, проигнорировав их светские забавы, развалился на тахте с книгой.
— Не желаешь присоединиться к нам, Энди? — с лёгким налётом превосходства поинтересовался маг. Он взял чашку, изящно отставив мизинец, и сделал крошечный глоток.
— Я не силён в бридже, — буркнул помощник.
— Ох, какая жалость! Похоже, ты не силён и в манерах, раз закинул свои грязные ботинки на подлокотник из флорентийской парчи!
— Сайфилд! — одёрнула его Ева, не отрываясь от своих карт.
Энди лишь едва заметно усмехнулся углом рта и перевернул страницу. Сайфилд раздражённо цыкнул и закатил глаза.
— Ладно. Будем играть без этого невежды.
Настала тишина, наполненная лишь шелестом карт, щелчками по столу и мерным стуком чашек о блюдца. Ева, сосредоточенно хмурясь, покусывала мундштук. Дым её сигареты лениво обволакивал лавку, смешиваясь с ароматом бергамота.
Но идиллия продлилась недолго. Не прошло и десяти минут, как дверь лавки распахнулась без стука. Все трое вскинули головы.
На пороге стоял Штефан. Его взгляд метнулся к Сайфилду, а затем — с немым вопросом — к сестре. Ева чуть приподняла брови, всем своим видом показывая, что сама застигнута врасплох.
— Каки—и—ие люди—и! — нараспев протянул маг.
Штефан подошёл к прилавку, коротко кивнув.
— О, Сайфилд. А я уже и забыл о твоём существовании. Какими судьбами в наших краях?
— Как можно забыть о существовании столь ослепительного явления, как я? Фу, Ева, твой брат — сущий мужлан!
Он отвернулся к зеркалу и принялся самозабвенно поправлять свои длинные белые волосы.
— Может, прекратишь паясничать и ответишь на вопрос?
— Ой, как вы утомили меня своими расспросами, — лениво протянул Сайфилд, но в следующую секунду его голос из бархатного стал колким: — Это ты скажи, зачем пожаловал в мою «Нору»?
Штефан снова посмотрел на Еву, ища поддержки, но та подчёркнуто внимательно изучала свои карты. Сайфилд перехватил этот взгляд. Его губы растянулись в хитрой улыбке — улыбке человека, который знает, что в этой комнате от него что-то скрывают, и уже предвкушает, как будет вскрывать этот тайник.
Энди чуть приспустил книгу, с интересом наблюдая за этой зрительной дуэлью.
— Вообще-то, я пришёл поговорить с Евой, — отрезал Штефан, теряя остатки терпения.
— Ну так говори. Мы все — одно большое ухо.
— Я имею в виду — наедине.
— А! Наедине? Ну какой же я глупый! Конечно, конечно, идите!
Ева с облегчением выдохнула. Схватив Штефана под руку, она буквально вытащила его на улицу. Прежде чем брат успел открыть рот для нотаций, она зашептала:
