Buch lesen: "ХРОНИКА БАНКИРА"
Глава 1
Выживание для него стало нормой жизни.
"Жизнь прожить - не поле перейти"
Георгий стоял у окна кабинета и смотрел на горную гряду Тянь-Шань, пытаясь запечатлеть в памяти всю красоту открывшейся перед ним картины. Полтора года он видел все это почти каждый день, и зачастую, утомившись от текущих дел, возвращался к окну, чтобы успокоиться и отвлечься от будничной службы. Это большое окно в стене, слева от рабочего стола, открывало невообразимый по красоте вид. Эта картина навсегда осталась в его памяти, она была явно божественного происхождения, умиротворяла и позволяла на время забыть все волнения и переживания, связанные с текущими событиями и тревожными размышлениями о будущем. Величие гор, как ничто другое, убедительно подчеркивало вечность и всю ничтожность и хрупкость человека. Снежные вершины, нависающие над городом, в разные времена суток невообразимо меняли свой первозданный вид, от ярко белого утром, до светящегося и ослепляющего в полдень, медленно переходящего в серо голубой и темно синий к позднему вечеру. Горы за окном, притягивали Георгия, какой-то не понятной по происхождению высшей силой, звали его к себе и как будто тихо, но очень спокойно и уверенно говорили: «Забудь все! Все вокруг только воображение, только временное, а настоящее и вечное – это мы!». Он с ними мысленно разговаривал, восторгался их красотой, наполнялся их спокойствием и силой.
Вечерами он засиживался в служебном кабинете, так как спешить было не куда. Семья была за тысячи километров от него, а жалкая коморка, которую с большим трудом удалось выбить в военной коммунальной администрации города, размером в двадцать квадратных метров, находилась на краю города в семи километрах от его кабинета. Это жалкое подобие квартиры было меблировано металлической солдатской кроватью и старым телевизором на тумбочке. В примыкающей к комнатке крохотной кухне стоял обшарпанный столик и стул. Раздобыть эту «роскошь» удалось благодаря помощи однокурсника по академии Валеры Челокяна ─ командира зенитной ракетной бригады, штаб которой дислоцировался недалеко от штаба корпуса. Комбриг был армянином по национальности, учился в соседней группе, и все три года в академии они поддерживали дружеские отношения, часто бывали в одной компании на мальчишниках и на семейных мероприятиях. Челокян, был неимоверно рад, когда до него дошел слух о том, что в Алма-Ату получил назначение его товарищ по учебе. На кухне еще поместилась газовая плита и умывальник, к ней примыкала маленькая ванная. Что-то покупать самому, в отсутствии семьи, Георгию совершенно не хотелось – это как одевать хороший костюм отправляясь на беговую прогулку. Фактически, это была ночлежка, которая помогала неким образом внести определенное разнообразие в его четко размеренной и выверенной расписанием жизни, и позволяла хоть на чуть-чуть отдалится и отвлечься от людей, которых вокруг него, по долгу службы, всегда было много. Но, даже эта маленькая ночлежка выглядела роскошью по сравнению с инфекционной комнатой в медсанчасти местной зенитной ракетной бригады, куда его разместили на проживание по прибытию в корпус. В дальнейшем он старался не вспоминать эту страницу жизни, полную человеческого безразличия со стороны командира корпуса, начальника политотдела и начальника тыла – маленького, кругленького, не симпатичного человека, всегда заискивающе смотревшего на командира корпуса. Он был его Санчо Панса. Если помнить все отвратительное, можно оказаться заживо погребенным этим отвратительным. В конце концов, эта неустроенность упростила процесс принятия решения по своей дальнейшей судьбе. Может так было надо и так было предписано сверху, может быть это и была линия судьбы. Быть постоянно одному трудно любому человеку, Георгию было трудно вдвойне: он любил свою жену, своего сына Николая и старался почти каждый день им звонить. Ему это удавалось благодаря военным каналам связи. Из штаба корпуса с позывным «Галета», необходимо было выйти на Москву, на главкомат, с позывным «Комета». Дальше, необходимо было упросить «Комету», соединить с «Тропой», штабом армии в Минске, там уже соединяли со «Шквалом», позывной его бывшей бригады, а дальше с квартирой, где у него оставался телефон военной связи. Девушки-телефонистки, на всех коммутаторах, из-за постоянных звонков, уже хорошо знали Георгия и старались всегда ему помочь. Только иногда, в случаях перегруженности линий, ему приходилось пользоваться обходными каналами связи. Постоянная связь с домом помогала ему пережить это непростое время, так же, как и семье помогала жить без него. Георгий всегда спрашивал жену:
