Buch lesen: "Измена. Ты выжгла мне душу"

Глава 1.

— Как ты узнала, что муж тебе изменяет?

Подруга пытается успокоить меня. Гладит по голове, обнимает и с жалостью смотрит в глаза.

— Он… Он… — рыдаю навзрыд, не могу связать нормально двух слов. Меня всё ещё трясёт от шока и дикой агонии в душе.

— Так, подожди. На, вот выпей водички, успокойся немного, иначе ты можешь навредить себе и ребёночку. Твой, кстати, знает о твоей беременности? Ты успела рассказать?

— Н-нет. Я как раз хотела, но не успела.

— Ясно, — выдыхает подруга. — Что будешь делать теперь?

— Я сначала не верила. Но рыжие волосы на его одежде всё чаще и чаще стали появляться. Старалась не думать, уговаривала себя, что это всего лишь случайность, отрицала до последнего. Но когда я обнаружила помаду на его рубашке, то отрицать дальше уже не смогла. И самое гадкое — она его новая ассистентка, с которой он проводил больше времени, чем со мной. Понимаешь, о чём я?.. — снова всхлипываю. — Мне он говорил, что его новый ассистент — мужчина, и я, как дура, верила. Как же я его ненавижу! Лжец! Предатель и обманщик! Ни за что не прощу, я разведусь с ним!

Подруга внимательно слушает и смотрит на меня, будто я говорю какую-то чушь несусветную.

— Маш, ну что ты так смотришь? — шмыгаю носом.

— Зай, ты прости, но неужели ты думаешь, что он тебя отпустит? Особенно после того, как узнает, что ты беременна? Он у тебя не из тех, кто просто отпускает. Да, он изменил тебе, и я правда понимаю твою боль, но я видела, как он смотрит на тебя, как боготворит…

От таких мужчин, как твой муж, не просто так уйти, особенно когда они любят и не хотят отпускать.

— Маш, ну что ты такое несёшь?! Какая ещё любовь?! Если бы он любил меня, то разве стал бы изменять?! — злюсь на подругу. Что ещё за глупости она говорит?

Раздаётся звонок в дверь. Мы с Машей переглядываемся, и я машу отрицательно головой.

— Если это он, то не впускай. Скажи, что меня нет у тебя, я к тебе не приезжала и даже не звонила.

— Блин, Вер…

— Просто сделай это ради меня! — прошу уже с нажимом, когда вижу, что подруга сомневается.

Она кивает и идёт к двери. Я их не вижу, но слышу сразу голос мужа.

— Где она? — спокойным и уверенным голосом спрашивает он.

— Руслан, её здесь нет, — мямлит Маша. Она всегда боялась моего мужа — предателя.

И я понимаю её, ведь Руслан всегда при власти был. За ним сила и связи, особенно сейчас, когда он почти стал мэром города. Если он захочет, то может поставить на колени любого, с ним лучше не шутить, об этом все знают. И Маша, конечно, тоже, потому и боится.

— Я понял.

— Нет, Руслан, что ты делаешь?! Её правда у меня нет…

Понимаю, что ситуация вышла из-под контроля, когда дверь громко захлопывается, и голос Маши становится далёким. Он что, выставил её из собственной квартиры?! Господи, он сошёл с ума?!

В гостиную приближаются тяжёлые шаги, и я сразу вскакиваю, вытирая мокрые глаза. Муж заходит и прожигает меня своими чёртовыми агатовыми глазами. Поджимает губы, а после расслабляет свой галстук и, как будто ничего не случилось, присаживается на место, где минутой ранее сидела Маша.

— Садись, Вер. Нам надо поговорить. Как ты поняла, бегать и прятаться от меня бесполезно.

— Ты что?.. Ты что, выгнал Машу из её собственной квартиры?

— Пускай спасибо скажет, что только этим ограничился, — спокойно проговаривает. Даже слишком спокойно, и это настораживает.

— Ты!.. Ты ведёшь себя, как бандит! Совсем с ума сошёл?!

— Считай, что да.

Я ошарашенно смотрю на него. Не могу принять его наглость, дерзость. Да, он всегда был таким, я знала, но не со мной. И я не знаю, как на это реагировать и как противостоять ему. Особенно сейчас, когда мне так больно, и я уязвима.

— Не смей делать вид, что ты прав и можешь творить всё, что твоей душе угодно! Нам не о чем разговаривать больше, ты мне изменил, предал мою любовь, растоптал все мои чувства! Всё предельно ясно, я подам на развод. Между нами больше ничего нет и не может быть.

— Сядь, я сказал! — вдруг заорал он, как зверь, и мне стало так страшно, что я не поняла, как моментально подчинилась и села.

Испуганно смотрю на него, пока он зажимает переносицу и успокаивается. Через минуту он снова надевает безмятежную маску и начинает говорить.

— Развода не будет! Я виноват перед тобой, прости. То, что у меня было с Олесей, это ничего не значит, просто потребительский секс. Обещаю, что больше такого не повторится. А сейчас собирайся, мы едем домой.

Я не смогла сдержать истерический смех.

— Как у тебя всё просто. Изменил, сказал «прости», и продолжили жить дальше…

Руслан поджимает губы, злится, что я, как и всегда, не киваю, как послушная собачка. Для него это что-то новое, ведь раньше я всегда и во всём сразу соглашалась и принимала его условия. А сейчас показала свои зубы, и он бесится.

— Чего ты хочешь?

— Что? — непонимающе переспрашиваю.

— Назови цену своего прощения, и закроем уже этот утомляющий разговор.

Ещё несколько секунд проходит, прежде чем до меня доходит, что он имел в виду. От обиды в груди всё заныло. Я размахиваюсь и со звоном даю ему пощёчину. Я вложила в удар всю силу, только вот больно физически стало мне, а не ему.

— С-с-с, — шиплю от резкой боли и хватаюсь за запястье. Прижимаю к груди и тру, пытаясь унять боль.

Руслан наконец открывает глаза и смотрит на меня испепеляюще. А потом резко подаётся вперёд, перехватывает больную руку и притягивает к себе максимально близко. Я от боли вскрикиваю и жмурюсь.

Мы оказываемся очень близко лицом к лицу. Между нами максимум пару сантиметров. Открыв глаза, я вижу только его потемневший от гнева взгляд.

— Чтобы это было в первый и последний раз! А теперь слушай меня внимательно. Ты моя жена, и ею останешься. Про развод не мечтай, я тебя не отпускаю! После выборов, мы полетим на отдых, проведём время вместе, я сделаю всё, чтобы ты забыла про измену. Будь хорошей девочкой, не доставляй мне проблем, пока я выгрызаю место под солнцем для нас с тобой!

— Мне нужен был только ты! — мой голос дрожит, срывается на истерический крик. — Я презираю всю эту власть, все эти деньги, которые сделали тебя бездушным монстром! Разве ты не видишь, что я не хочу быть частью этого проклятого мира? Твоё предательство прожгло меня изнутри! Я никогда не смогу простить тебя! Никогда! Просто отпусти меня, оставь в покое! Делай что хочешь и с кем хочешь, мне уже всё равно!

Я задыхаюсь от эмоций, грудь сжимается так, что кажется, сердце вот-вот разорвётся. Глаза горят от слёз, но я не могу их больше сдерживать. Смотрю на него — такого родного, такого любимого... И всё же он меня предал. Он растоптал мою веру, уничтожил меня. Ещё вчера я не могла налюбоваться им, мне всегда было его мало. Я ждала его, считала часы до его возвращения, а теперь… Теперь мне страшно, больно, невыносимо обидно.

— Тогда считай, что тебе не повезло, любимая, потому что у меня на тебя совсем другие планы!

Не успеваю что-то ответить, он надавливает мне на шею и насильно впивается в мои губы. Целует требовательно и жадно в доказательство своим словам.

— Ненавижу! Отпусти! — шиплю, когда он позволяет сделать вдох.

— Никогда. Ты моя жена и я тебя не отпускаю. Точка!

Глава2.

— Чего тебе не хватало в наших отношениях?! За что ты так со мной поступил?! — мой голос дрожит от боли, срывается на истеричный крик. Я больше не могу сдерживать себя, меня разрывает изнутри. — Ты же просто убил нашу любовь, растоптал её, как ненужный мусор! Ты хоть понимаешь, как сильно ранил меня?! Как глубоко вонзил нож в моё сердце?!

Я не замечаю, что меня трясёт, что руки сжаты в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, оставляя красные полумесяцы. Меня накрывает волна агонии, нестерпимого отчаяния. В горле стоит комок, слова вырываются сами по себе, превращаясь в обвинения, в болезненные крики души. Слёзы жгут глаза, но я не хочу плакать, не хочу показывать ему, как низко он меня опустил.

— Ты лишил меня веры в тебя, в нас, в нашу семью! А я... Я была готова на всё ради тебя, Руслан! — мой голос прерывается от сдавленного всхлипа, но я продолжаю, захлёбываясь эмоциями. — Почему? Почему ты так поступил со мной?!. Ненавижу тебя! Ты слышишь?! Ненавижу...

Он практически силой вытащил меня из квартиры Маши и посадил в свой «Гелендваген». Заблокировал сразу двери автомобиля, чтобы я не рванула на улицу. Всё это время Маша испуганно наблюдала за нами и нет-нет, да просила нас успокоиться. Продолжая бояться, она умоляла Руслана отпустить меня, но он не слышал подругу, как и мои проклятия, которыми я сыпала ему на голову.

Он злился и сильнее сжимал руль. Но так ничего и не ответил, пока мы не добрались до дома. Ему снова пришлось силой тащить меня в дом, забросив на плечо.

— Отдохни, успокойся, завтра поговорим на свежую голову, — устало проговорил он и направился к выходу, снимая свой чёртов галстук. А я чуть не задохнулась от осознания, что мне придётся спать с ним на нашей осквернённой кровати. Часто дыша, я замотала головой.

— Нет-нет! Я не стану здесь спать! Ни за что! — Иду вперёд, обходя мужа дугой. — Сам валяйся в этой грязи!

Он крепко выругался, но не стал удерживать, лишь убедился, что я не бегу на выход, а ухожу в другую комнату. Хотел зайти за мной следом, но не успел — я перед самым его носом с грохотом захлопнула дверь.

— Ладно, пусть будет так. Поговорим завтра!

Я стою посреди комнаты и уже не чувствую себя как дома. Всё стало таким чужим, будто стены сжимаются, вытесняя меня, стирая все воспоминания о том, что когда-то здесь было тепло и уютно. Всего несколько часов между вчера и сегодня — и вот моя жизнь полностью перевернулась, разлетелась на осколки, которые уже не собрать. Семейной счастливой жизни больше нет. Всё сломалось, оборвалось так резко, что я даже не успела осознать, как оказалась на обломках былого счастья. Как теперь жить дальше, если всё, во что я верила, оказалось ложью?

Мне хочется сбежать в родительский дом, укрыться в тёплых объятиях мамы, снова почувствовать себя ребёнком, которому не нужно разбираться в предательстве и боли. Вернуться в те времена, когда жизнь казалась простой и безопасной, когда я ещё не знала, что мужчины могут не только любить, но и ломать крылья, безжалостно обрывая мечты.

Молча прохожу в душ и встаю под струи воды прямо в одежде. Оседаю, и перед глазами яркими вспышками встают картинки из воспоминаний нашего прошлого.

Начинающий политик обратил внимание на меня, простую девушку, которая работала обычной официанткой в не самом престижном ресторане.

— О нет, не стоит, у нас запрещены чаевые, спасибо, — смутившись, пытаюсь вернуть деньги молодому и, судя по одежде, состоятельному мужчине. А он в ответ смотрит так, будто я его оскорбила. У меня даже в какой-то момент холодок внутри проносится от его пронзительного взгляда. С такими, как он, не спорят и не шутят — это сразу видно, но я не могла ничего поделать, не имела права нарушать политику ресторана.

Ушла с ощущением, что эта встреча не станет последней. И не ошиблась. Он стал постоянным клиентом нашего ресторана, но, казалось, приходил не ради еды, а ради меня. Каждый раз его заказ сопровождался требованием, чтобы его столик обслуживала именно я. Его взгляд был пронзительным, гипнотизирующим, таким, что хотелось либо исчезнуть, либо замереть под его пристальным вниманием. В этих глазах читалось многое — самоуверенность, расчёт, нечто хищное, от чего по спине пробегали мурашки.

Он не скрывал своей заинтересованности во мне. Но вот только неизвестно было, что он на самом деле хотел от меня. Обычно богачи рассматривают нас, официанток, только в одном ключе и потому я насторожено относилась к его излишнему интересу.

Коллеги начали сплетничать про нас, мол, он приходит не ради еды, а ради меня. Слышала, как они шептались о том, что он быстренько обработает меня, а после поматросит и бросит. И я очень нервничала из-за всей этой непонятной ситуации.

Так продолжалось довольно долго, пока в один день он не дождался окончания моей смены и предложил меня довезти домой.

— Спасибо, но я не могу сесть в машину к незнакомому мужчине, — ответила, заливаясь краской. Потому что отрицать, что он чего-то хочет от меня, я уже не могла.

— Вера, вы мне нравитесь. И я очень хочу с вами познакомиться поближе. Если вас смущает моё предложение или даже пугает, то я могу вас проводить и пешком…

Не знаю, почему я согласилась, но именно с того вечера он стал каждый день приезжать ко мне на работу, а после провожал пешком, пока я не сдалась и не села к нему в машину.

Господи, даже тогда я чувствовала, что он не простой Вася с соседней улицы, но всё равно заглушила голос разума и согласилась на его ухаживания.

Прохладный душ снимает усталость дня, но боль и обиду водой не смыть. Я снимаю халат с вешалки и, укутавшись, ложусь клубочком на кровать.

Закрываю глаза и начинаю думать, что делать дальше. С Русланом я больше не смогу жить, зная про его похождения налево. Тем более что никакого раскаяния в глазах мужа я не увидела, а это означает, что ему наплевать на мою боль и разорванное сердце. Я не могу исключить того, что он снова будет мне изменять.

Я не выдержу всего этого, я уже ломаюсь, а мне нельзя нервничать. Теперь нельзя...

Рука накрывает низ живота, и я заставляю себя дышать. Внутри что-то трепещет, но не от страха, а от нового, неизведанного чувства. Теперь во мне бьётся ещё одно сердце, маленькое, хрупкое, такое беззащитное. Я ощущаю себя иначе — по-другому дышится, мир кажется другим, но тревога грызёт изнутри. Как быть дальше? Как защитить своего малыша от этой боли, этой лжи, этой грязи? Привожу в порядок дыхание, пытаюсь успокоиться. Нужно думать в первую очередь о нём, о маленьком существе внутри меня, а после — о том, как добиться развода.

Живот урчит, даёт о себе знать. Я вспоминаю, что ела в последний раз только утром. Потому засовываю куда подальше гордость и обиды и иду на кухню. Свет выключен везде, в доме гробовая тишина. Я немного выдыхаю, когда понимаю, что не столкнусь с Русланом. И в этот же момент раздаётся его властный голос:

— Я сегодня не приеду, не жди. Ложись спать и не капризничай.

Я зажимаю губы ладонями так сильно, чтобы разрывающая боль в груди не вырвалась наружу. Он не просто изменил и не отпускает меня — он хочет оставить всё как есть. Спать с ней, а после возвращаться ко мне и, как ни в чём не бывало, делать то же самое со мной!

От этой грязной мысли тошнота поднимается с невероятной скоростью в горле, и я бегом возвращаюсь в комнату. Меня просто выворачивает наизнанку, забирая последние остатки сил. Не успеваю прийти в себя, как раздаётся стук в дверь. Кто-то там наверху явно решил, что мне мало уже имеющихся проблем.

— Вера, ты в порядке?

От испуга пальцы задрожали. Неужели ему было слышно, как меня вырвало?

Не нахожу, что ответить, и просто молчу, прижимая дрожащие пальцы к губам. Спустя минуту заставляю себя всё же ответить, чтобы он не заподозрил неладное.

— Уходи! Я не хочу тебя видеть сейчас.

В ответ слишком долгое молчание. На Руслана такое поведение не похоже. Внутри всё холодеет, когда вспоминаю, что оставила сумку открытой на тумбочке, когда вытаскивала телефон. Там ведь мой тест, подтверждающий, что я беременна.

Быстро открываю дверь и чуть не падаю в обморок от увиденного.

Мой муж стоит с моим положительным тестом в руках и прожигает меня дьявольским взглядом.

— Ты беременна?..

Глава 3.

Я смотрел на тест, сжимая его в руках, и не мог поверить своим глазам. Две чёткие полоски. Сердце пропустило удар, а потом бешено заколотилось, как будто пыталось вырваться наружу.

Она беременна. Вера… моя Вера…

Меня охватило противоречивое чувство. Сначала — вспышка радости, осознание, что внутри неё растёт новая жизнь. Мой ребёнок. Но затем пришло яростное осознание: она скрывала это. Она даже не собиралась мне говорить. Разве не это означало, что я нашёл тест сам? К тому же спряталась у своей подружки. Грудь сдавило холодной яростью, а челюсти сжались. Она хотела скрыть от меня беременность? Отомстить за измену? Чёрта с два если я это позволю!

Я резко поднял взгляд на жену, всё ещё держа тест в руках. Она замерла на пороге, глаза её расширились.

— Ты беременна? — мой голос прозвучал низко и напряжённо.

Она быстро пришла в себя и бросилась ко мне, выхватывая тест. Я позволил ей это сделать, но сам шагнул вперёд, сокращая расстояние между нами.

— Вера… — я продолжил, но она подняла подбородок и твёрдо перебила меня. Её голос звучал спокойно, но в глазах вспыхнул явный протест.

— Какого чёрта ты творишь?! — прошипела она, вырывая тест у меня из рук.

Я стиснул челюсти, сдерживая вспыхнувший гнев. Она никогда раньше не позволяла себе так дерзко говорить со мной. А теперь стоит передо мной — упрямая, с вызовом во взгляде, и не дрогнула ни на секунду. Это раздражало. Это бесило. Но в то же время... чертовски цепляло. Она была прекрасна в своём гневе, и если бы не сложившиеся обстоятельства, я, возможно, даже позволил бы себе этим восхититься. Однако осознание того, что она намеренно хотела скрыть от меня правду, было, словно удар в грудь. Не хотелось верить, что жена мне таким образом собиралась мстить, но пока всё говорит об обратном.

— Последний раз спрашиваю, Вера. Ты беременна?

Она стояла передо мной, сжав кулаки, подбородок вздёрнут, словно не намерена уступать.

— Это не мой тест, — твёрдо сказала она. — Он принадлежит Маше.

Я смотрел на неё, вглядываясь в каждую мелочь — любое движение, мимолётное колебание, которое могло бы выдать ложь. Но она стояла уверенно, не отводя взгляда. В глазах вспыхивал вызов. Чёрт. А ведь всё сходилось. Вера как-то упоминала, что её подруга подумывает о процедуре ЭКО и даже просила меня помочь ей ускорить этот процесс, используя мои связи. Тогда я не придал этому значения, согласился вскользь, больше ради Веры, чем ради её подруги. Но теперь пазлы складывались. Это объясняло многое.

Я медленно выдохнул, еле удерживая внутри неконтролируемую бурю. Грудь сдавило неприятное ощущение, а в висках едва заметно пульсировало. Всего на минуту, но я успел уже представить, что Вера носит моего ребёнка...

Глухая пустота разлилась внутри, тяжелым грузом оседая в груди. Всё было не так. Я привык держать ситуацию под контролем, привык получать то, чего хочу. Но сейчас... Что-то внутри сжалось, словно хищник, потерявший добычу. Я не привык к таким чувствам. Чёрт возьми, я даже не предполагал, что мог так хотеть этого. Хотеть, чтобы Вера носила моего ребёнка. Раньше я не думал о детях, хотя в перспективе понимал, что они у нас рано или поздно будут. А сейчас... Сейчас я кажется готов. Вот только моя строптивая не скоро теперь согласится осчастливить меня...

Я медленно выдохнул, еле удерживая внутри неконтролируемую бурю. Она наблюдала за мной пристально, холодно, не сводя глаз, словно выжидала, что я скажу. Затем, не спеша, закинула тест обратно в сумку, застегнула её и, выдержав паузу, произнесла:

— Выйди, если ты удовлетворил свой интерес. И больше никогда не смей рыться в моей сумке.

Я хмыкнул, склонив голову на бок.

— Пока ты моя жена, я могу делать всё, что захочу. И перестань разговаривать со мной в таком тоне. Тебе не идёт быть стервой.

Бросаю ответ, но не спешу выполнить её просьбу. Долбаное притяжение, меня тянет к ней. Чёрт возьми, даже сейчас, когда всё так сложно, когда она заплаканная и измученная, я не могу налюбоваться ею. Она в любом виде прекрасна.

— Что, не нравится? — снова дерзко бросает Вера, её слова лишь сильнее распаляют мои инстинкты. Владеть. Удерживать. Не отпускать.

— Не нравится, — отвечаю, сам не замечая, как голос становится ниже и грубее.

— Ты уж извини, но с предателями только так, — усмехается она, но я вижу, как её лицо тут же меняется. Глаза вспыхивают болью, в них мелькает болезненный блеск. Она отворачивается, медленно подходит к окну. Больше не хочет меня видеть.

Я знаю, что ей больно. Но как донести до неё, что ничего непоправимого не случилось? Я ведь не бросаю её, всё так же люблю и ценю. А то, что было с Олесей... это был тупо потребительский трах на работе. Тупо ошибка, которую я не собирался повторять больше.

Я делаю шаг к ней и, не сдержавшись, сжимаю её за плечи. Она вся напряжена, но не сразу отстраняется. На мгновение я вдыхаю её запах — знакомый, родной, сбивающий с толку. Запах её волос — тот самый, который всегда сводил меня с ума.

Но вдруг она резко дёргается, словно ошпаренная, и отступает на шаг. Я вижу, как по её щеке скользит одинокая слеза. Её губы дрожат, но она тут же обхватывает себя руками, словно пытаясь защититься от меня.

— Не смей! — выпаливает Вера, отступая ещё на шаг. — Мне противны твои касания после неё! Можешь говорить и делать что угодно, но я больше никогда не смогу тебе поверить и не смогу позволить тебе касаться меня. Ты хоть понимаешь сейчас, о чём я? Понимаешь, что я чувствую? Понимаешь, что знаю, что ты так же, как и меня, касался, желал и любил тело другой женщины?

— Всё не так, как ты там себе напридумала... — Я хотел донести до Веры, что с Олесей у нас не было ничего подобного, что было у нас с женой. Но, кажется, я сказал совсем не то, что она хотела услышать.

Она брезгливо морщится и отворачивается.

— Ради всего святого, избавь меня от подробностей ваших грязных занятий, — бросает холодно, и я чувствую, как в воздухе между нами навсегда что-то ломается.

Я хотел что-то сказать ещё, но вдруг в комнате раздался громкий звук входящего звонка. Резкий, навязчивый, он разрезал напряжённую тишину. Я достал телефон и увидел имя на экране — Олеся.

Челюсти сжались, а пальцы судорожно сдавили аппарат. Чёртова женщина. Я тут, пытаюсь разобраться с женой, а она выбрала именно этот момент, чтобы напомнить о себе. Быстро отключаю звонок, но Вера уже всё поняла. Её взгляд становится ещё холоднее, а на губах появляется горькая усмешка.

— Успокой свою капризную, а меня оставь уже в покое, — бросает она ядовито. — Я всё равно с тобой разведусь!

Она подходит к двери и, не медля ни секунды, открывает её. Выражение её лица ясно даёт понять, что она меня прогоняет прочь.

Я злюсь. Не на неё. На Олесю. На себя. Я собирался додавить на Веру, остаться с ней этой ночью, но Олеся начала присылать откровенные фото один за другим. Чувствую, как закипает раздражение. Мне придётся уйти. Я должен поставить эту суку на место.

Останавливаюсь напротив жены и твёрдо произношу.

— Девочка, забудь о разводе. Я тебе не дам уйти. Ты забудешь, простишь мою ошибку, а после родишь мне сына.

Она смотрит на меня как на сумасшедшего, пока я говорю, а после не дав ей ответить выхожу с намерениями разобраться с рыжей бестией.

Да, это будет непросто, ведь эта чертовка — единственная дочь главного спонсора моей предвыборной кампании...

Чёрт!