Buch lesen: "Гранитный Гость"
Гранитный гость
(по мотивам пьесы А.С. Пушкина «Каменный гость»)
Глава 1. Возвращение в Москву
Майский вечер 2015 года опускался на Шереметьево тяжелым небом, пахнущим авиационным керосином и свежей грозой. Терминал D бурлил людским потоком, в котором легко было затеряться любому, если у него имелся правильный паспорт, уверенный взгляд, капюшон худи, накинутый на голову и солнцезащитные очки Gucci.
Человек, прошедший пограничный контроль под именем Дмитрия Диегова, на самом деле носил имя, которое в определенных кругах Москвы старались не произносить вслух без крайней надобности. Иван Ивановский вернулся после пяти лет вынужденного изгнания на далеких тропических островах и в душных европейских столицах. Время не изменило его: та же хищная, легкая походка, тот же насмешливый прищур и абсолютное, почти болезненное безрассудство в каждом движении.
На многоярусной парковке, в самом глухом ее углу, его ждал тяжелый, угольно-черный «Лексус» с глухой, зеркальной тонировкой, стопроцентно нарушающей все требования ГИБДД. Как только Иван приблизился к машине, задняя дверь бесшумно распахнулась. За рулем сидел Лепа Релов. При взгляде на него у любого сотрудника внутренних дел возникли бы вопросы: крепкие плечи, аккуратная борода, внимательные глаза человека, который видит мир через прицел, и мягкие, кошачьи повадки. Лепа был не просто помощником. Он был предан Ивану той абсолютной, фанатичной верностью, какая бывает только у людей, чью жизнь однажды вытащили из чеченской воронки. Для Лепы не существовало законов уголовного кодекса — существовало только слово Ивановаского. Если бы Иван приказал ему сжечь этот аэропорт вместе со всеми самолетами, Лепа лишь поинтересовался о сроках для выполнения этой задачи.
— Валейкум ассалам, Ваня, — не оборачиваясь, тихо произнес Лепа, когда машина мягко тронулась с места и взяла курс на Ленинградское шоссе. — Ты сумасшедший. Клянусь всеми святыми, ты чистый безумец.
— Здорово, Лепа, — Иван откинулся на кожаное сиденье и с наслаждением опустил стекло, впуская в салон сырой, бодрящий воздух подмосковной трассы. — Соскучился по мне?
— Я соскучился по спокойной жизни, Ваня. На тебя в Следственном комитете папка толщиной с Ветхий завет лежит. Тебя ищут по всем базам. Наше счастье, что Диегов — чистый дубликат, без отпечатков. Зачем ты вернулся? Сейчас все только и бегут заграницу, а ты лезешь прямо в петлю.
Иван не ответил. Он жадно смотрел в окно. «Лексус» уже миновал Химки и приближался к МКАДу, где Москва открывалась во всей своей новой, реформированной красе. Строительство развязок и трасс, огромные светящиеся медиа фасады и новые бизнес-центры.
— Ты посмотри, Лепа, как она изменилась, — негромко, с каким-то почти религиозным трепетом заговорил Иван. Его глаза блестели отраженными огнями трассы. — Всего пять лет прошли, а город не узнать. Дышать стало легче. Этот новый мэр — он ведь гений. Он сдирает с Москвы эту старую, сальную, лужковскую кожу. Помнишь, что тут было? Повсюду эти уродливые, фанерные торговые центры у каждого метро, палатки с шаурмой, рынки, где бандиты в кожанках терлись. Старик ведь город под ОПГ положил, превратил столицу империи в черкизовский базар. Каждая площадь была забита ларьками, как гнилыми зубами. А сейчас? Посмотри на эти эстакады. Посмотри, как убирают провода под землю. Гранит, простор, свет! Москва становится великим европейским городом. Настоящим Третьим Римом. Весна здесь пахнет по-особому — сиренью и как всегда большими деньгами. Я без этого воздуха там, в Азии, чуть легкие не выплюнул. Я умирал, Лепа. Какая же она красивая, майская Москва...
Лепа мрачно хмыкнул, ловко перестраиваясь между рядами и обходя груженый фургон.
— Красивая-то красивая, Ваня. Только эта плитка гранитная, которой они сейчас все тротуары закладывают, может стать твоей надгробной плитой. Ты забыл, почему улетел? Дело «Командира» никто не закрывал. Его люди до сих пор землю носом роют.
При упоминании Командира в салоне автомобиля словно похолодало. Командир — правая рука прежнего градоначальника, де-факто второй хозяин Москвы, теневой генерал, державший в кулаке весь строительный и силовой сектор столицы. Человек, чье слово было весомее судебных приговоров. И человек, которого Иван Ивановский застрелил в упор на закрытой подземной парковке после того, как Командир попытался полностью подмять под себя бизнес Ивана.
