Buch lesen: "Голодный портрет миссис Хиллсонг"
Глава 1. Голодный портрет миссис Хиллсонг
В исступлении глядя на картину покойной миссис Хиллсонг — моей прабабки, я сам не заметил, как взял в руки нож. Нет, вы не подумайте, человек я не кровожадный, да и любил её, хоть и была миссис Хиллсонг весьма своенравна, но отчего-то, всякий раз, когда смотрел на её молодой портрет, жутко хотелось мяса. Пожарить на сковороде ещё тёплый кусок с ребра до золотистой корочки, чтобы вместе с белым дымом выходили из него остатки жизни, или съесть сырым, покуда по плоти стекала бы кровь забитой твари. Хочу это зарисовать! Срочно. Но о чём это я? Да, точно, похороны.
На прошлой неделе прабабка умерла, и буквально на следующий же день отец и братья поделили наследство: фамильное поместье в пригороде Лондона досталось старшему брату и его жене, среднему перешла квартира возле Северной набережной, а отец стал полноправным владельцем бизнеса. Меня же решили наградить маленькой студией, в которой когда-то жил молодой любовник покойной. Когда я пришёл сюда, на полу валялись засохшие краски Орлон и кисти, будто только что из-под руки художника, а в воздухе витал запах бедности в рабстве искусства. Повсюду летала пыль, ненавистная мне, потому как крайне неприятна она была для моей бронхиальной астмы.
Квартирка точно пустовала лет тридцать, а то и больше.
Поцеловав ингалятор, я зажал рот и нос тряпочкой и всё же зашёл вглубь студии. В центре торжественно стоял мольберт, покрытый мокрой скатертью. Я, конечно, удивился, что скатерть неприятно липкая и мокрая, будто её пожевала какая-то гнилая шавка, но кого волнуют детали, когда перед глазами такое чудо?
Портрет сразу поразил меня тем, с какой выразительностью и страстью был нарисован. Мазки где-то рваные, словно юный творец боялся ненароком обидеть миссис Хиллсонг, где-то — прямые и плавные. На портретах редко рисуют зубы, в особенности это касается женских изображений, но у образа передо мной они были. Белые, блестящие, острые — как при жизни! Нескромно считаю, что это самое привлекательное, что у неё было.
И вот я отчего-то решил задержаться здесь. Неделю не выходил из студии, чтобы нарисовать собственную картину. Питался я нормально — поначалу пальцы излишне хрустели, но затем всё прошло. Миссис Хиллсонг с портрета, стоящего по левую сторону от нового холста, смотрела на меня по-доброму, что несказанно бодрило — при жизни она любила меня меньше, чем свою тявкающую сумку.
— Подарю картину старшему брату, чтобы она висела в фамильном доме... Брат, может, будет против, но его жена точно согласится… Она много раз пыталась поладить со мной
Кисти нещадно саднило, но я невероятно гордился собой. Это шедевр, на котором запечатлена история одного бедного художника, покинутого семьей из-за творческих стремлений.
— Что скажете, миссис Хиллсонг? Достоин ли я теперь хоть толики Вашего внимания?
Кажется, запах, исходящий от портрета, стал гуще. Он словно окутал всю студию и мой желудок в том числе. Безумно захотелось есть.
Жареного, вареного, сырого, тушёного, копчёного. Неважно какого, лишь бы свежего, ароматного мяса…
И когда я встретился с миссис Хиллсонг глазами, она по-доброму улыбалась мне.
