Buch lesen: "Джек Кэссиди: Кровавая Расплата"

Глава 1

I

Ветряк на краю ранчо Кэссиди скрипел в такт утихающему вечернему бризу - тягуче, лениво, словно сам засыпал под выгорающим небом Южной Дакоты, и Рапид - Сити. Этот скрип давно стал частью жизни семьи, под него Чарльз просыпался на рассвете и под него же засыпал после четырнадцати часов тяжелого физического труда.

Лето 1873 года выдалось сухим и беспощадным. Пыль, поднятая за день небольшим стадом Кэссиди, всё ещё висела в воздухе над деревянными загонами, окрашиваясь в тяжелые багровые тона заходящего солнца. Земля потрескалась, а трава на пастбищах выгорела до цвета сухой соломы, но Чарльз не жаловался. На фронтире жалобы не приносили хлеба.

Чарльз Кэссиди сидел на верхней ступени крыльца деревянного дома, счищая мозолистым пальцем нагар с фитиля керосиновой лампы. Его руки - огрубевшие, в мелких шрамах от проволоки, с въевшейся под ногти землей - знали цену каждому фунту этой почвы, на которой стоял дом. В последние годы там, в чаду салунов и в грязи палаточных лагерей, жадность сжигала людей быстрее, чем тиф. Он видел этих искателей удачи: оборванные, с горящими глазами, они пропивали последние центы и умирали в канавах с пулей в спине. Чарльз хотел для своей семьи иной судьбы. Он хотел простого, законного хлеба, добытого собственным потом.

Из дома доносился привычный звон глиняной посуды и тихий, немного усталый, но убаюкивающий голос Марты. Она напевала какую-то старую песню из своего детства, пока укладывала пятилетнего Джейка. Мальчишка снова заснул прямо в рабочей рубахе и пыльных штанах, вымотавшись за день до предела. Весь день он бегал за курами, помогал матери носить воду из колодца и пытался «охранять» ранчо с игрушечным деревянным револьвером, который Чарльз вырезал ему из соснового бруса прошлым рождеством.

Марта вышла на крыльцо, тихо притворив за собой тяжелую деревянную дверь. Она вытерла руки о фартук и мягко положила ладонь на плечо мужа.

- Заснул, - тихо сказала она, улыбнувшись и глядя на угасающий горизонт. - Устал мой маленький помощник. Даже сапоги не дал снять, так и свернулся калачиком на сундуке, сжимая в кулаке твою деревяшку.

- Пускай спит, - Чарльз улыбнулся в ответ, накрывая её прохладную ладонь своей тяжелой ладонью. - Завтра у нас длинный день. Надо до восхода солнца поправить дальнюю секцию забора. Если койоты учуют молодых телят, мы потеряем полстада.

- Ты слишком много работаешь, Чарли, - тихо проговорила Марта, прижимаясь щекой к его плечу. - Ты не отдыхаешь вовсе.

- На фронтире отдых - это роскошь для мертвецов, Марта, - хмыкнул Чарльз, но в его глазах проскользнула теплота. - Вот наберем еще десяток голов, выкупим тот участок у ручья, тогда и отдохнем. Поедем в город, купли тебе новое платье, а Джейку - настоящие кожаные сапоги.

В этой тишине прерии, разбавляемой только треском сверчков, порывами сухого ветра да скрипом ветряка, казалось, что мир за пределами их ранчо просто не существует. Не было грязных, прокуренных улиц Дэдвуда, где ежедневно проливалась кровь из-за золотого песка и краденых лошадей. Не было фальшивых законников, купленных шерифов и беглых каторжников. Здесь, на ранчо Кэссиди, жизнь текла по простым, понятным и честным законам: работай до седьмого пота, береги свой дом, люби семью и спи с чистой совестью.

Чарльз поднялся со ступеней, зажег лампу, проверил засов на двери и задул огонь. Дом погрузился в глубокий, мирный сон.

Никто из них не мог знать, что этот обычный летний вечер был последним спокойным вечером в их жизни.

II

Часы на стене в гостиной монотонно отсчитали три часа ночи. Тяжелый деревянный маятник качался из стороны в сторону, отмеряя последние минуты прежней жизни семьи Кэссиди.

Первым проснулся не Чарльз. Старый пёс Барни, спавший под крыльцом на подстилке из соломы, вдруг поднял голову. Сначала собака лишь тихо, глухо зарычала, прижав уши к полу и напрягая все тело. Через секунду рычание сменилось бешеным, тревожным лаем, переходящим в хрип.

Чарльз мгновенно открыл глаза. Годы жизни на диких землях Дакоты научили его не просто просыпаться от чужеродных звуков, а выходить из сна в полную боевую готовность за долю секунды. Он резко сел на кровати, замерев и прислушиваясь.

Сначала сквозь стены дома доносился только лай Барни и порывы ночного ветра. Но затем через этот привычный шум пробился иной звук. Глухой, нарастающий, вибрацией отдающийся в барабанных перепонках гул. Это был топот множества копыт, на полной скорости вбивающих сухую, растрескавшуюся землю Дакоты.

- Чарльз?.. - шёпотом пробормотала Марта. Она села рядом, натянув одеяло до самого подбородка. В её расширенных глазах проскользнул дикий, первобытный страх.

- Сиди здесь. И не подходи к окнам. Ни при каких обстоятельствах, - отрезал Чарльз.

Голос его был твердым, но сердце в груди колотилось как бешеное. Он брякнул босыми ногами о холодный деревянный пол, в два шага пересёк темноту комнаты и снял с кованых крючков на стене свое старенькое двуствольное охотничье ружьё. Пальцы привычным, доведенным до автоматизма движением щелкнули затвором. Чарльз загнал в стволы два тяжелых патрона, начиненных крупной картечью. Больше боеприпасов в доме не было - на полке лежало всего несколько штучных гильз, которые он экономил для охоты.

Вдруг неистовый лай Барни оборвался на полуслове коротким, глухим визгом, за которым последовал сухой, хлыстовой звук выстрела из револьвера.

- Выходи, Кэссиди! - раздался с улицы громкий, хриплый и надменный голос, от которого у Чарльза похолодело где-то в животе.

Этот голос знали все в радиусе пятидесяти миль от Дэдвуда. Голос, который слышали перед смертью десятки честных фермеров и торговцев. Голос Билла Уэста.

- Выходи, Кэссиди, если не хочешь, чтобы мы пустили петуха и сожгли этот сарай вместе с твоей бабой и скотом!

Марта ахнула, в ужасе зажав рот обеими руками.

Банда Билла Уэста.

Они появились в Южной Дакоте три года назад, в семидесятом, и с тех пор за ними тянулся кровавый, невысыхающий след. Билл основал эту банду, собрав вокруг себя самых отъявленных мразей Фронтира. В их первом же деле они показали свою хладнокровность: вырезали всю охрану и пассажиров дилижанса, везшего пятнадцать килограммов чистейшего золота из Дэдвуда в Сидней. За эти три года они совершили шесть крупных, дерзких ограблений, оставив после себя десятки трупов и абсолютно никаких улик для законников. Они никогда не оставляли свидетелей. Они не знали слово «пощада».

Чарльз медленно подошёл к окну спальни и краем глаза чуть отдернул плотную штору.

В свете холодной июльской луны перед домом стояли всадники. На холме чуть отдаль, метрах в ста пятидесяти от дома, силуэтом на фоне ночного неба возвышался Клифф. Это был снайпер банды - бывший охотник за индейцами, хладнокровный убийца, который сейчас держал длинноствольную винтовку Винчестера наготове, контролируя все выходы из дома с возвышенности.

А у самого крыльца собрались остальные пятеро. В центре на вороном коне вышагивал сам Билл Уэст - в помятой шляпе, с кривой ухмылкой на усатом лице. Справа от него на темно-гнедой кобыле сидел Грейвс. Грейвс был правой рукой Билла, его самым близким другом и, без сомнения, самым быстрым и опасным стрелком во всей Южной Дакоте.

Чуть позади них переминались остальные. Сэт - бывший шериф одного из горнодобывающих городков, который бросил службу из-за нищенского жалованья и перешел на темную сторону. Сэт досконально знал методы законников и умел путать следы так, что ни один маршал не мог выйти на бак банды. Рядом с ним сидел Клинт - бывший охотник за головами с ледяным, пустым взглядом человека, привычного к убийствам за деньги. И чуть в стороне нервно ерзал на седле молодой Джо. Джо еще недавно работал барменом в салуне Дэдвуда, но на гроши за стойкой нельзя было даже купить нормальной еды. Когда Грейвс пришел к нему попить пива, Джо выпросил взять его в банду. На следующий день Грейвс вернулся, купил ему в оружейной лавке самый обычный, дефолтный Кольт SAA, заставил пострелять по банкам за сараем и, убедившись, что парень умеет попадать в цель, взял его с собой.

- У меня ничего нет! - крикнул Чарльз через закрытую деревянную дверь, сжимая ружье так, что костяшки пальцев побелели. - Вы ошиблись домом, Уэст! Я простой фермер, у меня нет золота!

- А нам и не нужно твое золото, фермер! - захохотал Билл Уэст, вздыбив коня на дыбы. - Нам нужны твои свежие лошади, твои запасы припасов и... тишина! А тишину мы на этом фронтире любим больше всего!

Не успел Чарльз сделать шаг назад, как тяжелая дубовая дверь с треском вылетела внутрь от мощнейшего удара сапогом.

III

Чарльз не раздумывал ни секунды. Вопрос жизни и смерти решился мгновенно. Он вскинул двустволку и нажала на курок.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве дома был оглушительным. Вспышка сгоревшего черного пороха на миг полностью ослепила комнатку, наполнив её едким, сизым дымом. Но картечь лишь выбила щепу из дверного косяка - Грейвс с невероятной, звериной реакцией в мгновение ока качнулся в сторону и сделал ответный выстрел прямо из-за спины Билла.

Два сухих, хлёстких щелчка.

Чарльз покачнулся. Ружье со звоном выпало из его ослабевших пальцев, тяжело ударившись о доски. Он попытался сделать шаг, но ноги не послушались, и Чарльз Кэссиди грузом рухнул на деревянный пол, мгновенно окровавив светлые доски.

- Чарльз! Нет! Чарли! - истошно, на пределе человеческих связок закричала Марта, выбегая из спальни.

Она упала на колени, пытаясь приподнять голову мужа, но Клинт, бывший охотник за головами, шагнул вперед и перехватил её за плечо, грубо ткнув стволом своего револьвера прямо в грудь.

- Заткнись, баба, - холодно прорычал Клинт.

Через секунду в тесной комнате прозвучал ещё один сухой выстрел. Марта затихла, ткнувшись лицом в окровавленную рубаху мужа. Наступившая после этого тишина была страшнее любого грохота пальбы. В воздухе стоял тяжелый, тошнотворный запах свежей крови и сгоревшего пороха.

Из дальнего угла спальни, выбравшись из-под одеяла, на шум выбежал маленький Джейк. Мальчик отчаянно плакал, выревев все слезы. В своей маленькой дрожащей ручонке он до судорог сжимал тот самый игрушечный деревянный пистолетик, который отец вырезал ему для игр. По щекам ребенка текли грязные слезы, он смотрел на лежащих без движения родителей и на пятерых взрослых мужчин в грязных, пропитанных пылью шляпах, перекрывших выходи из дома.

Сэт, бывший шериф, сплюнул густую слюну на окровавленный пол и взвел курок своего револьвера, наставив ствол прямо в лицо плачущему ребенку.

- Надо кончать с пацаном, Билл, - сурово и безэмоционально произнес Сэт, переводя взгляд на главаря. - Клинт со мной согласен, да и Джо не против. Оставим его живым - он вырастет и через десять лет придет по наши души. В наших делах сопли не нужны. Забыли правило? Никаких свидетелей.

- Да ты совсем сдурел, Сэт? - вполголоса подал голос Джо, нервно перебирая пальцами потертую рукоять своего новенького Кольта. - Это же совсем сопляк! Он пешком под стол ходит!

- Этот сопляк запомнит наши лица, глупый ты бармен! - отрезал Клинт, щелкнув затвором. - Билл, дай сигнал, я сам всё сделаю за секунду. Нам не нужны лишние хвосты.

Билл Уэст молча смотрел на мальчика, чухая бородку. Но прежде чем главарь успел вынести приговор, вперед решительно шагнул Грейвс. Он встал прямо между стволом Сэта и маленьким Джейком, рукава его рубахи были в пороховой копоти. Грейвс медленно, но силой опустил руку Сэта со стволом вниз.

- Заткнитесь оба, - холодно и властно произнёс Грейвс. Голос правой руки Билла звучал так, что спорить с ним в банде не рисковал даже сам Уэст. - Ему от силы лет пять. Он сейчас перепуган до полусмерти. Он даже не поймёт, что здесь произошло, а завтра не вспомнит ни единого нашего лица. Мы бандиты и грабители, а не законченные животные, чтобы стрелять в грудных детей. По коням. Мы забрали всё, зачем пришли.

Билл Уэст хмыкнул, посмотрел на лежащие тела, крутанул револьвер на пальце и с щелчком вложил его в кожаную кобуру:

- Грейвс прав. Черт с ним, с мальчишкой. Уходим. Прерия всё скроет к утру.

Бандиты действовали быстро и слаженно. Они обчистили дом, забрали последние сбережения из сундука, забрали упряжь, съестные припасы, отвязали из загона лучших рабочих лошадей Кэссиди и выскочили на улицу. Через минуту глухой топот копыт их лошадей уже затихал в бескрайней, темной ночной степи Южной Дакоты.

Маленький Джейк остался совершенно один в разгромленном, темном и холоднеющем доме. Он опустился на колени возле тела матери, прижался к её холодному фартуку и тихо, беспомощно всхлипывал в темноте.

Прошло около двадцати минут, прежде чем на шум выстрелов с соседнего участка прибежал соседей Кэссиди - старый фермер Генри. Старик застыл на пороге, ужаснувшись увиденному кровавому хаосу. Увидев убитых Чарльза и Марту, Генри подбежал к плачущему мальчику, подхватил его на дрожащие руки и крепко прижал к себе, накрыв своей старой плотной курткой, чтобы ребенок больше не видел ужаса этой комнаты.

- Тихо, малыш... Тихо, Джейк, - шептал Генри, вытирающим слезы рукавом и испуганно оглядываясь на темное окно. - Я с тобой. Теперь ты в безопасности... Я заберу тебя к себе...