Buch lesen: "Два дня Армагеддона - последний поход Галактики"

Пролог. Глава 1-2

ПРОЛОГ

Сайлоны были созданы Человеком. Созданы, чтобы облегчить жизнь Двенадцати Колониям. Они начались как простые роботы — игрушки для забавы богатых и молодых, — но прошло немного времени, и они стали полезными, а затем и незаменимыми работниками. По мере роста их сложности, Сайлонов использовали для трудной и опасной работы, которую люди предпочитали избегать: добыча полезных ископаемых, тяжелая промышленность, строительство в глубоком космосе.

И наконец,, их стали использовать для войны. Двенадцать Колоний всегда находили причины воевать друг с другом. Центурионы — боевые Сайлоны были величайшими солдатами в истории войн. Они были дисциплинированными, быстрыми и смертоносными. Последующие модели становились все более независимыми, способными принимать решения без приказов людей. И они были совершенно безжалостны. Убийство для Центурионов было просто одной из функций, для которой они были превосходно спроектированы.

Для кого-то не было сюрпризом, что настанет день, когда Сайлоны решат убить своих хозяев. И когда этот день настал, ужас войны обрушился на все двенадцать Колоний Человечества. Десять долгих и кровавых лет человечество сражалось — за выживание. Двенадцать Колоний, столкнувшись с общим, непреклонным врагом, наконец объединились и стали единым целым. Многие сражались, и многие погибли, в попытке уничтожить механизированную расу, которую само человечество задумало и создало.

Победы не было. Но благодаря доблестной борьбе и мобилизации всех доступных ресурсов в пределах человеческой сферы, Центурионов постепенно вытеснили из части космоса, занятой человечеством. В конце концов, было объявлено перемирие. Человечество будет жить в мире, а Сайлоны уйдут, чтобы найти другой мир, который назовут своим. Живи и дай жить другим — такова была философия... если «жизнь» была термином, который можно было применить к существованию роботов.

Никто не знал местоположение мира Сайлонов. Но для поддержания мира, на границе доступного для людей космоса, была построена удаленная космическая станция. В темной пустоте между звездами, где Сайлоны и люди могли бы встречаться и поддерживать дипломатические отношения.

Раз в год, каждый год, Колониалы отправляли дипломата на запланированную встречу. После первой встречи Сайлоны больше никого не присылали. Никто не видел и не слышал о Сайлонах уже более сорока лет.

1 Станция Перемирия

Дипломатический космический корабль вышел из сверхсветового прыжка с яркой вспышкой света. Его прежняя инерция несла его, как лодку по реке, к месту назначения. Космическая станция, похожая на паука, одиноко висела в темноте, в миллиардах миль от ближайшего обитаемого мира. Ряд навигационных огней мигал вдоль ее вертикального хребта, едва освещая ее очертания. Приближающийся к ней неуклюжий космический корабль пронзал тьму крошечными вспышками своих маневровых двигателей. Приближаясь к стыковочному отсеку, он вращался и поднимал нос вверх, чтобы выровняться со станцией. Практика делала сложный балет маневра стыковки кажущимся непринужденным; пилоты выполняли его так много раз, что для них это было автоматическим движением, почти как рука, скользящая в перчатку.

Двигатели остановили корабль в ста метрах от станции. Телескопический шлюз выдвинулся из боковой части стыковочного порта станции и потянулся, пересекая пространство одним плавным скользящим движением. Он придвинулся вплотную к шлюзу корабля, и с серией стуков магнитные замки скрепили их вместе.

Еще одна ежегодная, запланированная встреча должна была начаться.

Интерком зашипел, и голос командира заполнил шлюзовой отсек: — Полковник Уэйкфилд, мы пристыковались. Вы можете войти на станцию перемирия по своему регламенту. Если вам что-то понадобится, мы будем на связи. Надеюсь, вам там не станет слишком одиноко.

Полковник нажал кнопку передачи на интеркоме: — Не волнуйтесь обо мне, капитан. Я уже привык. Скоро вернусь, и, без сомнения, безрезультатно.

Со вздохом человека, выполнявшего эту работу уже много раз, он выпрямился и шагнул к двери шлюза. Открыл её. Полковник взял свой портфель, перешагнул порог и начал долгую, неторопливую прогулку по переходу внутрь станции.

Его шаги эхом разносились в тишине станции, когда он покинул переходник и шлюз внутри станции и прошел через длинный коридор, ведущий в зал заседаний. Он слегка поежился и поморщил нос от затхлого запаха этого места. В воздухе была пыль — фильтры, должно быть, требовали замены, — и повсюду налёт пыли. Должно быть, обслуживающие роботы выходят из строя, подумал он.

Только раз в году на станции происходила какая-либо официальная деятельность. И эта деятельность заключалась в том, что полковник прибывал, ждал три дня, пока появится его коллега-сайлон, а затем уезжал. Ни разу за последние тридцать девять лет не появлялся представитель сайлонов, чтобы встретиться с ним или с любым другим членом колониальной делегации. Полковник часто удивлялся, зачем они вообще беспокоятся. Но он знал причину: даже если сайлоны не соблюдали свои обязательства по условиям перемирия, по крайней мере колониалы выполняли свою часть соглашения. И как еще они могли сохранять бдительность, если они даже не знали, в каком направлении искать мир сайлонов, да и существует ли он вообще?

Полковник подошел к массивным закрытым дверям зала заседаний и распахнул их. Зал сам по себе был практически коридором — длинным, слегка расширяющимся к центру, с наклоненными наружу стенами и стальными опорными балками, низко проходящими дугой через комнату близко расположенными рядами. Это было пространство, лишенное украшений или цвета, освещенное по краям пола и редко расположенными потолочными светильниками. Сама его форма, казалось, намекала на встречу противников: длинная, чтобы дать достаточно времени для обзора приближающегося оппонента, и пустынная, как бы отрицая любую возможность эмоций или тепла.

Узкий стол тянулся почти через центр комнаты, по одному стулу с каждой стороны. Колониальный флаг неподвижно висел на своем древке у левого конца стола; для сайлонов флага не было. Полковник сел на стул и щелкнул замками портфеля. С тщательной аккуратностью он достал из портфеля две рамки с фотографиями — одну с сыном, одну с женой — и поставил их слева от себя на стол. Он на мгновение задержал на них взгляд, позволяя себе напоминание о доме, о том, что он здесь защищает, — прежде чем снова твердо принять позу отстраненности. Затем он достал пачку бумаг и начал их перелистывать: краткие документы о сайлонах, какими их видели в последний раз, сорок лет назад. Он знал документы наизусть, но все равно пересматривал их от скуки.

Ничего не изменилось, подумал он, кроме него самого. На год старше, на год ближе к выходу на пенсию, на год усталее от этого фарса. Сайлоны никогда не придут. Может быть, они обратились друг против друга и уничтожили всю свою механическую цивилизацию. Разве это не было бы высшей справедливостью? Или, может быть, они отправились через галактику в поисках новых царств для завоевания и сгинули?

Полковник вздохнул и закрыл глаза, прислонив голову к спинке кресла. Здесь было тихо, но он привык к тишине. В некотором смысле это было успокаивающе. Позже, когда ожидание станет слишком долгим, он вернется на транспорт для отдыха и расслабления. Но сейчас он просто посидит здесь как представитель своих миров и впитает одиночество.

Прошло немного времени, прежде чем он поймал себя на том, что начинает клевать носом, и он выпрямился, глубоко вздохнув. Нехорошо дремать. Он на посту — даже если он здесь как дипломат и даже если он проведет эти три дня в одиночестве.

Он взглянул на фотографии жены и сына, а затем еще раз просмотрел информационные листы о сайлонах. Через несколько минут он снова закрыл глаза.

Он резко проснулся. Возможно, он стареет. Раньше он мог оставаться бдительным в длительных вахтах наравне с лучшими из них. Он моргнул и зевнул, неловко поерзал на стуле. Постепенно он снова закрыл глаза.

Полковник снова вздрогнул и проснулся. Что это было? Он резко выпрямился. Двери перед ним, на стороне сайлонов в конце зала, медленно распахивались, раскрываясь, чтобы явить поток света. Святые Лорды Кобола. Не может быть...

Звуки шагов были тихими, но безошибочно металлом об металл. Два огромных хромированных робота прошагали в распахнутые двери, затем встали по обе стороны в качестве охранников. Сайлонские центурионы. Модифицированные, но ещё явно узнаваемые. Полковник заморгал со сна, все чувства теперь настраивались на работу. Роботы подняли руки, которые заканчивались стволами встроенного оружия; оружие внезапно сложилось назад, открывая длинные, похожие на когти пальцы, которые перевернулись вперед, образуя что-то вроде кистей.

Полковник уставился на них, на мгновение одернул воротник, прежде чем взять себя в руки. Роботы стояли совершенно бесстрастно. У каждого был один багровый глаз, который скользил из стороны в сторону под угловатым надбровьем, сканируя пространство.

Приближалось что-то еще; полковник слышал шаги. Еще один робот, предположил он. Двое стоящих на страже не шевельнулись ни на дюйм. Полковник нервно облизнул губы, ожидая.

В свете двинулась тень, фигура, приближающаяся к нему. Идущая. Выходящая из света...

Это была блондинка, одетая в классический малиновый жакет и юбку и элегантные сапоги почти до колен. Она была поразительно красива. Она шла к нему точной, уверенной походкой, модельно ставя одну ногу перед другой. Чем ближе она подходила, тем более тревожно красивой она казалась. От нее исходила чувственность. Ее волосы падали свободными волнами и локонами на плечи; ее фигура была захватывающей. Он прерывисто вздохнул, едва веря в то, что видит.