Buch lesen: "Дом за озером"
Глава 1.
Вера сидела на старом полуразвалившемся мостке, опустив ноги в ледяную воду озера. Больно саднили ободранные колени, ноги ломило от холода, но она всё равно сидела не шевелясь. Осенний ветер шелестел в осоке, которой заросло с краёв старое озеро, забирался под порванную Верину куртку и покрывал мурашками тело. На песчаном берегу, чуть поодаль от старого мостка, мыском уходящего вглубь тёмной воды, стояли Верины сапоги, рядом валялась сумка с оторванной ручкой.
Вера намочила ладони и приложила их к пылающим своим щекам. Ссадина на губе вспыхнула и пронзила её мозг острой болью, она глухо застонала, но вновь и вновь умывала лицо холодной водой.
Вообще-то она пришла сюда топиться, потому что идти ей было некуда. Тёмное, холодное озеро было черным-черно и сразу броситься с разбегу в воду Вера не решилась. Где-то вдалеке, наверное, в посёлке, залаяли собаки, что-то грохнуло, будто с крыши сбросили лист железа, и Вера от этого всем телом вздрогнула.
Вере было от роду двадцать девять лет, и четыре последних года она была замужем за Тарасом Саценко, мечтой многих девушек небольшого таёжного посёлка под названием Слобода. Потому даже после свадьбы преследовали его не угомонившиеся влюбленные сельчанки, которые никак не могли принять его странного выбора жены…
Вера росла в посёлке гадким утёнком. Её мать, Антонина, замуж вышла рано за приезжего наладчика деревообрабатывающих станков на местном комбинате, расположенном в двадцати километрах от посёлка, и уехала с мужем в общежитие комбината. А через год появилась на пороге своей матери, вдовой Полины Петровны, со свертком в руках, оказавшимся маленькой слабенькой девчушкой.
- Мам, мы с Мишей, как только устроимся в городе… я приеду за ней, это ненадолго. Ну, прошу тебя! Нам еще пока там даже жильё не дали, сами не знаем, где ночевать станем.
Так и осталась Вера с бабушкой, в старом доме с резной верандой. Бабушка работала в школе, преподавала математику и физику, поэтому для маленькой внучки ей пришлось нанять няньку. В небольшом посёлке желающих посидеть с чужим дитём было не особенно много, поэтому с большим трудом уговорила Полина Петровна старую бабушку Матрёну, чтобы та полдня сидела с девчонкой, а после она сама уже приходила с работы.
Мать с отцом пару раз приезжали в первый год жизни дочки, всё обещали забрать её в город, но потом вдруг перестали. Полина Петровна ходила на поселковый коммутатор, заказывала телефонные переговоры на адрес дочери, но из города отвечали, что таковой на адресе больше не проживает.
Полина Петровна уже было собралась поехать в город, но Антонина объявилась сама. С Мишей, отцом Веры, они разругались и развелись, теперь Антонина будет получать от него алименты на дочь и пересылать их матери. А та пусть еще немного потерпит, пока сама Антонина устроит свою жизнь, потому что пока ей некуда забрать дочь – сама она живет у подруги в общежитии на птичьих правах.
Полина Петровна вздыхала, но внучку она полюбила всей душой, и малышка платила ей тем же. Так и остались они жить вдвоём в маленьком сибирском посёлке, сажали огород, держали кур, двух строптивых коз, Белку и Ляську, с весны заводили поросят.
Жили не богато, не голодали, но когда пришли в моду модные яркие вещички, привозимые с города предприимчивой тёткой Жихарихой, Полина Петровна поняла, что так одевать внучку ей не по карману.
А Вера и сама не хотела ничего такого, была довольна тем, что бабушка перешивает её старые мамины платья, сама научилась вязать крючком и спицами, и сама себе творила обновки.
Только вот подружек Вера себе так и не завела, времена настали иные, и в цене вдруг стали красивые наряды и модные сапожки.
Вера училась в седьмом классе, когда одним осенним вечером перед их с бабушкой домом остановилась легковая машина, из которой вышла нарядная Антонина, а из-за руля вылез плотный лысоватый дяденька.
Антонина представила матери и дочке своего нового мужа, Фёдора Никаноровича, который занимал где-то высокий и довольно выгодный пост, был уже дважды женат до брака с Антониной, но ждал всю жизнь только её, свою Тонечку.
Фёдор Никанорович вытер платком вспотевшую от волнения лысину, поцеловал ручку Полине Петровне, погладил по голове смущенную Веру и вручил ей пакет с яркими диковинными конфетами, в фантиках с надписями на иностранном языке.
- Мам, ну не могу я её забрать! У Фёдора от прошлых браков трое детей, работа очень нервная и ответственная! Не нужно ему детей в доме! Ну и что, что она тихая, воспитанная девочка! Ну, мам, ты меня тоже пойми! Я же как лучше хочу, в достатке жить, для неё же лучше, для Веры! Буду деньги вам присылать неплохие, и подкоплю, ей чтобы после меня что-то осталось!
А Полина Петровна уже не настаивала на том, чтобы дочь забрала внучку, потому что и сама уже не мыслила жизни без девчонки, одна в пустом доме – ничего нет в этом весёлого.
Мать приезжала теперь чаще, даже один раз свозила Веру в город, купила ей много одежды и обуви, всяких канцтоваров к школе и даже золотую тоненькую цепочку с подвеской в виде гороскопа «Весы». Правда, домой, туда, где они жили с новым мужем, Антонина дочку не повела. Накормив усталую девочку в городском кафе, она посадила её вместе с сумками в автобус, идущий до Слободы, поручила ехавшей домой Жихарихе присмотреть за девочкой, сунула Вере в руку деньги и наказала передать их бабушке.
Вера была рада уже тому, что весь день она провела с мамой. Что они ходили с ней по городу, как настоящая семья. Мама держала Веру за руку, а та смотрела на маму и гордилась тем, какая она у неё красавица, что все прохожие на неё оборачиваются. Была рада и тем вещам, которые мама ей подарила, хотя и не понимала, зачем ей одной столько всего.
Зимой бабушка сказала Вере, что мама долго не сможет приезжать, потому что у Веры теперь есть братик, Антошка. Вере очень хотелось бы посмотреть на братика, но их с бабушкой никто не приглашал в город. А еще через год Антонина приехала, чтобы сообщить матери и Вере, что Фёдор увозит их с Антошкой в Москву.
Вера тогда проплакала всю ночь, а наутро не смогла подняться с кровати. Пролежав почти месяц в больнице, куда к ней почти ежедневно приходила бабушка, приносила ей книги и пельмени в укутанной в полотенце банке, Вера больше не плакала, а бабушка видела, как что-то сломалось в маленькой девчоночьей душе.
Учеба давалась Вере легко. Бабушкин талант к точным наукам передался и Вере, но учительница русского языка и литературы отмечала Верину страсть к её предметам. Девочка была талантлива, писала такие сочинения, что после их отправки в город, оттуда приезжали и говорили с бабушкой, предлагая отправить Веру в город, в специальную школу с нужным уклоном. Но ни Вера, ни Полина Петровна на это не согласились.
Единственное, с чем у Веры были проблемы в школе, это был предмет физкультуры. Не хватало у неё сил ни на хорошие результаты на лыжной пробежке, ни на брусьях или гимнастических снарядах. Одноклассники смеялись над Вериной неуклюжестью. Смеялись примерно до девятого класса, потом вдруг все мальчики стали предлагать донести до дома её старенький портфель.
Невысокая, тоненькая девушка, с волнистыми тёмными волосами и большими глазами диковинного, цвета фиолетовой ночи, глазами сводила с ума и своих ровесников, и парней постарше.
Но Вера сторонилась всех. Отводила глаза в сторону и отрицательно качала головой на все предложения дружбы. Заплетала в косу свои волнистые волосы, прятала их под простую вязаную шапочку и спешила скорее оказаться дома.
В институт она поступила легко, выбрав специальность по прикладной математике. Но и страсти своей к литературе не утратила, записавшись в литературную студию при институте. Она теперь жила в городе, в комнате общежития с двумя соседками, и однажды открыла для себя волшебную страну под названием «Театр».
Приезжая по выходным домой, она рассказывала бабушке о том, что ей посчастливилось устроиться в городской театр на подработку, и она теперь может пользоваться иногда возможностью попадать на премьеры местной труппы и гастроли приезжих артистов.
Закончилась Верина юность одним осенним страшным днём, когда ей сообщили, что Полины Петровны не стало. Инфаркт, случившийся прямо в учительской, оборвал жизнь самого родного Вериного человека, и надолго погасил для девушки цвета в этом мире. Верина мать не приехала на похороны, хотя Вера отправила на её адрес, найденный в бабушкиной записной книжке, срочную телеграмму. И с этим горем Вере пришлось справляться в одиночку.
Вернувшись после окончания института в родную Слободу, Вера пришла в родную школу на место своей бабушки – стала преподавать математику и физику. Вот тогда-то и приметил её вернувшийся год назад из армии красавец Тарас.
Глава 2.
За Тарасом Саценко увивалась добрая половина Слободских девчонок, а то и больше. Широкоплечий светловолосый красавец, отслуживший срочную в морфлоте, будоражил девчачьи сердца. А он улыбался каждой, иногда приглашал кого посимпатичнее в кино, в открывшийся в местном клубе видеосалон. Дарил некоторым подарки, купленные им у Жихарихи, которая теперь стала хозяйкой небольшого ларька с шоколадками, жвачками и лимонадом. Но серьёзных отношений Тарас ни с кем не заводил, считал, что еще не встретил ту самую, единственную.
Так было ровно до того самого весеннего дня, когда, засунув руки в карманы, он шёл с работы на обед насвистывая модную песенку и предвкушая приятный вечер. Сегодня была пятница, а значит вечером в клубе будет дискотека, а он приобрел у Жихарихи новые джинсы и намеревался в них блеснуть.
Навстречу ему шла девушка, и Тарас присмотрелся, не узнавая никого из знакомых ему слободских девчонок. А он считал, что знал он всех.
Стройная девушка с каштановыми волосами, одетая в лёгкий плащик, несла в руке сумку, полную школьных тетрадей. Короткие её сапожки подчеркивали стройные лодыжки, и Тарас невольно засмотрелся, сбавив шаг.
С трудом оторвавшись от созерцания прелестных ножек, он поднял глаза, и молния пронзила всё его нутро, достав до самого сердца. Взглянув в фиолетовые глаза девушки, Тарас пропал.
- Здравствуйте, - парень улыбнулся самой, что ни на есть приветливой своей улыбкой, от которой все девчонки обычно краснели и смущались.
- Добрый день, - негромко ответила незнакомка, отвела в сторону свои невероятные глаза и прибавила шаг, стараясь обойти парня и поскорее удалиться.
- У вас сумка тяжёлая, давайте я вам помогу. Далеко вам идти, где вы живёте? – Тарас даже не сомневался, что польщённая его вниманием девушка будет рада его предложению.
Но незнакомка скользнула по нему холодным взглядом и отрицательно покачала головой:
- Не нужно, мне не тяжело, - и еще прибавила шаг.
Тарас удивился. Чего-чего, а такого в его жизни еще не происходило!
- Да постойте же, - он усмехнулся, - Куда же вы бежите, я не кусаюсь!
Но девушка, не оглядываясь быстро шла по тропинке. Тарасу стало неловко, вот еще увидит кто-то, что он бежит за девушкой, пусть даже и такой красивой! Но вопрос в его голове остался, не говоря уже про тот ураган, который бушевал теперь в его сердце.
Нет ничего проще, чем разыскать человека в небольшом посёлке. И вскоре Тарас уже знал, что укравшую его сердце незнакомку зовут Вера Никитина. Что она внучка его бывшей учительницы математики, и живёт она в доме своей покойной бабушки, через две улицы от дома родителей самого Тараса, работает она учительницей в школе и дружбы ни с кем из слободских не водит.
Уже через несколько дней Тарас, в новых джинсах и лёгкой ветровке стоял возле Слободской школы и высматривал Веру. Не дождавшись её в тот день, он продолжил свои визиты до тех пор, пока не добился своей цели.
Вера долго сторонилась его, иногда даже отвечала грубо, но Тарас не сдавался. И через два года, несмотря на протесты своей матери, Тарас предложил Вере пожениться.
- Да на что она тебе! – ругалась мать Тараса, Галина Юрьевна, - Только что и есть, что с виду хороша! Ни роду, ни племени! Мать неизвестно где, отец тоже! Мне такая сноха не нужна, не приму никогда! Вон, Кристина, Алексеевых дочка, и хороша собой, и семья хорошая!
- Мам, ну что ты, будто на дворе средние века, - отвечала матери Людмила, младшая сестра Тараса, - Вера Михайловна очень хорошая, она талантливая! А как она математику преподаёт! И она добрая! Со мной бесплатно занимается после уроков.
- Это её работа, детей учить! Тоже, нашлась Вера Михайловна! Не доросла еще, до «Михайловны»! – кричала в ответ мать Людмиле, которая училась в выпускном классе и собиралась поступать в институт.
- Ну, так дополнительные занятия она не должна проводить! Нас готовит к поступлению, и она многое нам даёт из того, что нет в школьной программе, но поможет нам поступить!
- Так, а ну хватит! Нашлась заступница! – мать кинула тряпкой в Люду.
- А ты, - обратилась она к сыну, - Имей ввиду, в доме своём я её не потерплю. А сделаешь наперекор, и перед тобой двери закрою! Тоже, невеста! Всю жизнь оборванкой ходила, а сейчас – смотрите-ка, выискалась!
- Не примешь, так я с ней в город уеду! – вдруг спокойно, но твердо ответил обычно покладистый сын, - А еще лучше, вернусь на сверхсрочную в Мурманск, меня звали, и её с собой увезу!
- Мать, да ты что! – не выдержал отец Тараса, Леонид Степанович, - Или сама забыла, как моя мать тебя не хотела в невестки, а ведь вон сколько лет живём, и ничего! Я тогда тоже её не послушал, что ты из порченной семьи!
Скандал следовал за скандалом в большом доме семьи Саценко, однако мать в своём мнении там оставалась в одиночестве. Всем остальным домочадцам Вера была по душе.
Несмотря на все протесты матери, так и не отступился Тарас, и через год сыграли скромную свадьбу, после которой рыдали разбитые сердца многих девчонок Слободы, завидующих черной завистью счастливой Вере.
Галина Юрьевна, хоть и смирилась с решением сына, а сноху свою невзлюбила и в доме не привечала. Молодые стали жить у Веры, в бабушкином доме, и были счастливы несмотря на нелюбовь свекрови и зависть слободских красавиц.
Счастливы они были примерно пару лет. Пока Вера не стала замечать, что всё чаще возвращается её молодой муж из дома родителей, куда ходил помогать по хозяйству, злой и недовольный, да еще и навеселе.
- Тарас, ну зачем же ты снова выпил, - мягко выговаривала Вера мужу, - Ведь снова завтра нехорошо тебе будет, а тебе на работу.
- Уйди от меня, ведьма! – кричал нетрезвый муж, - Присушила меня, ведьма! Мать правильно про тебя говорит – ведьма ты, потому и бесплодная, пустоцвет!
Пустоцветом свекровь звала Веру уже давно, потому что завести детей у молодой пары так и не получалось. Вера не обращала внимания на слова свекрови, но тайком от неё, сказав только мужу, наведалась в город и привезла оттуда справку, что всё у неё по этой части хорошо.
- Может быть, плохо старается муж, - улыбнулась Вере пожилая доктор, - Какие ваши годы, будут еще детки, ты не переживай, моя хорошая!
Тараса справка убедила, он просил прощения у жены, ругал мать, которая его подначивает на такие слова, но вода, как известно, точит и камень. И по истечении трёх лет в браке, Вера не видела уже белого света.
Тарас выпивал теперь регулярно, с работы приходил уже навеселе. А после еще и шёл в открывшийся в подвале местного клуба модный бар, играл в бильярд, и домой возвращался уже ночью, крушил на своём пути всё, будил Веру и орал, что он моряк.
Утром просил прощения, винился, уверял Веру, что больше никогда и ни за что, но через неделю всё повторялось.
Вера почернела, помрачнела и в один из дней собрала вещи Тараса, выставив их в сени. Вернувшийся с работы муж, как ни странно, трезвый в тот день, ползал на коленях и просил прощения, просил последний шанс и клялся самым дорогим, что бросит свою пагубную привычку.
Вера простила. А Тарас всё понял, шансом воспользовался и больше и в самом деле не прикасался к спиртному. К матери он теперь ходил не часто, старался выбрать время, когда дома был отец – при нём мать не так пилила сына и не поливала грязью сноху.
Казалось, дурь выветрилась из головы Тараса, они с Верой занялись обновлением и ремонтом старенького дома, давно просившего мужской руки. Потом Вера уговорила мужа, что высшее образованием ему всё же нужно и принялась готовить его к поступлению на заочное отделение городского ВУЗа.
Тарас работал на комбинате, ездил туда на рабочем автобусе и мечтал, что, получив образование, он сможет занять должность инженера, и переедет жить в Тураево, большой районный центр, где и располагался деревообрабатывающий комбинат, а его работникам давали квартиры.
Глава 3.
- Тарас, меня на учёбу отправляют, в город, на две недели, - сообщила как-то осенью мужу радостная Вера.
Обучение это значило для неё много, ведь после него она могла претендовать на повышение заработной платы.
- Что еще за новости? Какая учёба? – недовольно проворчал Тарас, - Ты же отказалась, я надеюсь?
- Нет конечно, я согласилась! – удивилась Вера, - После учёбы мне зарплату поднимут!
- Знаю я, зачем ты в город собралась, - заорал вдруг Тарас так, что Вера вздрогнула, - Хвостом перед городскими мужиками вертеть! Правильно мне мать говорит, что ты меня за мужика не считаешь! Вся из себя, учителка! Ну да, я-то институтов не заканчивал! Мать моя права – ты вся в свою мамашу пошла, шалава!
- Что? – Вера не верила ушам, - Так может ты тогда иди и живи со своей матерью, раз я такая плохая!
Тарас вскочил, оттолкнул Веру так, что она упала на пол, а сам он схватил с вешалки куртку и выскочил из дома. В тот день он впервые не пришёл ночевать…
Вернулся он только через два дня и себя виноватым ни в чём не считал. Молча прошёл в кухню, достал из холодильника кастрюлю с борщом. Вера собиралась на работу и не смотрела на мужа, ощущая явный запах вчерашнего возлияния.
Сумрак поселился в их некогда уютном доме. Вере всё чаще не хотелось возвращаться домой с работы, потому что каждый день Тарас приходил домой всё мрачнее, ел приготовленный женой ужин и либо уходил куда-то, либо ложился на диван.
Буквально за пару дней до Вериного отъезда в город на учёбу, Тарас соблаговолил поговорить с женой:
- Ладно, поезжай, если эта учёба тебе дороже, чем я. Но потом смотри не пожалей.
- Тарас, я не понимаю, в чем я перед тобой виновата! Разве я хоть раз дала тебе повод сомневаться в себе? Я еду учиться! Только учиться, и ничего больше!
- Вер, да я сам не знаю, что на меня нашло, - начал было оправдываться Тарас, глядя в глаза жены, которые он когда-то полюбил без памяти.
Но разговору не суждено было сбыться – в двери их дома показалась Галина Юрьевна, мать Тараса:
- Что, влюбленная молодежь, так и собачитесь до сих пор? А я тебе говорила сынок, что с лица воду не пить, надо было нормальную жену искать!
- Здравствуйте, Галина Юрьевна! – не обратив внимания на колкости свекрови сказала Вера.
- Вот, сынок, сам видишь! – продолжила гостья, не ответив на Верино приветствия, - Нормальные снохи своих свекровей матерями зовут, а этой я столько лет всё Галина Юрьевна! Конечно, матери то своей она и в помине не видала, в семье жить не приучена.
Вера никогда не отвечала свекрови на её злые речи, промолчала и сейчас. Взяла сумку с тетрадями своих учеников и вышла за дверь.
С глубоко поселившейся теперь болью в душе уезжала Вера на учебу. Тарас провожал жену, и на первый взгляд всем могло показаться, что всё у молодых наладилось.
- Тарас, я приготовила там тебе на первое время. В морозилке есть замороженные котлеты, потом себе пожарь, хорошо? На гарнир макароны свари.
- Что я, маленький что ли, - ворчал Тарас в ответ, - Не умру с голоду, не волнуйся.
Две недели, проведенные Верой в городе, показались ей самым лучшим за последнее время отпуском. Она жила в общежитии при педагогическом институте, с двумя соседками, такими же молоденькими учительницами из небольших посёлков района, разговоры были увлекательными – все они были на одной волне.
И даже дважды им удалось выбраться на спектакли в городской театр, и Вера подумала, что теперь впечатлений у неё хватит надолго. Даже Галина Юрьевна сейчас казалась ей не такой противной, так ей было хорошо.
Близилось возвращение домой, и несмотря на отлично проведенное время, Вера уже скучала по родному дому, где выросла и жила с бабушкой, и по мужу, с которым теперь там жила. Выкроив из скудного своего бюджета, она купила в подарок мужу футболку. И даже его родителям нашла любимые ими конфеты.
Пятничным вечером, по приезду, никто не встретил Веру на маленькой станции, и уже тогда похолодело её сердце от недоброго предчувствия…
Подхватив свою небольшую сумку с вещами, Вера направилась в сторону своего дома. Осенний ненастный вечер уже спускался на посёлок, за старым карьером гулко шумела тайга, тёмные тучи собирались и вот-вот грозили пролиться на землю холодными каплями дождя.
У калитки дома Вера услышала громко раздававшуюся на всю округу музыку. Соседка, тётка Наталья, увидев Веру подошла к заборчику из резного штакетника и сердито воскликнула:
- Вера! Наконец-то, приехала! Угомони своего муженька, житья ведь никакого нет! – тётка Наталья ушла к себе, громко хлопнув дверью.
Вера вспыхнула и оставив сумку у калитки отворила дверь в сени. Музыка, доносившаяся из её дома, чуть не снесла её с ног, а когда она открыла входную дверь, то чуть не оглохла.
У стола, уставленного бутылками, тарелками с какими-то огрызками и стопками, сидел её Тарас, одетый в одни трусы. На его коленях, пьяно хихикая и заливая в себя из стопки какую-то жидкость, сидела Кристина Алексеева, на который одежды было не больше, чем на самом Тарасе.
Высокая и дородная Кристина, которая всегда так нравилась матери Тараса, в него была влюблена еще со школы. Сам же Тарас её терпеть не мог, и всегда дразнил за дородность «Гренадёром», говорил матери, что Кристинка похожа на мужика и место ей, с её лицом, в конюшне.
Вот эта самая Кристина-гренадёр обнимала теперь за шею Вериного мужа, хохотала, когда тот щипал её за разные места и подливала ему в стопку крепкого.
- Тарас, что здесь происходит? – Вера не знала, как себя и повести в такой ситуации.
- А, явилась, шалава! – пьяно прищурился на неё муж, не выпуская из рук Кристины, - Что, всех мужиков обслужила в городе, а?
- Забирай свою даму, и немедленно убирайся из моего дома! – твердо и громко сказала Вера.
Тарас столкнул с колен Кристину и встал на нетвердые свои ноги. Кое как поймав равновесие и зацепившись за край стола, он уставился на жену:
- Я твой муж! Имею право здесь находиться! А если тебе что не нравится, можешь идти спать в сарай!
- Что, выкусила, замухрышка учёная! Задрала нос свой выше некуда, а надо было лучше мужу угождать, чтоб тебя такую не кинул! – заплетающимся языком сказала Кристина, и захихикала.
- Тебе никто слова не давал, любительница поскакать по чужим мужьям! Вон из моего дома! – Вера холодно глянула на полуголую Кристину.
Та вдруг театрально вскинула руку и завыла:
- Тарас, что это она, шалава, меня оскорбляет!
Тарас шагнул к Вере и со всего размаху ударил её по лицу. Она ударилась об косяк и сползла на стоявший возле входа табурет. Мужчина схватил хрупкую девушку за куртку, дернул её вверх и вновь ударил её по лицу.
Кровь хлынула из разбитого носа, губы мгновенно вспухли, в голове Веры помутилось и куда последовал следующий удар она уже не поняла. Свалившись в сенях, она попыталась прикрыть голову руками, но Тарас остановился и закричал:
- Посмей еще мне указывать, как жить! Это в школе ты училка, а дома - моя жена, и будешь делать то, что я сказал.
- Я тебе больше не жена, - с трудом шевеля разбитыми губами, ответила Вера, - Вот та подстилка тебе теперь жена!
Кристина взвыла, вскочила и сметая всё на своём пути, гренадёрской своей фигурой промелась до сеней. Оттолкнув в сторону обомлевшего Тараса, она стала с остервенением пинать ногами лежавшую на полу Веру.
Пытавшийся оттащить здоровенную девицу от Веры Тарас тоже несколько раз получил от Кристины размашистых оплеух, но всё же справился с нею, и скрутил её руки.
- Ты что, ты же её убьёшь, дура! – кричал Тарас любовнице, а она, видимо устав, опустилась на пол.
Тарас схватил Веру, лежавшую почти без сознания, за шиворот куртки и выволок её на крыльцо:
- Иди отсюда, и не приходи больше! Еще раз тебя тут увижу - убью! – проорал он.
Увидев на крыльце Верину сумку, рванул её, оторвав ручку, швырнул сумку с крыльца и ушел в дом, захлопнув дверь.
Лёжа на ступеньках родного своего дома, Вера думала, что она сейчас проснется и всё это окажется только лишь плохим сном. Но боль в избитом теле и текущая из носа кровь говорили обратное…
Кое-как поднявшись, Вера села и прислонилась к перилам. Из дома доносился басовитый хохот Кристина и голос Тараса.
Вера поднялась, придерживая руками отбитые пинками рёбра, вытерла рукавом нос и еле ступая пошла в темноту. Споткнувшись о свою сумку, она вскрикнула от боли. Подняла сумку за единственную целую ручку, Вера побрела в сторону большого озера, и нехорошие мысли завертелись в голове…
