Buch lesen: "Дело о зонтике Паркеров"

Оглавление

ГЛАВА 1. ГОСТИ В ЛАВКЕ МИСС ПАРКЕР 3

ГЛАВА 2. О ТОМ, КАК БЕЖАЛИ ПО КРЫШАМ 14

ГЛАВА 3. МЕЖДУ 9 И 10 МИЛЕЙ 27

ГЛАВА 4. ДЕРЕВНЯ ЛЕСОРУБОВ 37

ГЛАВА 5. ПОЛНОЛУНИЕ НАД ПРОПАСТЬЮ 44

ГЛАВА 1. ГОСТИ В ЛАВКЕ МИСС ПАРКЕР

Город Сент-Олдвин стоит на семи пологих холмах, и в сырую погоду кажется, будто он плывет по туману. Мостовые здесь выложены темным булыжником, а фонари – кованые, с медными колпаками – зажигают вручную, и каждый вечер по улицам проходит фонарщик с длинным шестом. В этом городе всегда пахнет дождем, старым кирпичом и чуть-чуть – рекой, которая огибает холмы с севера.

На Кленовой улице, в доме номер двенадцать, уже полгода как поселилась тишина. Раньше здесь гудела мастерская: профессор Аттикус Паркер, изобретатель и картограф, чинил старинные зонты, чертил карты на шелке и спорил с посетителями о погоде. Полгода назад его не стало. Лавка «Зонтики и фолианты» перешла к внучке – одиннадцатилетней Элинор Паркер.

Элинор была девочкой невысокой, с вечно растрепанными темными волосами и привычкой щуриться, глядя вдаль. Вблизи она носила круглые очки в тонкой оправе – читать без них могла, но буквы расплывались. Дальнозоркость у нее была наследственная, от деда. Зато далекие предметы она различала так четко, будто смотрела в подзорную трубу.

В то утро она сидела за прилавком и просматривала газету. На первой полосе жирным шрифтом сообщалось: «Кража в городском музее. Похищен дневник исследователя северных лесов Аттикуса Паркера». Элинор расстроенно пробежала глазами заметку. Кто-то проник в архивный зал музея и унес рукописный дневник. Сигнализация не сработала, следов взлома нет. Полиция разводила руками.

Она отложила газету и обвела взглядом лавку. Высокие стеллажи с книгами, на стенах – зонты всех цветов и размеров. В углу, на особом крюке, висел синий зонтик с медной ручкой, дедушкина гордость. Он не продавался.

Колокольчик звякнул. Вошел высокий человек. Он был сухопар, одет в длинное серое пальто, с которого ручьями стекала вода, хотя дождя на улице не было. Лицо у него было узкое, с острым подбородком и белесыми бровями, которые сейчас сошлись к переносице. Он снял шляпу и оглядел лавку с видом знатока.

– Какая уютная лавка, – сказал он, проходя вдоль стеллажей. – У вас замечательный выбор. Этот, с красным шелком – очень элегантный. А этот, с резной костяной ручкой – работа мастера?

Элинор смотрела на него настороженно. Он задавал вопросы, но глаза его бегали – они не останавливались на тех зонтах, которые он хвалил.

– Могу я взглянуть вон тот, в углу? – спросил он небрежно, указывая на синий зонтик с медной ручкой. – Он кажется... необычным. Элинор почувствовала, как внутри все сжалось.

– Этот не продается, – сказала она. – Он памятный.

Мужчина на мгновение замер, потом еле-еле улыбнулся.

– Я понимаю. Но я коллекционер. Может быть, вы передумаете? Я готов предложить хорошую цену.

– Нет, – ответила Элинор.

– Девочка, я не привык торговаться. Назови цену, и я утрою ее.

– Нет.

Лицо британца на мгновение сморщилось, словно он раскусил что-то кислое. Потом разгладилось в улыбку – холодную, как февральское окно.

– Подумай до вечера, – произнес он и вышел, оставив на полу мокрые следы.

Элинор долго смотрела на эти следы. Странно: на улице сухо, а от него – лужицы. Будто он принес туман с собой.

Вечером лавка опустела. Элинор поднялась в мансарду – свою комнату под самой крышей, с окном на черепичные скаты. Она села на кровать и вдруг услышала шорох.

Из-за тумбочки на полу выбрался мышонок.

Он был крошечный, серый, с блестящими черными глазами, а на голове его красовался крохотный котелок – явно сшитый из кусочка фетра, с узкой ленточкой. Мышонок встал на задние лапки, снял котелок и поклонился.

– Добрый вечер, мисс Паркер, – проговорил он. Голос у него был сухой и чуть скрипучий, как старая пластинка. – Позвольте представиться: детектив Арчибальд. Для друзей – просто Арчи. Я живу в дупле вашего прилавка и уже некоторое время… слежу за вашей безопасностью. Мисс Паркер, вам грозит опасность.

Элинор замерла. Потом медленно сняла очки, протерла и надела снова. Мышонок не исчез.

– Детектив? – переспросила она, будто это было самое важное.

– Именно. Ваш дедушка был выдающимся человеком, мисс Паркер. Мы с ним частенько беседовали при закрытых дверях. Обязательно вам все расскажу, но сейчас мы имеем в запасе не более пятнадцати минут.

– Почему? Что за опасность мне грозит?

Он извлек откуда-то крошечный блокнот и карандашный огрызок.

– На вашу лавку готовится налет. Я слежу за порядком, записываю подозрительное. Меня беспокоит приходивший к вам сегодня мужчина.

Элинор молчала. Внутри нее боролись беспокойство, удивление и странное, теплое чувство, будто дедушка оставил ей не только лавку и зонт, но и этого маленького союзника.

– Вы про человека в сером пальто? – спросила она наконец. – Мне он тоже не понравился.

– Именно. Это сэр Алджернон Крофт. Он приходил к вашему деду еще полгода назад. Тогда дедушка выставил его вон. А сегодня этот тип явился снова.

Арчибальд поправил котелок.

– Я подслушал, как он говорил со своими людьми на улице. Они упоминали вашу лавку, но еще музей и какой-то дневник. Читали газеты сегодня?

Элинор ужаснулась.

– Мы имеем дело с ворами?

– Верно.

Элинор вспомнила газету. Кража. Дневник исследователя. Дедушка был исследователем и картографом, и его зонт… Она встала, подошла к окну. За окном начал накрапывать дождь.

– Дедушка говорил, что зонт еще сослужит службу, – сказала она тихо.

– Профессор слов на ветер не бросал, – отозвался Арчибальд.

Дождь усилился. Капли забарабанили по стеклу, по крыше, по карнизу. Элинор вдруг подумала о зонте. Там, внизу, в лавке. Она зажгла свечу и спустилась, Арчибальд – за ней, ловко перебирая лапками по перилам.

В лавке было темно и тихо. Синий зонт висел на своем крюке. Элинор сняла его.

– Что же нам делать?

– Элементарно, мисс Паркер. Взять зонтик и спрятаться с ним в самое надежное место. Под кровать.

Элинор стояла с зонтом в руках и смотрела на Арчибальда. Маленький мышонок в котелке сидел на прилавке, сложив лапки на груди, и ждал ее решения.

Внутри нее боролись две силы. Одна шептала: «Ты одна в пустом доме, одиннадцатилетняя девочка, а этот мышонок только что предложил тебе спрятаться под кроватью от воображаемых бандитов. Это безумие». С другой – странное чувство доверия. Откуда? Она не знала. Может быть, от того, как он профессионально вел наблюдение за гражданами. Или от того, как он назвал профессора «выдающимся человеком» – не «хорошим дедом», а именно так, с уважением к делу его жизни.

Она посмотрела на зонт. Синий шелк тускло блестел в свете свечи. Дедушкин зонт. Дедушка, который всегда говорил: «Элли, если сомневаешься – вспомни, что самое важное часто прячется на виду».

– Ладно, – сказала она, и голос прозвучал тверже, чем она ожидала. – Идем. Под кровать.

Арчибальд коротко кивнул, спрыгнул с прилавка и засеменил к лестнице.

– Разумное решение, мисс Паркер. Ваш дедушка гордился бы вами.

– Откуда вы знаете? – спросила она, следуя за ним. – Откуда вы вообще знаете моего дедушку?

Но мышонок уже исчез в темноте мансарды. Она забралась под кровать, прижала зонт к груди и затаила дыхание, прислушиваясь к шагам за окном.

Она уже почти задремала, когда снизу донесся звук.

Глухой удар. Потом – шорох, скрип половиц. Кто-то был в лавке.

Элинор пошевелилась. Арчибальд мгновенно оказался рядом, прижал палец к губам. Они слушали.

Внизу двигались двое. Тяжелые шаги, приглушенные голоса.

– Здесь нет, – донеслось снизу.

— Ищи лучше. Он сказал — синий зонт, на отдельном крюке в углу, ручка медная. Должен быть где-то здесь.

— Свети сюда. Ну, крюк есть, а зонта нет.

— Да не может такого быть… Чёрт! Здесь только простые, с деревянными ручками.

— Поищи еще!

Элинор затаила дыхание. Зонт – под кроватью, у нее. Она медленно, бесшумно наклонилась и положила на него ладонь. Шелк еще был чуть влажным.

Шаги приблизились к лестнице. Замерли. Кто-то взялся за перила.

Арчибальд юркнул под дверь – только хвост мелькнул. Прошло полминуты. Снизу раздался грохот упавшего цветочного горшка, потом – чертыханье и возня. Голоса:

– ТУТ КРЫСА!

– Какая, к черту, крыса? Это мышь! Уходим быстрее, тут пусто.

Хлопнула входная дверь. Шаги стихли в переулке.

Арчибальд вернулся, поправляя съехавший набок котелок.

– Убежали, – сообщил он деловито. – Я опрокинул горшок и пробежался по их ботинкам. Нервы у современных бандитов никудышные.

Элинор выдохнула. Она не заметила, что все это время сжимала ручку зонта так, что побелели пальцы.

Арчи мило провел лапкой по ее волосам:

– Что этот иностранец себе позволяет, да?

Элинор моргнула:

– Откуда вы знаете, что он иностранец?

– Все же очевидно, – Арчи усмехнулся. – Акцент. Я слышал такие у приезжих из Лондона. Это раз.

Элинор хмыкнула.

– Два. Его пальто. Вы видели в Сент-Олдвине хоть кого-то в пальто с такими широкими лацканами и двойным рядом пуговиц? Несомненно иностранец. Нужно лишь выяснить, зачем ему именно этот зонт.

Они спустились. Элинор осмотрела зонтик. Обычный зонт: шелк, спицы, медная ручка. Но что-то внутри нее требовало проверить.

– Дождь, – прошептала она. – Дедушка говорил о дожде.

Она убедилась, что никого нет, и вышла на крыльцо. Холодные капли ударили по натянутому шелку. Арчибальд выглядывал из-за дверного косяка.

Прошло несколько секунд. Ничего. Эх, это был обычный зонтик. Он не заговорил, не начал превращать дождевые капли в золото и не указал на похитителя дневника.

Элинор уже хотела закрыть зонт, но тут заметила: под мокрыми пятнами, там, где вода пропитала ткань, начали проступать тонкие синие линии. Словно кто-то рисовал невидимыми чернилами, которые проявила влага.

– Что это? – спросила она.

Арчибальд подбежал ближе, вскарабкался по ножке перевернутого цветочного горшка, чтобы видеть.

– Карта, – сказал он почти благоговейно. – Мисс Паркер, это карта.

Линии складывались в тропинки, реки, обозначения. В верхнем углу проступила надпись: «Участок 7». Лесной массив к северу от города.

Элинор закрыла зонт и прижала его к себе. Сердце колотилось. Значит, Крофт охотился не просто за зонтом – ему нужна была эта карта. А дневник, похищенный в музее, вероятно, содержит ключ к ее расшифровке.

– Это что, магия? – прошептала Элинор, глядя на зонт в руках. – Чернила, которые появляются из ничего...

– Не магия, – отозвался Арчибальд, но в его голосе тоже звучало удивление. – Или, может, и магия. Я знал, что ваш дедушка занимался картографией. Но я не знал, что он наносил карты на зонт. Это он держал в секрете. Даже от меня.

Он подскочил к зонту, принюхался к ткани, потрогал лапкой место, где линии уже начинали бледнеть.

– Чернила из сока корней синей лилии, – сказал он наконец, и в голосе его появилось что-то похожее на благоговение. – Сок корней, смешанный с солями серебра и каплей росы, собранной до рассвета. Я начинаю понимать, они невидимы, пока сухие – абсолютно невидимы, даже под лупой. Но стоит попасть влаге, и молекулы сока начинают расширяться, впитывать свет и отдавать его обратно. Сначала серым, потом голубым, потом ярко-синим.

– Но дедушка... – Элинор замерла, глядя на зонт. – Он сам изобрел их?

– Профессор? – Арчибальд откинулся назад, и в его черных глазах плясало отражение голубых линий. – Он их вывел. Улучшил. Сделал так, чтобы они ждали.

– Ждали? – переспросила Элинор.

– Потому что они проявляются медленно, – сказал Арчи, и теперь в его голосе звучало что-то новое – не просто уважение, а гордость. – Это не просто карта, мисс Паркер.

– Это какая-то очень важная карта?

Элинор посмотрела на зонт. Линии уже бледнели, уходили обратно в невидимость, но она знала – теперь она знала – что они там. Что дедушка оставил ей не просто зонт, а целую вселенную, спрятанную в шелке.

Видишь ли, читатель, к картам нужны «ключи» – условные обозначения, чтобы их по-настоящему понимать. Пни, камни, горы и большие деревья, повороты и переулки. Без них линии остаются просто линиями.

– Нам нужно понять, что здесь зашифровано, – сказала она. – И зачем это Крофту.

– Согласен, – кивнул Арчибальд. – Но сначала – вернемся в дом. Я чую неприятности.

Они вошли в прихожую. Элинор, не глядя, встряхнула зонт, чтобы стряхнуть капли, – и вода веером разлетелась по каменному полу, оставляя темные мокрые пятна. В тусклом свете лампы она заметила, как рисунок на зонте, только что четкий и ярко-синий, начал бледнеть. Линии таяли прямо на глазах, и через несколько секунд от карты не осталось и следа.

– Оно исчезает, – сказала она с легкой растерянностью.

– Вода высыхает – и карта прячется, – подтвердил Арчи, забираясь на край стула, чтобы видеть. – Умно, очень умно. Только влага проявляет чернила.

Они поднялись в мансарду. Элинор спрятала зонт под кровать, набрала воду в стеклянный бутылек и спрятала в карман куртки. Погасив свечу, она некоторое время сидела в темноте, глядя на полоску света под дверью. Потом заговорила – тихо, почти шепотом.