Buch lesen: "Через земли к тишине"

Эпилог

Над островом нависали тяжёлые тучи, однако никаких признаков дождя больше не было. Изредка сверкала молния и следом прокатывался глухой раскат грома - всё тише и тише, словно буря теряла свои силы. Некогда ровная площадь теперь была изрыта ямами, словно кто-то вырывал из земли куски памяти. В разных её частях неподвижно лежали тела. После ритуала воскрешения они пытались спастись, но ни один не смог уйти живым на этот раз. Не стоило пытаться вернуть того, кто покинул этот мир, унося с собой лишь сожаления и холодную, зреющую в тишине месть.

Мышцы не желали повиноваться, словно приклеенный, он медленно, с лёгким подёргиванием повернул голову влево. Там покоился мертвец. Тело медленно рассыпалось на глазах, словно засохший песчаный замок, стоящий на берегу моря. Каждая частичка оседала, складываясь в неровную кучку пепла, и ветер тотчас же подхватывал их, стирая последние следы того, кто недавно ещё был "жив". Казалось, что земля старалась забыть его, позволяя ветру унести его частички как можно дальше.

Медленно, почти боязно посмотрел в противоположную сторону - так, словно одно резкое движение могло сорвать голову с плеч. На прогретой земле неподвижно лежал тот, кем он дорожил больше жизни. Его грудь вздымалась - еле заметно, упрямо, словно он цеплялся за жизнь. Внутри шевельнулась надежда, кричащая: Он всё ещё жив, надо спасти его!

Кровь резко прилила к ногам, словно сама земля наконец выпустила их из своей хватки, и понесла вперёд. Время словно замедлялось: каждый шаг отзывался вечностью, а расстояние между ними предательски увеличивалось с каждым шагом. Чем дольше он бежал, тем холоднее становилась надежда, словно вязкий ветер острова выдувал её.

Он спотыкался о собственные ноги, дыхание сбивалось и замирало, но он не останавливался: упрямая вера, что ещё можно успеть, гнала вперёд. Когда обладатель проклятья добежал, то рухнул на колени и тут же схватил холодные, словно сама смерть, руки в свои обожжённые, дрожащие, но не желающие отпускать. Широкая рана на груди лежавшего изливала кровь - ровными, пугающе размеренными толчками, будто отсчитывая последние мгновения.

- Прошу тебя... Не уходи... - голос шептал очень тихо, обрывисто, - Пожалуйста... Скажи что-нибудь, - ответа не последовало, а голос стал ещё тише.

Слова застревали в горле, превращаясь в хрип, и он повторял их снова и снова, словно если попросить много раз, смерть послушается и отступит. Слёзы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки, и исчезая в серой земле.

Он прижал ладони к ране, надеясь, что сможет помочь, но они были слишком маленькими, слишком слабыми. Пальцы скользили, не находя опоры, а кровь продолжала просачиваться между пальцами, горячая и вязкая. Он чувствовал её на коже, на запястьях и это ощущение возвращало мысли к жестокой реальности: он не мог ничего сделать, не мог позвать на помощь.

Поединок оказался бессмысленным для обеих сторон, чьи души уже покинули тела. Трагичным он стал для третьего, кто остался сидеть посреди этой тишины, слишком тяжёлой, чтобы он мог вынести её один. Когда сердце окончательно перестало биться, над ними возвысилась тусклая луна - маленькая, будто лишённая силы, она переливалась фиолетово-голубоватыми оттенками, но не дарила миру ни капли света.

Тучи, кружившие над землёй, вдруг расступились, обнажив ослепительно яркий истинный диск. Крошечный, словно мёртвый спутник, медленно наплыл на свою сестру, погружая мир в траурный полумрак. Затмение - единственное слово, что приходило на ум. Мёртвая луна угасала так же медленно, как и тот, кто только что покинул мир..

Не каждый понял смысл небесного знака, но многие прочли в нём суть произошедшего. В разных частях мира существа разделились: одни любовались этим явлением; вторые сжимали кулаки, будто хотели броситься вперёд, но не знали, куда; третьи тихо молились за них.

Раньше все бы встретили такой финал криками и смехом, устраивая праздник. Сейчас же они не знали, как точно отреагировать. На лицах застыли не радость, а сострадание, тихая боль и злоба. Везде повисла горькая, хрупкая тишина, которую никто не хотел нарушать или не мог. Они не знали, выжил ли хоть кто-то из них.

Глава 1

Первое, что он почувствовал перед пробуждением - холод, пробежавший по всему телу. Открыв глаза и увидев незнакомый потолок, парень резко приподнялся и начал осматривать чужую комнату. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь зашторенное окно, позволял разглядеть только ближние предметы комнаты. Кровать, на которой он проснулся, была мягкой и удобной. Рядом стояла небольшая тумбочка из темного дерева, с двумя ящиками: её поверхность была гладкой, а на углу была царапина.

Открыв верхний ящик, там обнаружилась резинка, которой возможно он завязывал свои длинные, рыжие волосы, а так же был слейв-браслет на запястье с металлической тонкой цепочкой и кожаным ремнём. Нижний ящик не имел в себе ничего интересно, потому что в нём ничего и не было.

Чуть дальше тумбочки было то самое зашторенное окно, под которым расположился небольшой столик с задвинутым стулом. На противоположной стороне комнаты можно было заметить очертания шкафа, двери и выключателя между ними.

Присев на кровати и опустив ноги на пол, он первым делом почувствовал пушистый коврик - слишком мягкий, будто специально подобранный, чтобы скрыть шаги. Взяв резинку из тумбочки, парень сплёл небольшую косу и привычно затянул её. Затем он надел слейв-браслет с простеньким кольцом на правую руку. Металл коснулся кожи, и на миг по запястью пробежал холодок. Наконец, решив подойти к выключателю, он медленными, размеренными шагами направился в сторону силуэта.

Свет озарил мрачную комнату, ударив по глазам так резко, что пришлось зажмурить глаза. Стены были сиреневого, даже слегка тёмного оттенка, так не подходящие только что проснувшемуся. Чуть правее стояло большое зеркало, к которому он медленно приблизился. В нём стоял парень, возрастом около 20, с рыжими, длинными, слегка волнистыми на концах, волосами. От его зелёных глаз веяло лёгким холодом и усталостью, в них читалась подавленность. Словно этот человек уже очень давно не отдыхал, постоянно работая с утра и до ночи.

Подойдя к окну и отдёрнув шторы, посмотрел наружу и на мгновенье замер. По светло голубому небу ветер медленно гнал пушистые облака. Внизу, прямо под окном стояло небольшое зелёное дерево, листья которого слабо развивались благодаря ветру. Сквозь эту зелень, вдоль самого дома тянулась тропинка, исчезающая за поворотом. Всё выглядело так, будто за этим местом присматривали ежедневно, постоянно проходя по протоптанной дорожке.

Парень оторвал взгляд от мирного пейзажа за окном и медленно повернулся в сторону двери. Что-то подсказывало, что в этом месте скрыты какие-то тайны. Неохотно подойдя к ней, он медленно нажал на ручку, которая поддалась с глухим щелчком, и вышел в коридор - там царил полумрак, который немного рассеивал свет из комнаты. Выключив свет в комнате и сглотнув поступившую слюну, он двинулся осматривать дом. Шаги эхом раздавались по абсолютно пустому и мрачному коридору.

Две другие комнаты, которые располагались на этом же этаже, где проснулся человек, не открывались, поэтому пришлось спуститься вниз по слегка скрипучей лестнице, где его встретило открытое пространство, не располагавшее в себе практически никакой мебели кроме маленького кресла в углу и небольшого журнального столика рядом, на котором стояла чашка, наполненная чем-то чёрным на четверть объёма. С противоположной стороны располагалась небольшая кухня, окрашенная в бежевые оттенки. Прямо напротив него была ещё одна дверь, которая судя по окнам вела на улицу.

Потянув вниз дверную ручку - дверь распахнулась и переступив через порог, парень зажмурился от яркого света. Шагнув на мягкую траву тот обернулся на дом, из которого вышел. Здание было двухэтажным, сложенное из белых кирпичей, с узкими окнами и мансардной, металлочерпичной крышей голубого цвета. Вокруг дома тянулась тропинка, которая разделилась перед домом, заворачивая в небольшой сад, с красивыми и раскидными деревьями. Он был окружён низким, безупречно белым деревянным забором, слишком контрастирующий с окружающей зеленью.

Медленно ступая по тропинке, стараясь не издавать лишнего шума, рыжеволосый шёл по натоптанной тропинке к саду. Воздух был свежим, наполненный ароматом согретой солнцем земли. Пройдя мимо деревьев и пышных кустов вдоль тропы, парень резко остановился.

Посреди залитой солнцем лужайки, возле одного из кустов, спиной к нему стоял незнакомый мужчина с лисьими ушами и пушистым хвостом. Он был одет в широкие сиреневые штаны, достающие практически до земли и скрывающие его тонкие лапы, а так же пиджак-плащ. Его тёмно-фиолетовые волосы, словно бездна, слегка развивались на ветру, среди которых синие, как морское дно, пряди двигались в такт с ними, но неохотно, слегка отставая. Внезапно правое пушистое ухо резко дёрнулось, поворачиваясь к источнику звука, а затем обладатель звериных черт сам повернулся.

Мужчина выглядел примерно на 35 лет, у него был хитрый и проницательный взгляд. Его лицо не выдавало никакого удивления, даже напротив, тот улыбнулся - тепло и приветливо, слегка прищурив глаза. На его щеках с обеих сторон красовались по две острые полоски. В руках он держал садовые ножницы, которыми он подстригал куст ярко-красных роз. Медленно отложив их на рядом стоящий садовый стол, такого же белого цвета как и забор, тот спокойно пошёл на встречу к рыжеволосому, всё так же улыбаясь. Гость с каждым шагом незнакомца постепенно напрягался. Когда между ними осталась несколько метров, он отшатнулся назад и недоверчиво взглянул на лиса. Тот же моментально остановился и решил начать разговор первым.

- Наконец ты проснулся, - голос звучал спокойно, - Ты не представляешь как я этому рад!

- Кто ты такой? - с опаской спросил парень, а затем ещё на шаг отшатнулся.