Buch lesen: "Бывшие. Любимый доктор майора Зверева"

Глава 1

Александра

Поезд сбавил ход. Я сидела у окна купе, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела, как за окном проплывают знакомые до боли силуэты родного города.

Серые пятиэтажки с облупившимися фасадами, тополя, которые за пять лет, казалось, вымахали до самого неба, и знакомая водонапорная башня на въезде в город. Ржавая, старая, но такая родная.

Мой город. Я не видела его пять лет. Пять долгих, бесконечных, изматывающих лет, за которые я успела стать первоклассным хирургом, провести сотни операций и множество бессонных ночей.

Но так и не смогла забыть его. И не смогла забыть ту боль, что он оставил в моей душе.

Когда поезд нырнул в тень перрона, я невольно зажмурилась. Воспоминания нахлынули ледяной волной, смывая с меня флер столичного доктора и оставляя растерянную, беззащитную девчонку.

Я будто снова увидела себя, в белом свадебном платье, стоящую у дверей загса. В руках аккуратный небольшой букет, который дрожал от волнения, а в груди билось сердце, готовое выпрыгнуть от счастья.

Но не случилось его, этого счастья. Вместо обещания быть вместе в болезни и здравии, я получила лишь короткое смс: “Я не приду. Прости”. Вот так просто, будто отменил вечеринку у друзей.

Я тогда думала, что не вывезу всего этого: разбитого сердца, крушения надежд, сочувствующих взглядов друзей и злорадных усмешек “заклятых подруг”, которые считали, что он слишком хорош для меня.

Но я выжила. Прошло пять лет, я стала хирургом в столичной клинике, у меня была своя квартира, пациенты, свой ритм жизни.

Все эти годы я почти не вспоминала о нем.

Почти.

Просто запретила себе мысли и воспоминания о нем, об этом городе и всем, что было связано с моей любовью.

И вот я вернулась.

Вернулась не ради него, а ради мамы. Недавно у нее случился инфаркт, и я бросила все — престижную клинику, квартиру, налаженный быт и сорвалась сюда, взяв билет на ближайший поезд.

Я должна была быть рядом, я просто не имела права оставить ее одну. Она всю жизнь работала на двух работах, чтобы у меня было все, чтобы я могла стать тем, кем стала. И когда ей стало плохо, я не могла сидеть в Москве и просто ждать новостей.

Тряхнула головой, прогоняя тяжелый морок воспоминаний, схватилась за ручку чемодана и вышла из вагона на перрон.

Я сделала шаг, другой и остановилась, жадно вдохнув воздух полной грудью. Пахло пылью, бензином и почему-то сиренью — так пахнет только мой город. Грязный, старый, вечно стонущий от пробок, но самый родной на свете.

— Мама, я еду к тебе, — прошептала я, сжимая в кармане ключи от ее старой квартиры, которые все эти годы хранились у меня. Я почти чувствовала ее тепло, почти слышала ее голос: «Сашенька, ты приехала...»

Чемодан вырвался из моей руки, я перехватила его поудобнее и сделала первый шаг в сторону вокзального выхода.

Вокзал был старым, но я любила его — с его высокой аркой, с огромным куполом, где вечно ворковали голуби, с запахом пирожков и советским буфетом.

Я шла, глядя под ноги, на потертый асфальт перрона, и прикидывала, что мне нужно сделать в первую очередь. Я почти дошла до стоянки такси, когда на меня налетели сразу несколько человек.

— Стоять! — резкий окрик ударил по ушам, и прежде чем я успела обернуться, чьи-то жесткие руки схватили меня за локти и грубо вывернули назад.

Мой чемодан с грохотом упал на асфальт, ручка выскользнула из пальцев, и я почувствовала, как меня дергают в сторону.

— Вы что творите?! — закричала я, но мне уже заломили руки за спину, и на запястьях холодно щелкнули наручники.

— Пакуй ее, — бросил один из полицейских другому, коротко стриженному парню с хмурым лицом и уставшими глазами.

Тот даже не посмотрел мне в глаза, а просто схватил меня за локоть и поволок к машине, стоящей прямо у перрона.

«УАЗ», старый, грязный, с мигалкой на крыше. Вокруг начали собираться люди, прохожие останавливались и смотрели на нас, как на представление в цирке.

На мне была дорогая одежда, а на руках наручники. Я чувствовала себя униженной, мне хотелось провалиться сквозь землю. Внутри у меня закипала злость, смешанная с паникой.

— У меня больная мать! Мне нужно к ней! — кричала я, пока меня толкали в машину.

— Мама подождет, — бросил второй полицейский, более старший, и захлопнул за мной дверцу. — Если не виновата — выйдешь через пару часов. А если виновата — посидишь подольше.

Меня втолкнули на заднее сиденье, и я стукнулась коленом о жесткий пластик. Чемодан запихнули следом в багажник, по бокам от меня сели люди в форме и машина тронулась.