Buch lesen: "Белый маг. Часть 1"

Часть 1

В ту ночь небо над деревней затянулось тучами.

Молния ударила так близко, что в окнах старого дома задрожали стёкла, а с полок посыпалась посуда. В маленькой спальне, пахнущей травами, рождался ребёнок.

Роды начались слишком рано. До районного роддома было три часа по размытой осенней грязи, и акушерка, приехавшая из соседнего села, только качала головой, вытирая руки о серый фартук.

— Не жилец, — тихо сказала она, глядя на синеватое, почти прозрачное тельце, которое даже не пыталось кричать.

— Сердце почти не бьётся. Готовься, мать.

Мать лежала на смятых простынях, обессиленная, с закрытыми глазами. У неё не было сил плакать. Она только чувствовала, как внутри неё всё замирает. Акушерка уже тянулась за белой тканью, чтобы накрыть лицо ребёнка.

И в этот момент в дверь постучали.

Три коротких, резких удара, которые перекрыли собой весь грохот ливня за окном.

Акушерка вздрогнула и перекрестилась. Мать открыла глаза. В доме не должно было быть никого чужого. Муж уехал в город за продуктами ещё утром и застрял там из-за размытой дороги. Соседи боялись выходить в такую грозу.

Стук повторился. Дверь, которую забыли запереть на засов, медленно скрипнула и отворилась сама.

На пороге стоял Колдун.

Он жил на окраине деревни, там, где лес подступал к самым огородам тёмной, непролазной стеной. Его боялись все. Говорили, что он разговаривает с ветром, что в его колодце вода никогда не замерзает, что его тень живёт собственной жизнью. Дети обходили его избу стороной, а взрослые плевали через левое плечо, завидев его высокую, сутулую фигуру в длинном тёмном плаще.

Сейчас его плащ был тяжёлым от дождя, с него стекала вода, образуя на полу тёмные лужи. Но сам он казался абсолютно сухим и спокойным. Его бледное лицо с глубокими морщинами освещала только молния за окном.

— Выйди, — сказал он акушерке. Голос его был похож на шелест сухих листьев.

Акушерка не посмела перечить. Она схватила свою сумку и выбежала в сени, оставив их одних.

Колдун подошёл к кровати. Он не смотрел на мать. Он смотрел только на ребёнка. Медленно, не спрашивая разрешения, он склонился над колыбелью и положил свою огромную, узловатую ладонь на крошечную, синюю грудь.