Buch lesen: "Ангелы сумрака"

Радиоплазмохрон

Последние недели Сергей Ганчев, искал встречи с бывшим сослуживцем Алехиным. Он давно ведомый делом Фридриха Юргенсона, с помощью звукозаписывающей аппаратуры и радиоплазмохрона, прибора собственной сборки, пытался записать любые возможные голосовые аномалии.

И вот они выбрались с Вадимом в бар, желая вспомнить молодые годы. Сидели, попивали пивко, лопали сухую рыбёшку. Сергей пытался натолкнуть товарища на нужный разговор.

– Ночью наверное дежурить жутко? – как бы невзначай спросил Ганчев.

– Чего? – удивился Вадим, поднося к губам сигарету.

– Ну, не знаю, бывшая психлечебница… Атмосфера должно быть...

– Ну… Такое. Алехин щёлкнул зажигалкой, прикрывая ладонью огонёк от сквозняка, гулявшего террасой бара.

Только сейчас, Сергей обратил внимание на измученное лицо товарища, впавшие глаза, синюшные мешки под ними. Да и движения коллеги, были нервными, рывки руками, глубокие затяжки сигаретой, выдохи дыма. Всё указывало на переутомление.

– Знаешь, я часто дежурю, и ты прав, мрачное место… Что сказать, администрация города, или кто там, умники сука! Это же сколько ума нужно, чтобы в бывшей психлечебнице для таких вот детей, разместить отделение. Да, было пару жутких моментов, да ничего такого, – отмахнулся Вадик.

– Расскажи, если не хочешь, оставим! – Ганчев тоже вынул из кармана сигареты.

– Та, что сказать, вот уснул ты, часа три ночи, всё под контролем, напарник бдит, и здесь вроде как вопль, тихий, но пронизывающий. Такой бля, что сердце обрывается, а напарник со стаканом, глядит на тебя, глазами совы. Спрашивает: «Ты слышал?», а я, мол – «Что?», сам понимаешь, вроде и слышал, а может, и нет, голова за день квадратная, к двум ночи, ну ты понял…

– Слушай, Вадя, я-то работаю с Громовым, ты же знаешь нашу специфику, мне бы у вас провести опыт, как раз по этой теме, а?

– Что за опыт?

– Да так, замеры потусторонних вихревых колебаний! Может, запишем чего…

Спустя три дня, Вадик договорился с начальником отдела Кирносенко, бывалый полицейский, ещё из тех, советской закалки, строгий, исполнительный, но разрешил, зная Ганчева лично, да и Громов пользовался авторитетом среди правоохранителей, несмотря на нестандартный подход к делу.

Ганчев разместился в отдалённом кабинете с облезшими обоями, вдоль стен стояли шкафы с папками, около окна томился массивный стол для письма. Именно в этих краях здания, якобы слышали странные звуки. Несколько недель и ничего, он уже подумывал покинуть стены отделения, но всё же решил ещё немного попытать удачу.

Днями позже, вечером четверга, когда солнце двинулось к закату, а оранжевые лучи томно ползли по стеклу книжного шкафа, Ганчев курил поди десятую сигарету, дожидаясь, пока кипятильник нагреет воду в стакане. В кармане пиджака завибрировал мобильник.

– Слушаю вас, Архип Семёнович.

– Серёжа, ты где?

– Да по делу здесь, плазмохрон хочу протестировать.

– У нас есть новые задачи, Любовская Анна Петровна, подала заявление, её муж пропал при странных обстоятельствах, нужно, чтобы вы с Мартыновым разъяснили, что к чему, детали вышлю на почту.

– Добро, жду письмо!

«Ах ты, чёрт тебя дери, Любовская! Что же вам не живётся спокойно?» – подумал Сергей, облокотившись спиной о спинку деревянного стула. Сумерки сгущались, наползали будто густой синий туман, а темнота всё не наступала, отчасти наверно потому, что он так ждал ночи.

Заварив чай, он обновил почту в телефоне, письмо от шефа ещё не пришло. Отпив, молодой человек отставил стакан на подоконник и раскрыл стоящие под ногами портфели и чемодан. Из последнего он вытащил довольно тяжёлый деревянный ящик, его он поместил на левой половине стола. Посредине Ганчев разместил бобинный магнитофон, за прибором поставил коробку с лентами, подсоединил к магнитофону микшер, растянул шнуры и вынес в коридор чувствительные микрофоны, один провод от микшера, он подключил к радиоплазмохрону.

Сунув вилку в розетку, он тут же увидел, как заработали торчащие из деревянного корпуса лампы накаливания кустарно собранного устройства, фиксирующего всяческие аномалии. Сергей лично изготовил его по собственным расчётам, был у него и портативный аналог, переносной по надобности.

Как всегда, закрепив штатив за край стола, он прикрепил к концу штатива, плетённый леской и проволокой бубен-резонатор, довольно крупный, трапециевидной формы предмет, к слову нечто сходное с ловцом снов, как оказалось, необходимый атрибут, от него он протянул тонкую шелковую нить и привязал её у основания микрофона, стоявшего посреди кабинета.

Закурив, Ганчев закрыл окно, чтобы посторонние шумы не мешали процессу, а после, усевшись на стул, натянул наушники. Суть радиоплазмохрона, состояла в том, что он считывал звуки психополя пространства, с помощью усилителя он слышал их в наушниках, а вот бобинный магнитофон записывал, самое интересное, современная техника не слышала аномалии.

После захода солнца он долго глядел в угол комнаты, иногда снимал наушники, поднявшись, разминал поясницу, ноги, прохаживался по кабинету. Пикнул телефон, он прочитал сообщение от Архипа.

«Значит, следующее, поступило сообщение о пропаже супруга от Любовской Антонины Петровны. Супруг Колычев Андрей Сергеевич 1977 года рождения, пропал две недели назад. На поиски отправился участковый Никитин Вадим Антонович 1990 года рождения, с. Куйбышево, также исчез. Село Калайтановка и окрестности, найден мотоцикл Колычева, последний участковый территориального объекта, а также записная книжка с оккультными знаками, ритуальные кости и пр. Вам с Артуром, настоящим, приказываю прочесать окрестности Калайтановки и прилегающих территорий, собрать всевозможные улики. Действовать согласно внутренним уставам. К заданию приступить ежечасно!»

Он набрал ответное сообщение:

«Принято! Приступаем к выполнению».

Затем он отправил скопированное сообщение Костину Артуру, несмотря на то, что Громов явно сообщил последнему, у них приветствовалось дублирование сообщений и приказов.

Он уснул, когда услышал тихий треск, открыв глаза, он мельком уловил движение шкалы, он схватил наушники и, натянув на голову, застыл в полусогнутом положении, включив запись. Плавно завертелись бобины, потянулась чёрная лента.

В наушнике раздалось шипение, треск, похожий на шёпот. Затем всё стихло, хотя датчик со стрелкой продолжал нервно вздрагивать. Мужчина склонился над аппаратурой, откинул верх пачки, выдернул сигарету, чиркая спичкой. Затянулся и замер. Был слышен треск магнитофона, лёгкое жужжание моторчика, его собственные затяжки сигаретой, трещали горящим табаком громче всего, но более Ганчев слышал удары своего сердца. Происходило действо, будоражащее его разум последние три года.

Этажом пронёсся едва различимый звук, похожий не то на писк, не то на скрип открывшейся двери. Он замер, датчик зашкаливал, в ушах звенело, сердце стучало пуще прежнего. Звук повторился, но едва различимо.

Новые жертвы

Когда в их «контору» поступило заявление о помощи в одном довольно запутанном деле как раз в духе их специфики, он тут же согласился, тем более Соня настояла. Их частное учреждение занималось довольно запутанными делами, вот и сейчас местные сыщики оказались бессильны. В такие моменты люди отчаивались, считая полицию бессильной, и выходили на разнообразных экстрасенсов, медиумов и к везению некоторых, попадали к таким, как Громов, а их агентство, специализировалось на таких вот странных делах.

Сам директор сыскного агентства – «Грани невидимого», Архип Громов был отставным следователем в звании подполковника, их отдел и впрямь занимался всякими чудными преступлениями, и подход в их делах был нестандартный: гипноз имел место, бывший разведчик — теперь запойный опер Абрамович, Соня или Софья Павловна экстрасенс и лекарь в свободное от службы время, да двое разжалованных офицеров Серёга Ганчев и Арчи, последние года оба служили в патрульной службе, а сейчас трудились под его крылом.

Заявление поступило сразу от двух семей, пропали мальчик и девочка десяти и двенадцати лет, что говорить, большое горе, тем более, что поисковые операции с участием волонтёров и кадетов Марьинского лицея Темнегорска не дали результатов.

Район Грабовка сам по себе издавна прослыл неблагополучным, пропаже двоих детей Архип не особо удивился, Соня тут же выдала – дело нечистое, мол, она видит тёмную материю и тому подобное, к слову, так чаще всего и было, особенно когда девушка изучала вещи пропавших. Но вот ориентировку, которую она подала, до этого никто не озвучивал.

– Нужно ехать на Старообрядческое кладбище! – заключила она.

– С хрена ли на Старообрядческое, если в Грабовке — Лидиевское?

– Архип Семёнович, а я ёж, что ли? Навеяло мне! – обиделась Соня.

Девушка крутанулась в кресле и уткнулась в монитор, Архип поглядел ей в затылок, тонкая шея пряталась за воротником белоснежной рубахи, воротничок которой, скрылся за строгим серебристым воротом классического костюма. В этой красавице скрывалась неведомая сила, люди, бывавшие на её приёмах, подолгу не могли опомниться, кто-то восхищался даром, прочие боялись и более не приходили. Хотя в большинстве случаев, она всем помогла избавиться от недугов, касавшихся мануальной терапии, и не только.

– Значит, София Павловна, без обид, я лишь уточняю детали. Ты же меня знаешь старого придирчивого хмыря. Мне нужно увидеть в голове картину, чтобы двинуться по собранному маршруту! – пошевелив седыми усами, оправдывался мужчина.

– Вот и поезжайте себе на Лидиевское, там, глядишь, найдёте, клубок такой здоровенный и сухой, перекати-поле называется

– Эх, лиса, ты хитромудрая, выезжаю на Старообрядческое, неужто чертовщина какая опять?

– Возьмите Ганчева и с приборами, чтоб наверняка!

– Да он сейчас на задании, я их с Костиным по Любовской отправил, пускай отработают. Сам смотаюсь, разведаю, что к чему, а дальше будем думать!

– Ладно, – как всегда, она вынула из стола колоду карт, подсекла ногтем целлофан, распаковала их и вынула карты из упаковки, ловкие пальцы завертели колоду, начали её тасовать, карты веером пронеслись у неё между ладоней, проскочили перед её лицом, затем она выдернула из летящих карт одну, а на стол упали две.

Оба застыли, глядя на две карты-туз и дама пик.

– Кажется, лучше дождаться парней! – протянула Соня, сглатывая ком. Она осмотрелась и потянулась за банкой энергетика.

– Нет времени, нужно ехать, я же говорю, осмотрюсь, и всё!

– Если что, звоните в любое время! Я примчу, Абрамовича дёрну, чёрт бы его побрал!

– Не брани ты старого, житуха потрепала, ну на край, хватай его за шиворот и ко мне. Но это на самый хреновый случай, уяснила?!

– Так точно, товарищ полковник! – она, подхватила со стола кепку и, накинув на голову, игриво козырнула начальнику.

Уже в дверях своего кабинета, он обернулся:

– Ты скажи мне... Дети хоть живы?

Она выдержала длительную паузу, её серые глаза словно остекленели, глядя на него:

– Впервые не могу ничего сказать, это странно, но, я не вижу их...

– Хорошо, то есть плохо, конечно... Главное, не бери в душу! – он прикрыл дверь.

Спустя пять минут, Громов вышел в затёртой джинсовке, на голове серая кепка с белыми буквами Нью-Йорк, под мышкой папка.

Голос шефа зазвучал точно гранит.

– Я погнал!

– Ни пуха!

– К чёрту! – громыхнул он.

Тяжёлая дверь их офиса закрылась за ним.

Соня опрокинула набок голову, волосы спали на лакированный стол, она ещё минуту глядела на тяжёлую бронированную дверь.

***

Он въехал во двор, похожий на давно забытый сад. Старенький, но отполированный до блеска, так любимый хозяином Форд Гранада медленно прокатил по брусчатке.

Приподняв стекло клавишей, он вылез из машины. Осмотревшись, он нахмурил лицо и сунул руку в карман джинсовки, вынув пачку с сигаретами.

Вдали на первый взгляд виднелся только пышный сад, если бы не широкая и высокая арка из красного полуразрушенного кирпича с остатками белёной штукатурки. Там за аркой, тянулись облупившиеся кресты с разнообразными памятниками.

Всё вокруг зеленело изумрудом торчащей в стороны листвы и мха, покрывавшего все кирпичные остатки забора той самой центральной арки, да и вообще, высоченные вековые деревья нависали над всем этим местом зловещей тенью.

Громов закурил и проследовал к арке, место явно не для детских забав, хотя чёрт знает, что дети могли себе придумать, но малыши двенадцати лет явно не добрались бы за тридцать километров если только на автобусе, да и Соня зря никогда не болтает. Осматриваясь, он пока не мог взять толк – что здесь не так, никаких тебе трогающих взгляд деталей. Всё обыденно, хмуро и нелепо.

Архип пошаркал камешками под мокасинами, отшвырнул в сторону бычок, деревья нависали когтистыми ветвями.

«Нет-нет, дети явно не пошли бы сюда по своей воле, взрослому здесь делать нечего, а детишкам и подавно».

Он вынул мобильник и набрал Соню.

– Слушай, дорогуша, я не знаю, что тебе нашептали духи. Но я у центральной арки, и к слову, – здесь нехер ловить, так понятно?

– Архип Семёнович, я понимаю, вы же сами знаете явное всегда на поверхности, хоть и незаметно на первый взгляд. Мои силы меня зря не дро... дрючат, вот! Смотрите, может, пройдитесь вглубь кладбища, я знаю, в моём видении был купол какой-то, может там есть церковь, усыпальница? – голос девушки дрогнул.

– Купол говоришь, ну есть здесь твой купол, и он находится на другой грёбаной стороне этого кладбища, дети не могли пройти сюда самостоятельно!

– Вот именно они точно не пришли туда сами. Может, Абрамовича всё же направить к вам?

– Я что, по-твоему, немощный дед?! Сам сейчас разберусь, что к чему и очень надеюсь, смогу отвинтить башку этому дьяволу, заберу детишек и ходу!

– Шеф, там не всё так просто, может вызвать оперов?

– Да, сейчас же, Олег возьмёт меня за шиворот и упрячет в психушку! – рявкнул Архип.

– Тогда разведайте, что там, хотите я с вами онлайн?

– Какой нах-лайн?

– Трубку бля, не кладите, просто положите телефон в карман! Чтоб я была с вами! – Соня сорвалась на крик.

– Зая, не кричи, если что, я наберу.

Он дал отбой вызову и побрёл назад к автомобилю.

***

Пока он ехал секторами затхлого кладбища, сквозь ветви пробивалось солнце. Он пытался понять, как дети, живущие в десятках километров от этого места, могут быть причастны к нему. В способностях Софии сомневаться не приходилось, множество раз она наталкивала их на нужные улики, сколько раз они нашли, распутали, не всегда счастливо, но всё же. Нужно только увидеть эту цепочку, хандрить в этих делах нельзя, оно дело известное – спешка порет горячку.

Форд прогремел выхлопной трубой под нажатием педали. В стороне, под длинным зданием болотного цвета, стоял китайский внедорожник Омода, здание было зеленоватым в тему округе, чёрт его дёрнул сдать назад, припарковаться близ оной машины. Вокруг было полно места, но нет, он припарковался в аккурат под жопу чёрному внедорожнику.

Из внедорожника вышла пожилая дама с недовольным лицом, та показательно проследовала к задней части автомобиля и демонстративно осмотрела свою машину, он слышал голос её супруга, оставшегося внутри.

– Не переживайте, не задел! Там можно посадить Боинг, – рявкнул Громов.

– Места мало? – заскрипела старуха.

Архип поглядел в зеркало, ряженная в бледно-розовое кружевное платье, словно вырядилась в театр, старушка села обратно в машину.

Он оттолкнул дверцу и выбрался наружу. В ноздри сразу ударил сырой воздух с запахами зелени, грибов и цвели. Он знал, где находится купол – это усыпальница дореволюционных времён, семья, заложившая кладбище, устроила здесь родовую часовню с золотым куполом, он направился в сторону постройки.

Вынув телефон, он хотел было позвонить Соне, но сеть пропала, кто бы сомневался. Рука вновь потянулась за сигаретами, но он одёрнул себя, его всё ещё донимало вчерашнее похмелье, но всё же он преодолел и этот барьер, слишком серьёзное дело – на кону маленькие жизни.

Сейчас Архип ощутил себя, включился былой запал, и он навострил ухо, обострилось обоняние, Громов будто слился с зарослями, считывая округу точно сенсор. Мужчина ухватился рукой за шершавую металлическую оградку с облупившейся краской. Среди массива зелени, его взгляд уловил движение, на ветке акации восседала огромная сова, она не сводила с него своих округлых глазищ.

– Ну, дай мне знак! – прошептал он.

Животина моргнула, не сводя с него сосредоточенный взгляд.

– Так, я и думал, – он обернулся, поглядел на свой автомобиль, едва просматривающийся сквозь ветви, и двинулся по кладбищенской дороге.

Это место поглощало, втягивало, словно воронка втягивает воду, зелень сгущалась, а кручёные ветви довольно старых деревьев, норовили угодить в лицо, ветви кустарников задевали волосы, цеплялись за плечи и ворот куртки.

Вокруг тянулись покрытые мхом могильные плиты и ржавые металлические кресты, местами попадались обелиски с красными звёздами. Архип чуть было не упал, прям под ногу его подбила всполошившаяся собака, довольно неожиданно выскочившая из кустов, он даже не смог её разглядеть, после лишь слышал удаляющийся шелест бегущих лап.

Громов потёр взмокшие ладони о полы тканевой куртки, сказать, что он был встревожен, нет, на его счету ни один десяток непростых дел, а это просто реакция организма, но внутри мужчина был непоколебим, спокойно дышал, не считая одышки из-за курева и крепкого утреннего кофе, после вечерней дозы спиртного пусть и небольшого, возраст даст о себе знать, как ни крути, он же ничего не придумай лучше, возьми и хлебни энергетика, — последний так и манил, расположившись у Сони на столе.

Что ж, зная, как устроена жизнь, он не собирался отказывать себе в подобных мелочах, судьба, как и будущее, довольно призрачные перспективы. И всё же, напряжение в нём витало неуловимой тенью.

Архип шёл около двадцати минут и в некоторых местах, уже мог наблюдать очертания купола часовни. Временами купол исчезал. По его расчётам, до часовни оставалось около пяти минут, когда его насторожил странный шум.

Громов остановился и повертел головой, потирая щетину, желая уловить источник шума, и таки уловил, слева хоть и глухо, но попискивало. Он подумал, что дети, и побежал, споткнувшись о могилу, Архип не удержался и упал, налегая брюхом на сухие цветы, некогда принесённые посетителями. Забился старый знатно, рассёк голеностоп об острый край бетонной могилы.

Мужчина быстро собрался, боясь упустить шум, потёр ногу с клоком оборванной штанины, после чего вновь устремился в нужном направлении. У могилки обнимались двое. Сыщик пробрался к ним и вышел к оградке.

Двое – девчонка и парень, в чёрных кожаных косухах с металлическими шипами в цепях, смолянистые волосы подростков обволакивали белёсые лица с обилием грима, из-за которого, их лица казались черепами.

– Ну бля, нашли место для поцелуев! – зло прошипел Громов.

Подростки, на вид им было лет по пятнадцать, насторожились, затем пацан привстал с лавочки и вышел из-за стола.

– А что вы здесь ошиваетесь, за малолетками подсматриваете? – на лице мальца воссияла изобличающая наглая гримаса, подросток мотнул головой, стряхивая в сторону чёрную прядь длинных волос, упавшую на глаза.

– Ах ты щенок, – детектив схватил малого за грудки, второй рукой ткнув ему в лицо корочку. – Полковник Громов, какого хера вы здесь устроили, это вам что, место для свиданий?

– Мы, мы, ничего плохого не делаем, там местные задирают, здесь в глуши, можем вдвоём посидеть, – залепетал паренёк.

– Место и впрямь располагает для романтики, – прохрипел Архип.

– Мы понимаем…

– Короче, собрали свои бычки, банки и на фиг отсюда, буду идти назад, пеняйте на себя, уяснили?!

Отходя, он видел краем глаза, как малые засуетились, выбирая с могилки бычки и прочий мусор, складывая всё в пакет.

Стоило Архипу пройти с десяток зловещих метров, как он увидал купол той самой часовни, на часах полдень, а здесь стемнело, словно дело шло к сумеркам. Взгляд Громова уткнулся в очертания лица, прямиком под ногами, около куста близ просевшего и повалившегося набок небольшого тротуарного бордюра. Детектив протёр глаза, подошёл и наклонился, будто кукольное, но нет, девчачье личико, глядело на него из земли, словно сквозь стекло.

Громов, присел на колено, думал, ему чудится, или со зрением полный аут, но нет, лицо с белёсыми чертами, какое-то раздавленное, что-то среднее между живым и…Он мотнул головой, всё плыло словно во сне, чертовщина подумал он и протянул руку, желая коснуться призрака.

Громов потрогал землю, личико помутнело, но не исчезло, отдалилось в землю, только теперь за мутное «стекло» грунта. Последнее, что он увидел, прежде чем отпрянуть, – это очертания тянущихся к нему рук и вьющегося туманом платьица; он поспешил прочь, чуя, как по его щекам пробежали мурашки. Над головой, чернеющей тучей, сомкнулось небо, с такими же угольными ветвями, а где-то в стороне раздался очередной, только теперь неистовый вопль боли.

Архип хотел было бежать в сторону крика да сжало в груди, он замер на месте, схватился рукой за грудь в области сердца. Мужчина тяжело задышал, даже не сразу понял, что в его кармане звонит сотовый. Он сделал два шага, чуть присел, хотел было ответить на звонок, но, оттолкнувшись руками от оградки, поднялся и поспешил на этот звук, полный страха.

«Вот дрянь, ну и творится же в этом омуте, чёрт бы его побрал!» – бормотал Громов, пробираясь через размокшую тропу, соскальзывая на ограды и кусты. Сколько он крался, минут пять, выбрался из кустов, как последнее чмо, вдобавок разорвав карман куртки, а где вылез – около входа. Его машина стояла на том же месте, да и долбаный внедорожник всё ещё находился на прежнем месте. В этот момент он ловит схожесть созвучия «Омода – омут», глядя на автомобиль престарелой свихнувшейся четы, – «чёртов омут…», – подумал Громов.

Этот поворот не обескуражил опытного детектива, имевшего дело со всякой нечистью бог знает сколько раз, Архип действовал, будто не происходило ничего необычного, проследовал к своему автомобилю, внимательно изучая всё вокруг, открыл дверцу, плюхнулся в родное кресло, не сдержав порыва, захлопнул дверцу, тут же ощупывая куртку в поиске телефона.

В это время позади зажужжал автомобиль. Громов не придал этому особого значения, но лишь до того момента, пока тронувшееся авто не задело левое крыло его машины, причём угодив в переднее. Внедорожник тут же вырулил в сторону, отъехал и скрылся за поворотом, он хотел было гнаться за ними, уже воткнул ключ в замок зажигания, но затем отпустил его, схватил хромированный рычажок открытия дверцы и, оттолкнув последнюю, выбрался наружу.

Крыло Форда было вдавлено, но не критично, он проскочил до поворота, глядя вслед виляющему автомобилю, а потом подумал, а и хрен с ними, гнаться нет времени, а Форд старый, рихтуется и нормально. Громов проследовал к дверце, начал лезть в машину, как вдруг в ногах что-то запуталось, мешая нормально сесть в салон, он поглядел под ноги, и вновь в груди сжало.

Под ногами путался сустав чьей-то ноги, согнутой в колене, обутой в коричневую туфлю, из-под кофейного цвета штанины виднелся бежевый носок, тянулась багровая линия, а где-то спереди автомобиля раздался хрип, донёсся сдавленный стон.

Громов оттолкнул ногу, вылезая из машины, вот откуда их спешка, видимо, он прозевал, а эти дебилы сбили прохожего.

Раздался ещё один стон из-под переда автомобиля, он пал на колени, встряв ладонями в мокрый асфальт, глядя под машину, ничего, кроме клятой ноги, но и она оказалась простым протезом, или чем-то похожим. Архип потёр ладони, отряхивая их от мелких камешков.

«Ты же знаешь?» – раздался хриплый голос. «Ты ведь знаешь?» – скрипел бредущий.

«Конечно знаешь, что в этом месте, убивали детей!»

Он глянул в сторону звучавшего монолога.

К нему двигался лохматый старик, бомж по определению.

Громов поравнялся с дверцей, глядя на хромающего странной походкой старика, только он понял, это не бомж, а нечто отдалённо напоминающее человека, бледная кожа, обвислые мышцы живота, белые-белые, седые лохмотья, длинные волосы ниспадали с его головы, серые щёки, округлые выпученные белки глаз с точками помутневших зрачков, синюшные губы едва шевелились, оно скрипело глухим голосом и двигалось всё быстрее и быстрее, он заскочил в машину.

Мужчина повернул ключ, стартер закрутил, но мотор чихнул и не завёлся, глядя в зеркала, он вернул ключ на исходную, затем провернул обратно, только теперь вспомнил, забыл выключить фары, аккумулятор давно пора заменить, да нет времени, он дёрнул рычажок, повернул ключ на двойку, зажглась красная лампа давления масла, а затем Архип переключил на третью позицию, мотор заурчал, он воткнул первую передачу и выехал вперёд, затем начал разворачиваться и вырулил прямиком навстречу ковыляющему пугалу, он воткнул вторую передачу и вжал педаль, труп или что оно там, рвануло навстречу и в последний момент, сигануло ему в лобовое, словно ныряя в бассейн.

Громова ослепило вспышкой, он чуть не въехал в дерево, вовремя затормозив, в салоне разлетелись предметы, сумка, аптечка, какие-то мелочи. Мгновение назад, глаза слепило ярким солнцем, только вот незадача, вокруг было пасмурно, а спустя миг, день пестрел зеленью и сиял ясным небом.

Он осмотрелся, отпустил рулевое колесо, вновь потирая о куртку взмокшие ладони. Зазвонил телефон, он поднял трубку.

– Вы там как, в своём уме?! – щебетала Соня.

– Чего ты? Я...

– Да мы бля, звоним в десятый раз, где вас черти носят?

– Не знаю, сколько вы звонили, но я увидел такую хрень, слушай – команда «Тор!» Я на месте!

***

Команда «Тор» значила одно – общий сбор всего личного состава в отправной точке. Через пятнадцать минут два чёрных Тигуана выехали из их офиса, по пути они подобрали Абрамовича, спустя пять минут Ганчева с нужным оборудованием, тот в свободное время, вместо того, чтобы отсыпаться зависал в отделе у товарища, он всё что-то там записывал в помещениях.

– Чего там босс нарыл? – оживился Ганчев.

– Да, бог знает, Серёга, взвинченный он весь! – ответила Соня, не сводя глаз с дороги.

– О-ох, – протянул Абрамович, только вчера ему провели детокс, и сегодня он не мог найти себе места.

Они неслись по трассе, обсуждая детали по внутренней связи между машинами, – Громов говорил через сотик, София включила телефон на громкую связь.

– Не знаю здесь ли эти дети, но фон какой-то эпидерсии здесь явный! – звучал прерывистый голос Архипа. – Самое интересное – падла шипела, что здесь убили детей!

– Наши клиенты должны быть живы! – пролепетала Соня.

– Ты же говорила, что не видишь их?

– Не вижу, но знаю Хочу так...

– Понятно, а вы там, что жопу чешете?!! Мысли есть?! – обратился он к группе.

– Есть, Архип Семёнович, берём в оцепление эту падаль и отстёгиваем им бошки! – оживился Ганчев.

– Да, мой милый, вот сейчас мы впятером, оцепим кладбище в десяток тысяч квадратов и отстегнём башку, всей падали, коя попадётся на нашем, бог их упаси пути, ничего мыслишка, не находите?

– Если честно, это я так бзданул, для разрядки, честно я на фиг понятия не имею, что н-нам делать! Вы же здесь – э... э.., как сказать г-голова, ну м-мозговой ц-центр, – Ганчев начал слегка заикаться, как и всегда, только стоило ему разнервничаться.

– Erorr, error! – нервно хихикнула София Павловна. –Мы на подъезде, держитесь.

– А я и держусь, и вас за шкирки держу, у меня знаешь сама – жизнь хоть за баранку держись! – зло рявкнул Громов, аж затрещал динамик.

Они молча выехали на дорогу, ведущую к кладбищу, миновали выцветший покосивший дорожный указатель.

Форд Семёновича они увидели под тенью размашистого дуба. Они устремили машины к нему, со свистом затормозив. Все разом выскочили из машин, Архип еле выбрался из своей машины, выглядел он, потрёпано, обнимал коллег одной рукой, его волосы торчали в стороны, кепку он благополучно утратил.

– Ну босс, рассказывай, чё кого? – с ходу предъявил Серёга.

– Чего рассказывать Серёжа, голоса всюду, ногу с-ка сбил о могилу, но, кадавр седой, сиганул, бля буду, прямиком в лобовое, я сам чуть не поседел окончательно, и вот бляха, лицо ребёнка под землёй видел.

– Чего? – Соня подхватила шефа под локоть. – Кадавр?

– Да твою медь, бледный как хренова поганка, хромал ко мне, представь, как подстреленный олень! И твердит: здесь детей убили!

– Стоять! – громыхнул Абрамович. – Все сюда!

Группа подтянулась к переду Гранады.

Абрамович Олег Валерьянов, развернул на капоте распечатанный на принтере план кладбища и округи, наспех склеенный в карту.

– Значит, здесь часовня! – пожилой мужчина с багровым лицом ткнул дрожащим пальцем в жирную точку, заранее наведённую красным маркером. –По видениям Софии Павловны, дети, или звено, ведущее к ним, находится здесь!

– Нужно выдвигаться, время не ждёт! – прохрипел Громов.

– Может, Олегу всё же позвонить, спрыгнем на дуру, если что? – затянула София Павловна, теребя очки средь прядей золотистых волос.

– У него что, дел нет? Нужна рекогносцировка местности, убедится, детали нужны, спецов будем звать по всякой хрени?! Мы не шарага магов любителей, нас уважают почему, за проявление дебилизма? Серёжа, тащи приблуды, и вперёд!

Все засуетились, со стороны казалось, будто они не поймут, что делают. Однако через пять минут, коллеги стали в одну шеренгу, готовые в путь, хоть самого чёрта брать за рога.

Абрамович, шевеля усами, вытянул вперёд руки, засуетился:

– Господа, простите, мне нужно «святой» воды! – он выудил из кармана камуфлированного жилета флягу, дрожащими руками отпил с виноватым взглядом, глядя на присутствующих, хотя все сделали вид, что не видят его манипуляций. Но через минуту его было не узнать, твёрже руки не найдёшь в строю. Он плюнул под ноги, насупив мохнатые, хоть и выгоревшие брови.

– Ребята, – сойдя на шёпот, будто нечисти не по хрен, пробурчал Громов. – Идём моей тропой, Серёжа на аппаратуре, Арчи, ты своё делаешь, Соня корректирует, Абрамович мы с тобой, как всегда.

После речи босса, Олег Валерьянович, словно кошка, вопреки всем предыдущим признакам своего состояния, выскочил перед строем и выдал спецсредства, Артуру огнемёт, замаскированный под автомобильную мойку, Соне довольно крупный, бубен-резонатор, будто знамя их «тихого» войска, Сергей взял свой радиоплазмохрон, а Громов принял положенный ему по статусу трофейный наган из арсенала легендарного отдела Глеба Бокия, сам же Абрамович вооружился потомственной винтовкой.

***

Валёк с Аней решили прогуляться до перекрёстка, хоть мама и говорила Валентину не ходить далеко, но ведь он не один с ним Аня, она старше на два года, с ней не страшно.

Они шли, неспешно перебирая ногами камешки, Валек иногда бил их сухой веткой от ореха, вдвоём уже не скучно, но всё же не хватало остальных друзей. Да и сама улица пустовала, не считая полоумного старика, которого опасались все дети в округе. Тот ходил от угла до угла, иногда зло цыкая на шумных детей. Мог что-то сказать резко, но никогда никого не трогал.