Buch lesen: "Ангел Смерти"

Ангел смертиАвтор Лыков Андрей Александрович

ЧАСТЬ ПЕРВАЯВечный дежурный

Глава 1. 06:47

Будильник я давно не ставлю. Просыпаюсь сам – в 06:47. Тринадцать минут лежу, глядя в потолок. Снова начинается день сурка. Выходные отменили с тех пор, как на Земле стало проживать 20 миллиардов человек, 90 % из которых живут в домах престарелых. Добро пожаловать в 2070-й.

Меня зовут Марк Спелов. Капитан Службы безопасности Центрального сектора. Мне сорок три года. Я – один из немногих людей в этом городе, кто каждый день ходит на работу и делает что-то реальное. Остальные лежат в капсулах. Хотя скорее это их тела лежат в капсулах, а они сами находятся в Сети. Кто-то выбирает для себя симуляции вечной молодости, удовольствия и игр, оплачивая свой уход временем удаленной работы на городские службы транспорта и связи. А кто-то занимает важные политические и финансовые управленческие посты, где давно не нужно личное присутствие человека. У них вопросов оплаты не возникает.

Население только моего сектора – восемнадцать миллионов. Из них трудоспособных – около миллиона с небольшим. Остальные – старики. Не просто пожилые. Старые. Многим за сто. Благодаря медицинской революции сороковых годов – препараты, нейрорегенерация, замена органов – люди перестали умирать от старости. Но не перестали стареть. Тело живет, мозг угасает. И вот уже тридцать лет сектор обслуживается людьми, которые помнят войну двадцать седьмого года, но не помнят, что ели на завтрак.

Впрочем, с высшими управленцами – отдельная история. Им-то как раз лечение доступно. В правительственных клиниках имеются передовые системы нейрокоррекции. Средний возраст Главы Совета Старейшин Романа Типулина и всего Совета сто тринадцать лет, но их мозг постоянно обновляется – вынимается из банки новая заготовка и закачивается старая память. Это практически новый айфон. Они ничего не забывают, помнят как в 1956-ом впервые поехали на рыбалку с отцом. Но – и это главное – они думают категориями 1956-ого. Для них мир – такой, каким был тогда. Они принимают решения, исходя из реальности, которая исчезла 100 лет назад. И это хуже деменции. Потому что демента можно пожалеть. А человека, который осознанно держится за власть, потому что «всегда так было» – жалеть не получается.

Я встаю. Кофе – синтетический. Настоящий давно не достать: весь урожай уходит в «фонд обеспечения старшей касты». Окно выходит на магистраль. По ней ползет колонна автотранспорта, каждой машиной удаленно управляет какой-то старик, лежащий в капсуле самообеспечения где-нибудь за десятки тысяч километров отсюда. После восстания искусственного интеллекта в 2040 тому не доверяют и включение лампочки у подъезда. Вчера автобус врезался в опору эстакады. Водителю девяносто четыре года. У него диагностировали деменцию три года назад. Но только недавно пенсионный возраст в очередной раз увеличили. Теперь до 100 лет. Двенадцать погибших. Четверо детей.

Я допиваю кофе. Он горький. В этом городе все горькое. Да и то – или синтетическое или в дефиците.

Одеваюсь. Форма – серая, с нашивкой СГБ на плече. Пистолет – старый, баллистический. Энергетическое оружие положено только для спецподразделений Совета Старейшин. Нам, обычным офицерам, положено обходиться тем, что есть. Очередная мера экономии и очередное решение, принятое людьми, которым не нужно ходить с пистолетом.

Иду пешком. Сорок минут до штаба. Утренний город – серый, влажный, потрепанный. Сектор когда-то был красивым, но за последние двадцать лет он превратился в декорации к фильму о медленной катастрофе. Зачем заботиться о том, что видят какие-то жалкие 10 % избирателей. Гораздо важнее поддерживать обновлениями симуляции для капсульников.

Дороги – в ямах. Ямы не латают, потому что начальнику дорожной службы сто девять лет, он не выходит из симуляции и руководит по памяти. По памяти о дорогах пятидесятых. Тогда дороги были другими.

Прохожу мимо автобусной остановки. Толпа. В основном – старики. Ждут автобус. Удаленный водитель не нашел остановку, проехал мимо. Они стоят. Ждут. Некоторые не помнят, куда едут. Но стоят.

И я иду сквозь все это, и думаю: вот оно. Вот город, которым управляют люди, не способные управлять собой. Не потому что злые. Не потому что глупые. Потому что они не здесь. Тела – здесь, умы – в прошлом. И дело не в деменции, просто весь их мыслительный аппарат настроен на мир, которого больше нет. И система, которая должна это признать, состоит из таких же избирателей. Круг замкнулся.

Но – стоп. Я иду на службу. Надо сосредоточиться. Надо быть офицером. Исполнять долг. Следовать присяге.

Присягу я принимал в двадцать два. Стоял в зале, поднимал руку, говорил: «Я, Спелов Марк Андреевич, торжественно присягаю на верность службе, городу и закону». Тогда – звучало. Тогда – я верил. Мне было двадцать два, и я верил, что система – защитник. Что я – часть защиты. Что мой долг – стоять между хаосом и порядком.

Теперь мне сорок три. Двадцать лет на смене. И я все еще верю. Или хочу верить. Или притворяюсь, что верю. Граница стерлась. А до пенсии и собственной капсулы с симуляцией еще 20 лет. И то только потому что мы привилегированные – выходим на пенсию за 40 лет службы. Остальным приходится вкалывать в два раза дольше.