Buch lesen: "Вечноживущие"

Глава 1. Тень

Город Нокс-Ви дрожал в неоновом, лихорадочном бреду, тонул в цветных отсветах. Огни голограмм стекали по треснувшим витринам из экрано-пластика, оставляя в воздухе призрачные следы — фиолетовые и розовые змейки, вьющиеся перед глазами. Дождь шёл без конца, пытаясь смыть грехи этого места, но только размазывал маслянистую плёнку хрустальными лапами.

Кир Сагал сидел в баре «Красная дорога». Красный цвет лизал шершавые стены — приглушённый, разбавленный синими и алыми всполохами.

Под потолком, в клубах жёлтого тумана, мерцали голограммы-призраки — извращённые нейросетью образцы людей из чрева Нокс-Ви. Эти люди молили о вечной жизни, но так заведено на Земле — чем больше просишь, тем меньше получишь.

Вечноживущий был одет в тёмно-зелёный балахон, ткань которого меняла оттенок при движении, то сливаясь с тенями от зданий, то вспыхивая ядовито-изумрудными бликами.

Дверь отъехала в сторону. Фигура в длинном сером плаще двигалась медленно, не касаясь пола, чёрная зеркальная маска незнакомца отражала оранжево-красный неон.

«Ты тот, кто мне нужен, Кир Сагал».

Собеседник общался через защищённую нейросеть.

Кир не ответил — чувствовал, что нужно молчать и слушать.

«Заказ непростой, — продолжил незнакомец. — Нужно проникнуть в Тень».

«Зачем?».

«Это не имеет значения. Важно только одно: времени мало. Они уже здесь».

Сканеры показывали, что вход заблокирован. Тепловые сигнатуры: двое на крыше, трое у чёрного входа. Время на реакцию? Четыре секунды. В сороках метрах был робот, в которого можно переместить сознание и затереть след. Другой способ скрыться — нырнуть в виртуальную комнату, но был риск, что преследователи не отстанут. Переместиться в робота — самоё надёжное спасение. Кир прямо сейчас мог просто исчезнуть. Но что-то внутри сказало «нет». Робот покинул зону — а с ним возможность быстро спастись.

«Я в деле. Присылай инструкции… Получено».

Странный собеседник растворился в воздухе, словно его и не было.

Кир почувствовал вспышку за стеной. Дверь выбило ударной волной, дождь из разорванного пластика посыпался на голову. В помещение вошли фигуры в экзоскелетах. Первый выстрел пришёлся в грудь, но сработала защита.

Тело осталось в баре. А сознание прыгнуло в киберпространство. Где-то там, в реальности, его тело замерло, окружённое убийцами. Но здесь, в цифровом океане, он был сверхсуществом. Подобрав нужный код, Кир перестроил своё тело в оптимальный режим защиты против непрошенных гостей.

Теперь его мысли текли мгновенно — за счёт квантования. Сознание проникало сквозь защитные рубежи реальности и виртуальности.

Две фигуры направились к его брошенному телу, третья блокировала ближайший путь отхода. Это были чистильщики — элитные охотники Сети. Их костюмы светились синим огнём и поглощали нейроимпульсы, а оружие могло отключать импланты с одного попадания. Если Кир позволит им сделать хоть один точный выстрел, его сознание навсегда застрянет в петле забвения.

Но Кир не дал врагам шанса. Вирус, вплетённый в их сеть, активировался. Костюмы зависли на миг — достаточно.

Кир ударил первого в шею и тут же сбил с ног второго, перехватил его же пушку и выстрелил в сочленения экзоскелета. Третий чистильщик успел среагировать — но Кир уже был за его спиной. Рывок, и охотник рухнул.

Кир выбежал на улицу и побежал. Антигравитационные дроны-убийцы пытались перехватить беглеца.

«Кир Сагал, — раздалось в канале связи. Голос был тем же, что в «Красной дороге», но теперь в нём слышалась настороженность. — Ты всё ещё с нами?».

«Слишком поздно для вопросов, — он выскользнул из-под моста — Передай заказчику, с вашими протоколами я доберусь до Тени».

В небе сверкнули жёлтые всполохи. Они взрывались и медленно гасли, расползаясь волнообразными узорами над чёрным маревом города. Молнии становились ярче, сгущаясь в пульсирующие образования. В воздухе слабо потрескивало. Электростатика поднимала мусор с земли, и Кир ощутил, как его волосы шевельнулись под капюшоном.

Глава 2 Задолго до

— Что, если я скажу тебе, что ты сможешь жить долго? Очень долго. Тысячу, тридцать тысяч, пятьсот тысяч лет! О скольких годах ты мечтаешь, Бесаки?

— Зачем мечтать об этом? Какой бы срок ни выпал — он истечёт, Ирихон.

— Значит, ты хочешь жить бесконечно? Но даже Вселенная не вечна!

— Бессмертие — не дар. Это тюрьма для тех, кто забыл свою прошлую жизнь. Знаешь, бесконечно жить мне не нужно. Положи в капсулу — и разбуди через сто тысяч лет или через сто миллионов — и я увижу то же самое, Ирихон. Пустоту. Человек верит, что может управлять своей судьбой...

— Своей нет. Но судьбой других сколько угодно, Бесаки!

— А если я скажу тебе… Впрочем, это не важно. Всё, что мне было дорого, исчезло. А значит, исчез и я сам, испепелился, душа превратилась в ничто. Брожу как безумец по тёмным закоулкам памяти — и не могу найти конца печали.

— Ты говоришь странно для человека, который родился на Земле. Твое наречие... не могу уловить. Оно откуда?

— О, я уверяю тебя, что я родился на Земле. Я сын Земли. И больше скажу, на других планетах я ни разу не был. Но и не хочу побывать, Ирихон… Но я хочу…

— Так что ты хочешь?

— Чтобы ты вылечил меня от недуга. Я болен, Ирихон. Сама судьба шептала мне в ночи, что я могу безнаказанно забрать твою никчёмную жизнь… и тогда я получу свою прошлую жизнь. А вечная жизнь, понимаешь ли, мне не нужна!

— Безумен ты!

— Тогда смотри, Ирихон. Вот знамение моего безумия.

Виртуальное пространство раздвинулось, и между аватарами Ирихона и Бесаки вспыхнул красный шар размером с кулак. Он рос, расширялся, охватывая всё вокруг. В мгновение аватары оказались внутри, и перед Ирихоном развернулись кадры его собственной жизни — далёкой и бессмысленной.

Ирихон родился в эпоху Великого Синтеза, когда человечество окончательно стерло границы между биологией и технологией. Мир его детства был миром бескрайних мегаполисов, парящих аркологий, цифровых океанов данных, в которых человеческие сознания свободно путешествовали между реальностью и виртуальностью.

Его первые воспоминания — это голографические няни, обучавшие его языкам квантовых вычислений раньше, чем ходьбе. Родители? Возможно, они были среди миллионов замороженных в криокапсулах, ожидающих лучших времён. А может, их сознания давно слились с Сетью и стали частью коллективного разума.

Он рос среди искусственных интеллектов, которые были ему и друзьями, и соперниками. Его детские игры — взломы корпоративных брандмауэров и путешествия в симулированные миры древних эпох, где ещё оставались деревья, дождь и животные из плоти и крови.

К шестнадцати годам Ирихон стал кибернетическим вундеркиндом. Его мозг был усилен нейроимплантами, тело модифицировано наноботами, а сознание могло свободно перетекать в аватары. Он жил в «Гиперионе», самом престижном кластере Земли, где элита нового мира торговала воспоминаниями, эмоциями и даже фрагментами чужих жизней.

Но чем глубже он погружался в цифровой рай, тем сильнее ощущал пустоту. Люди больше не умирали — они перезагружались, меняли тела, стирали неудобные воспоминания. Бессмертие сделало их жизнь бесцельной. Это была жизнь ради жизни. Ради удовольствия. Но удовольствие со временем теряет прелесть, и существование становится проклятием.

Ирихон начал искать ответы. Он проникал в запретные архивы, находил записи о первых цифровых копиях людей: их код был несовершенен, и они сошли с ума от бесконечной жизни. Говорят, некоторые до сих пор бродят по Сети, как призраки, воруя жизни у живых.

Через тридцать тысяч лет он был посвящён в орден «Вечноживущих» и стал одним из могущественных аватаров, наряду с искусственными интеллектами контролируя Сеть. Именно тогда он узнал о «Проклятых» — тех, кто отказался от цифрового бессмертия, предпочтя оставаться людьми и стремясь разрушить Сеть. Среди них был один особенно опасный — Бесаки, загадочный человек, утверждавший, что прожил сотни лет не благодаря технологиям, а из-за проклятия.

Орден приказал Ирихону доставить Бесаки — живым или мёртвым. Пятьдесят лет погони, засад и ловушек понадобилось, чтобы загнать врага в угол. Наконец цифровой аватар Бесаки, всё это время ускользавший сквозь петли Сети, попал в нейроловушку. Оставалось немногое — проследить дрожащий сигнал до самого логова, найти спрятанное во плоти тело… и перерезать нить, связывающую Проклятого с этим миром.

Но всё оказалось не так просто. Добыча оказалась охотником, а хищник попал в тщательно расставленную сеть.

— Я перезапущу цикл, Ирихон. И мы попробуем начать сначала. Ты не боишься меня, правда?

Ирихон усмехнулся.

— Я слишком долго жил, чтобы бояться смерти.

Ирихон стоял посреди виртуального пространства, которое дрожало и искрилось, красная оболочка была готова вот-вот лопнуть.

Лицо Бесаки казалось по-прежнему неподвижным, но в глазах брызгали жёлтые искры. В этом взгляде было что-то забытое и далёкое.

— Ты ведь понимаешь, что не ты меня поймал, а я тебя? — медленно, по слогам произнёс Бесаки.

Искусственные ловушки, которые должны были сковывать аватар Проклятого, не работали. Бесаки был аномалией — он словно существовал за пределами Сети и не подчинялся её законам.

Бесаки шагнул ближе, и пространство дрогнуло.

— Орден думает, что контролирует вечность, но вы всего лишь сторожа у дверей. А за ними — пустота. Открой — и увидишь истинное ничто. Время работает против вечноживущих, скоро ИИ захватят Сеть — и тогда людям конец. Я тот, кто остановит энтропию. Можно долго закрывать глаза и не замечать реальность, но тогда в один момент реальность заполнит чёрной пропастью всё пространство — и останется только одно: падать, бесконечно падать!

— Ты говоришь загадками, старик, — проговорил Ирихон, его голос задрожал. — Если ты знаешь выход, укажи.

— Все, кто живёт слишком долго, обречены на повторение. Память человека так устроена, что ей свойственно забывать и искажать прошлое. А если прошлое в тумане, каков будет путь?

Ирихон видел это не раз раз — те, кто прошёл через цифровое бессмертие, в конце концов либо превращались в равнодушных наблюдателей, либо просто растворялись, теряясь в бесконечном повторении, и становились частью Сети. Он чувствовал, как его воспоминания стираются и перезаписываются, как исчезает то, что делало его личностью. Он как мог старался замедлить этот процесс, перебирая в памяти прошлые события, но каждый раз новое вытесняло старое — и так миллионы и миллионы раз: повторения множились, и старое забывалось само собой, будто его и не было.

Виртуальная реальность вдруг начала рушиться. Красный купол треснул и сквозь трещины просочился розовый туман. Ирихон почувствовал, как его сознание проваливается в пустоту, и впервые за тысячи лет он испытал нечто, что уже давно забыл. Чувство новизны. Это было сладко, необычно, приятно.

Ирихон очнулся, открыл глаза и увидел над собой лицо незнакомца.

— Ты меня перезагрузил? Но как? Где я?

— Ты в теле моего биоробота с очищенным сознанием. Не беспокойся, твой аватар оставляет цифровую запись, будто ты пребываешь в синтезированном Сетью виртуальном пространстве — но это ненадолго. А пока добро пожаловать в реальный мир.

— Я был тысячи раз вне Сети. Ты думаешь, я первый раз в реальности? Глупец.

— Но была ли эта реальность реальной? Чувствовал ли ты себя в ней?

Ирихон осмотрелся. Он находился в просторной серой комнате с высоким потолком. Стены были глухие, без окон и дверей. Сенсоры не работали. Он был отключен от Сети. Впервые. Ирихон посмотрел на руки и живот. На правой ладони включил зеркало. В нём отразилось лицо юноши лет восемнадцати с синими большими глазами и красными губами. Краска залила щёки. Интересное чувство. Ирихон услышал, как быстрей забилось сердце. Он сидел в кресле.

В трёх метрах стоял старик с морщинистым лицом, лысый, с большими ушами и длинным носом. Это был Бесаки. Теперь нужно было встать и убить его. Убить руками. Задушить. Ирихон знал, как это сделать. Он оттолкнулся от спинки кресла и вскочил на ноги. И хотел уже подбежать к старику, но тот сделал останавливающий жест рукой — Ирихон сам того не желая остановился.

— Ты не понимаешь, Ирихон. Тут нет Сети. Тут я хозяин и властелин. Я не хочу показывать тебе свою силу. Но поверь, лучше тебе её не видеть.

Серый потолок окрасился голубыми всполохами, Ирихон поднял голову и увидел, как из стен выплывают розовые ватные облака. Посвежело, как перед грозой.

— Ты думаешь, что жил тысячелетия, — Бесаки говорил ровным голосом. — Но твои воспоминания — это ложь.

— Я помню всё. Я знаю, кто я.

— Ты помнишь то, что они позволили тебе помнить, — Бесаки подошёл ближе, —Ты жил слишком долго, чтобы помнить правду.

— И что теперь?

— Ты вскоре вернёшься назад. В свой проклятый кибермир. Перерожденным. А теперь ты сделаешь то, что задумал. У тебя есть сорок секунд. Скоро Сеть запеленгует твой аватар. Приготовься. Ты в теле боевого биоробота. Используй его по назначению. Двадцать секунд…

— Но… Я хочу понять.

— Это невозможно. Приступай. Не ты меня убиваешь, Ирихон. Я тебя — прошлого!

Голос Бесаки оборвался. Из потолка полился тугой жёлтый свет. Комната окрасилась в ярко золотой.

Ирихон почувствовал, как его тело наполняется тяжестью — внезапно он ощутил упругие мышцы, холод титановых костей, жгучую мощь в жилах. Он больше не аватар. Он — орудие.

Бесаки стоял перед ним, его глаза — два уголька в бледном лице — горели не то яростью, не то облегчением. Тело голубоглазого биоробота взорвалось движением — рывок; удар, рассекающий воздух.

Шип, выросший из ладони, вошёл в голову Бесаки без сопротивления, будто не в кость, а в плотный туман. Ещё один, третий… десятый. И через минуту исколотое тело напоминало месиво.

Рука биоробота дрожала — эта дрожь была новой, странной. Он впервые за тысячелетия чувствовал... что?

«Возвращайся... — голос Бесаки растворился в эхе. — И помни, пока не забудешь...».

Одиночество накрыло Ирихона волной. Он стоял, весь в крови, залитый золотым светом, среди рушащейся реальности, сжимая кулаки. И тут же получил сообщение: [СИСТЕМА: Обнаружена аномалия. Аватар Ирихон... ОШИБКА... ОШИБКА...]

Последнее, что он увидел перед тем, как сознание провалилось в темноту — это собственное отражение в ставшей зеркальной стене. Синие большие глаза. И юное лицо робота, на маске которого застыла растерянная полуубка красными живыми губами.