Buch lesen: "Макабр"
Пролог. Телефонный звонок
Телефон-лягушка начинает наполнять салон автомобиля навязчивой мелодией и неприятным жужжанием. В ответ слышится недовольное мычание парня, что сладко дремлет на руле.
– Гордей на связи… – слипшиеся уста размыкаются с трудом. Устройство для связи прижимается к уху, после нажатия на зелёную трубку большим пальцем. Высохшее горло срывается на кашель. Приходится схватить из подстаканника пластиковую непроливайку и сделать пару глотков, выпивая остатки сладкой газировки с помощью трубочки. – Ох… простите, слушаю.
– Вашему таланту располагать к общению можно только позавидовать, – в ушной канал врывается знакомый женский голос, полный усталости и явного раздражения. – Ладно, давайте перейдём сразу к делу. Вы слышали что-нибудь о Гекторе Дассо?
– А! Мьёдвейг! Радость моя, – предложение, слетевшее с губ разбуженного человека, разгоняет мглу перед уставшим взором. По привычке нажав кнопку на дверце, окно автомобиля, выходящее на тротуар, открывается. Внутрь попадает запах мало населённого города, скованного осенью. – Да и хоть доброе утро пожелала бы, сестрёнка.
– Мы на работе, попрошу не фамильярничать, – говорит девушка, вплетая в слова строгость, пока парень выглядывает из салона и внимательно осматривает своё лицо в боковом зеркале заднего вида. – Этот человек работал вместе с Мироном Альтрадом. Это имя Вам знакомо или…?
– Я что, по-твоему, совсем идиот? – отражение смотрит в ответ, повторяя движение слегка пухлых уст. Вид золотых глаз, горящих хорошим настроением, омрачён приметными мешками. Внимание медленно ползёт к длинным чёрным волосам, масляным и не очень ухоженным. – Этот человек научно доказал, что смерть – это ещё не конец.
Пока в голосе сквозит раздражение, очи во всю блуждают по собственному лицу. Увиденные черты радуют своей аккуратностью и формой, вызывая в голове секундную ассоциацию с работами великих художников. Однако, щетина и недавно замеченные следы недосыпа, моментально отбрасывают такую мысль куда-то в сторону.
– Значит Вы ещё не совсем потерянный человек, – отвечает Мьёдвейг, стараясь не играть эмоциями. Однако, усмешка, в конце предложения, всё же вырывается с её губ. Не подавая виду, она продолжает мысль. – Гектор Дассо не только состоял в исследовательской группе, но и первым сделал открытие, о котором ты говоришь и даже разработал прототип для разговоров с мёртвыми.
– Погоди-погоди, может я что-то путаю на сонную голову, но я же говорил, что это сделал Мирон. Он ведь всё организовал и… – Гордей, столкнувшись с несостыковкой, сразу же начинает копаться в памяти. Благо, лёгкую язвительность в словах оператора удаётся вовремя прочувствовать и своевременно ответить. – Очень смешно. Это отрывок автобиографии нашего клиента?
– Вы молодцы, лёгкую проверочку на внимательность смогли пройти, – девушка вновь говорит спокойно, но иногда связки предательски выдают ехидство. – Именно так. Второсортный человек пытается нажиться на славе гения. Но наше мнение не относится к нашему заказу: Вам предстоит подготовить Гектора к переходу.
– Хорошо, можешь мне переслать всё что есть на него? Психотип, где живёт и жил, какие темы с ним лучше не поднимать и прочее, – парень облокачивается на спинку кресла. Рука лезет в карман брюк и находит там смятую пачку дешёвых сигарет. Зажав фильтр между губами и убрав картонное изделие, украшенное наклейкой о вреде курения, обратно в штаны, он осматривает салон модифицированного универсала 1977 года в поисках зажигалки. – И да, сестрёнка, будь на этом деле моим оператором. У меня не очень хорошее предчувствие насчёт этого заказа и предстоящего дня.
– Опять Ваша чуйка? – со вздохом спрашивает Мьёдвейг, пока бардачок открывает свои внутренности перед взором её брата. Там красуется бутылёк жидкого мыла, бритва, пена, расчёска, синий платок и не только. Средь гигиенических инструментов виднеется искомое. – Хорошо, но при условии, что Вы не закурите сегодня. Совсем. И, наконец, переночуете дома.
– Вот же… – Гордей, замерев на некоторое время, всё-таки захлопывает ящик и переводит взгляд на открытое окно. Прохожие нескончаемым потоком двигаются по тротуару. Табачное изделие отправляется плевком кому-то под ноги. Никто этого не замечает. – Из-за бессонницы я просто потрачу впустую время.
– Ничего страшного, куплю парочку энергетиков и посижу с тобою всю ночь, как в старые добрые времена, – девушка переходит на шёпот, пока парень проворачивает ключ зажигания. Мотор ласково мурлыкает. – Просто… мы давно не проводили время вместе, да и тебе будет полезно поесть что-то помимо фастфуда.
– Ого! Без формальностей? Ладно, убедила. По рукам, – более мягко отвечает он, после чего скидывает звонок. Мобильник небрежно брошен на место, где лежал до пробуждения человека. – Надо привести себя в порядок и можно выдвигаться.
Ремень безопасности приятно щёлкает, ручник недовольно кряхтит, кнопка на приборной панели включает фары, педаль газа скрипит под давлением ноги и под капотом раздаётся уже рык. Руль поворачивается в сторону проезжей части. Автомобиль неохотно устремляется по артерии города. Похрустывание валкодера и белый шум знаменуют включение радио. Нужная частота быстро нашлась. Джаз наполняет нутро машины.
„Интересно… что должно быть в голове у человека, чтобы пытаться отобрать славу у того, кто отдал проекту свои лучшие годы? – вопрос всплывает в чертогах разума неторопливо, проявляясь словно берег из тумана. – Неужели всё можно оправдать пороками?“
Размышления в голове не прекращаются. В груди появляется тепло, неприятное и слегка покалывающее. Возникает оно по воле воображения, что захватывает череп картинками из прошлого. Ему отчётливо видится ругань. Один из спорящих – его друг. Активно жестикулирует и ярко выражает эмоции на своём непропорциональном лице. Агрессия льётся с его тонких губ прямо в сторону Гордея, разбрызгивая слюни в разные стороны.
„Хватит! Не лезь в это. Прошлое остаётся в прошлом… – слова, возникшие средь серого вещества и нейронных связей, разгоняют пелену образов. Машина, к тому времени, останавливается, слегка заезжая на тротуар. Ручник снова недовольно ворчит. – Просто приведи себя в порядок, остальное пока не нуждается в твоём внимании.“
С этими мыслями, парень поворачивает ключ. Мотор умолкает. Руки отстёгивают ремень, а после отключают радио и фары нажатием пары кнопок. Бардачок снова открывается, оттуда пальцы достают жидкое мыло, пену и бритву, зубную щётку и пасту вместе с расчёской. Всё это убирается в дипломат с документами, лежавший всё это время на переднем пассажирском сидении. Пальцы ловко запихивают вещи в различные секции кожаной сумки.
– Пошли… – уста вместе с дверью открываются. Закрыв за собою ласточку и включив с помощью брелка сигнализацию, от чего универсал несколько раз подмигивает, длинноволосый направляется в сторону входа в парк, держа ручку портфеля. Шагая по тропинке, ему удаётся приметить несколько своеобразных надгробий средь деревьев и кустов. – А там видно богатеи похоронены, раз в таких-то людных местах захоронены.
Чёрные монолиты прямоугольной формы стоят практически везде. Это подмечает глаз брюнета, ведь с некоторыми из похороненных здесь уже приходилось встречаться по работе. По пути к общественному туалету, корпорат видит занимательную картину: к одному из таких «столбиков», торчащих будто из-под земли, подходит мужчина, держа за руку маленького мальчика.
Механизм внутри корпуса приходит в движение сам. Об этом сигнализирует дым, что исходит из появившихся в приборе щелей. Смог формирует силуэт сгорбленного человека, постепенно обрастающий деталями: одежда, волосы и лицо.
„Значит больше денег ушло на покупку земли, а не на сам аппарат? – в черепе всплывает вопрос. Ответа на него он не ждёт, но в памяти всплывают конские цены даже за самую дешёвую модель. – Главное ребёнка близко не подпускай к этой… твари.“
Мысль, посетившая голову, втыкает в мозг эфемерные иголки, заставляя болото подсознания бурлить и желать выпустить на волю то, что скрыто. Однако, именно в этот момент, нога толкает дверь в общественный туалет. Тьма, вонь и холод встречают Гордея, захватывая всё его внимание.
Глава первая. Иларий и Фредегонда
Часть первая. Встреча с прошлым
– Так, надо помыть голову, – уста размыкаются, сосредоточив на конкретном действии всё сознание. Ладонь касается стены, а длинные пальцы, средь потрескавшейся плитки, находят кнопку включения. Свет неохотно заполняет помещение, мигая временами. Здесь есть лишь три зеркала и столько же кабинок, один писсуар, ведро с мутной водой и шваброй, чьи лучшие времена давно канули в Лету. – Ну и местечко…
Дипломат, спустя пару секунд, поставлен на раковину. Оттуда, из внутренностей кожаного изделия, достаются средства личной гигиены. Внутри остаётся лишь паста и зубная щётка. Кожа покрывается мурашками, слишком уж противна мысль использовать её здесь. Жидкое мыло практически сразу обволакивает руки. Тёплая вода льётся на тыльную сторону ладони.
– Хотел зубы почистить, а теперь брезгуешь, – усмехается парень и направляет взор на отражение. На него смотрит брюнет в чёрной майке с тёмно-синим логотипом музыкальной группы, что носит название «Сфинкс по имени Инеш». – Прекрати потакать своим слабостям.
Монолог с самим собою не продолжается долго. Гордей наклоняется и начинает поливать голову. Решив на этом не останавливаться, он начинает тереть патлы. В этот момент, скрипит дверь, затем слышатся массивные шаги, звук молнии на брюках и последующее журчание.
– Паршивый день или ты в эти, как его, в сквоттеры заделался? – голос неизвестного полон спокойствия и напускной заинтересованности. – Не, я, если что, не осуждаю. Сам в ужасе от налогов… да и пособия по безработице смотрятся неплохо.
– Нет, мне просто захотелось на скорую руку привести себя в порядок, – отвечает брюнет после того, как обдаёт волосы тёплой водой. Выпрямив спину, корпорат высвобождает пену для бритья себе на ладонь и начинает ею обмазывать щёки, подбородок и вокруг рта. – Сегодня у меня встреча по работе, а до квартиры добираться дольше.
– Понятно. Работяга значит, – слова вынужденного собеседника получают обрамление в виде звука застёгивающийся ширинки и топота к раковине, расположенной немного поодаль от Гордея. Неизвестный закрывает собою проход к выходу. – А кем работаешь? Если не секрет, конечно.
– Коммивояжёром. Если по-простому, то продавцом, что ходит по квартирам и пытается втюхать хлам, – парень бросает взгляд на человека недалеко от себя. Рост два метра, кожаная куртка с байкерскими нашивками, налысо побрит, кисти рук все в шрамах. – А с чего такое любопытство к незнакомцу?
– Да просто увидел машину одну, раритетное сокровище прям. Такая одна во всём городе, я точно знаю… – мужчина ополаскивает ладони, лицо его, с лёгкой бородкой, носит на себе мрачную тень печали и тоски. – К моей жене приехал парасхит, похожий на тебя, и помог преодолеть путь, но… она стала другой.
К моменту последних слов собеседника бритва успевает не только закончить свои дела, но и пройти через сушку для рук, вернуться в футляр, а затем оказаться внутри дипломата. Оттуда достаётся зубная щётка в маленьком пластиковом ящичке и паста, в сдавленном тюбике. Всё ложится на край раковины.
– И ты винишь меня за это? – понимая, что врать больше смысла нет, Гордей поворачивается к человеку. Наконец-то чертоги разума достают из глубин памяти имя того, с кем построен этот вынужденный диалог. – Иларий, после смерти человек лишается тела. Остаётся лишь сознание. Оно со временем теряет привычное восприятия мира. С этим ничего нельзя сделать. Даже самые передовые модели создают лишь суррогат гормональной системы и прочих биологических функций. Они лишь отсрочат неизбежное. Не более.
– Нет, я тебя виню не за это, – холодно отвечает мужчина и поворачивается к брюнету, мрачно улыбаясь. – Но виню за то, что ты продал мне бракованную канопу. И нет, обращение в компанию мне не помогло, как и поиск помощи в интернете. В первом случае, меня начали таскать по продажным судам, мол канопа не способна выйти из строя, а во втором… ты когда-нибудь пытался искать помощь в интернете? Им легче деньги отправить на счёт какого-нибудь фонда, откуда их спиздит какой-нибудь депутачий сын, а не подсказать как помочь моей жене, что сходит с ума из-за блядской машины! Но даже в этом мире есть справедливость… судьба позволила нам встретиться вновь.
– Бракованную? – в слова вплетён страх, осевший в глотке комом. Руки моментально сжимаются в кулак, а ноги потихоньку отводят своего хозяина назад, пока массивная фигура перед глазами становится всё ближе. – Боже… Я-Я могу попробовать решить проблему!
– Ты хочешь, чтобы я тебе снова доверился? После всех тех мучений, что ты принёс?! – глаза Илария заливает кровь. Дыхание сбивается. Резким рывком он толкает своего ненавистного собеседника в кафельную стенку. – Да я лучше тебе кости переломаю!
– Подожди-подожди, я… правда могу привести всё в норму. Или ты хочешь и дальше видеть, как твоя жена сходит с ума? – Гордей с большим трудом сдерживает дрожь в голосе, но рот всё равно выплёвывает вопрос после удара спиной. – Да и… если не оказать помощь, то от неё останется лишь сумрак, где будут только первичные эмоции.
– Заткнись! – кулак с размаху бьёт в щёку корпората. Тело тут же падает на пол, но почти моментально находит в себе силы отыскать опору в руках и попытаться снова подняться. Брюнет чувствует на себе тяжёлый взгляд разгневанного человека. – … Я об этом точно пожалею… ладно, будь по-твоему. Но если ты попытаешься сбежать или позвать на помощь… я убью тебя… медленно. Меня никто не остановит.
„Надо скорее связаться с Мьёдвейг… – мысль вспыхивает в голове того, кто выплёвывает выбитый зуб на пол общественного туалета. – Она сможет мне помочь… выбраться из этой дерьмовой ситуации.“
– Я тебя понял, – слова Гордея слетают с окровавленных уст, когда удаётся встать в полный рост. Парень направляет взгляд в сторону того, кто так бесцеремонно бросает угрозы. – Позволишь закончить наводить марафет? Иначе по моему внешнему виду можно будет сказать, что мне хорошенько дали по лицу.
– Ты… – Иларий срывается на смех. По щекам начинают течь слёзы. Лицо украшает гримаса боли, радости и… смирения. В пустых карих глазах больше нет гнева, лишь пустота, сравнимая с дуплом огромного дуба, в котором не решается поселится ни одно живое существо. – Конечно, приведи себя в порядок.
„Главное не злить его… – голос внутри черепа звучит как наставление собственному телу, что переполнено напряжением. Взор корпората, тем временем, падает на дипломат. Внутри находится бритва. – Даже если мне получится дать отпор и выбежать отсюда, то он просто побежит следом и сделает всё, чтобы прикончить меня…“
Тёплая вода заполняет рот. Ополаскивать полость рта приходится из-за металлического привкуса. Всё это время на спине чувствуется взгляд человека, что, скорее всего, даже не моргает. По коже вновь проносятся мурашки.
– Пошли, – проговаривает парень, умывшись. Гордей напоследок смотрит в зеркало. На него глядит тот, у кого разбита губа. В глазах читается усталость, что покрывает собою страх и тревогу, подобно плесени сдирающей стену обветшалого здания. – В каком она сейчас состоянии?
Иларий отвечает не сразу, видимо, перебирает в голове подходящие слова. Пока вопрос висит в воздухе, брюнет убирает футляр с зубной щёткой и тюбик с пастой в дипломат, и хватается за ручку. Теперь, когда тяжесть документов и гигиенических средств давит на пальцы, патлатый делает несколько шагов и открывает дверь, впуская внутрь осеннюю прохладу.
– Она практически ничего не помнит о своём прошлом. Узнаёт меня лишь иногда. Стала более резко реагировать на всё и сквернословить по хлеще сапожника, – мужчина подаёт голос и отправляется следом за парнем, потирая покрасневшие костяшки. Болят после недавнего удара. – Она… перестала быть похожа на человека.
„Дерьмо… её подсознание выходит из берегов, – в чертогах разума вновь появляется мысль. Где-то под рёбрами появляется чувство, отсылающее сознание корпората к болоту воспоминаний. Из эфемерной трясины всплывает картинка, где ему приходится ждать хирурга на операционном столе. Мандраж, как и в тот далёкий раз, селится где-то среди лёгких и сердца. – Если так продолжится, то Сотерис воспользуется ей…“
Размышления, бурлящие внутри черепа, затмевают взор Гордея, идущего к машине быстрым шагом. Следом старается поспевать тот, кто кривит лицо из-за гнева. Всё это выглядит в глазах смотрящего как попытка сбежать. Однако, человек не спешит останавливать парасхита, ведь он даже не старается позвать на помощь.
– Чего так резко замолчал? Чувство вины мучает? – колкость слетает с уст массивной фигуры, что по пути посматривает в разные стороны, желая убедится не привлекает ли он к своей персоне излишнее внимание. – Главное не переживай. Не получится починить? Не страшно. Развлеку её пытками такой твари как ты.
– Заткнись и лезь в машину, – корпорат, неожиданно для себя, резко отвечает вынужденному собеседнику. В этот момент, дверь к водительскому месту открывается, а дипломат отправляется в полёт на заднее сидение. С губ срывается слово, вобравшее в себя множество негативных чувств. – Блять…
Часть вторая. Улица Мирона. Дом пятнадцать
Сев за руль, открыв телефон-лягушку, брюнет набирает номер Мъёдвейг. В этот момент, на пассажирское кресло садится Иларий и на автомате пристёгивается ремнём безопасности. Он пару раз осматривает салон раритетного автомобиля, словно ему тут глотку собираются перерезать.
– Неужели Вы успели так быстро доехать до заказчика? – женский голос доносится из трубки. Где-то на фоне слышится шелест документов и трели многочисленных звонков. Привычная офисная музыка, написанная капитализмом. – Я даже на обед не успела сходить. Вам так не терпелось получить автограф от нашего клиента?
– Сотерис вернулась… – Гордей, подбирая подходящие слова, пропускает мимо ушей всё удивление и ёрничество, вылитое на него в самом начале разговора. Не отыскав в своём сером веществе ничего подходящего к такому случаю, парень начинает говорить как есть. – Канопа, сделанная её людьми, попала к нашей бывшей клиентке и теперь… разлив подсознания не за горами. Душа потеряла человеческое обличье.
– Что это значит?… – вопрос слетает с уст удивлённого Илария, попавшего врасплох. Взор втыкается в корпората подобно булавкам в игольницу. – О ком ты говоришь?… И что значит разлив подсознания? О чём и с кем ты говоришь?!
– Твою мать… – на той стороне слышится вздох, что переполнен усталостью. Молчание долго не длится, ведь до слуха Мьёдвейг доносится знакомый бас. – А это, как я полагаю, муж нашей клиентки. Господи… ты в такую жопу попал, братец.
– Если ты хочешь, чтобы я тебе помог… просто скажи адрес и заткнись, – практически сквозь зубы шипит брюнет в сторону растерянного мужчины, потерявшего контроль над ситуацией. Рука парасхита, тем временем, поворачивает ключ зажигания и снимает ласточку с ворчливого ручника. Педаль привычно скрипит под давлением ноги. Машина, ласково мурлыкая, повинуется рулю, что направляет автомобиль на проезжую часть. – Если эта штука… жена твоя… вырвется из канопы… люди не вспомнят ничего, что связано с домом, где проживает твоя любимая. Вся информация из всех источников просто исчезнет или будет подменена.
Гордей, решив не отвечать на слова сестры, всё же делится с собеседником частичкой информации, понимая, что иначе этот двухметровый гигант доставит массу проблем. На такие выводы толкает боль в челюсти.
– Братишка… главное не торопись, позволь мне подготовится. Я позвоню, когда можно начинать решать проблему, ты услышал меня? – вопрос Мьёдвейг произносится в строгости, но едва уловимые нотки беспокойства всё-таки проскальзывают в голосе. – Мы связаны красной нитью… помни об этом.
– Я… – попытка Илария совладать с услышанным, совпадает с тем, как девушка, не дожидаясь ответа от родного человека, скидывает звонок. – Не может ж-же здание просто исчезнуть. Это н-невозможно.
– Раньше люди вовсе не могли определиться с тем, что будет после смерти, – ответ брюнета легко слетает с губ. Сопровождается сказанное хлопком телефона-лягушки и возвращением его на приборную панель метким броском. – Теперь человечество умеет говорить с ушедшими, а тебе кажется невозможным исчезновение здания?
– Нашёл с чем сравнить! – вспыхивает здоровяк, отворачиваясь к окну. За стеклом во всю мелькают прохожие, дома и чужие машины. – Кто такая Сотерис и что происходит с моей женой?… Здесь поверни направо. Нам на улицу Мирона. Дом пятнадцать.
– И ведь не отстанешь пока не отвечу, да? – задаёт риторический вопрос Гордей, плавно останавливаясь на перекрёстке. Красная лампочка светофора привлекает внимание водителя. – Так зовут и человека, и террористическую организацию. Цели их… я не знаю, но её люди пронизывают все государственные и частные структуры.
– Как ты можешь быть уверенным в их существовании? – вопрос выплёвывается в сторону собеседника. Педаль газа ненадолго напоминает о себе своим скрипом, заполнив собою образовавшуюся тишину. Ласточка неторопливо и даже лениво трогается с места. – И откуда тебе знать их лидера и какое у неё имя? Антиутопии перечитал, что ли?..
– Когда мне было одиннадцать, я пережил разлив подсознания собственной бабушки, – вместо прямого ответа, парень начинает монолог, параллельно которому дёргает за рычаг коробки передач. – Она умерла ещё до нашего с сестрой рождения. Однако, благодаря технологии Мирона Альтрада, мы с сестрой смогли познакомиться с нею и послушать её рассказы. Она очень любила их сочинять.
В горле Гордея появляется ком. Руки сжимают руль. На лбу выступают капли пота. Глаза перестают моргать и устремлены лишь на дорогу. Дыхание едва заметно сбивается. Спидометр демонстрирует снижение скорости.
– Всё началось незаметно. Она, после ночи с субботы на воскресенье, на Пасху, стала более разговорчивой, хотя всегда предпочитала уединение до вечерних посиделок с книгой. Стала любознательной в отношении новых технологий, тогда как раньше материла канопу на чём свет стоит… – голос корпората слегка дрожит, но, несмотря на накатившие чувства, находит в себе силы посмотреть на Илария. Лицо слушателя походит на холст, на котором художник неаккуратными мазками демонстрирует сочувствие, спокойствие и едва уловимые нотки страха. Брюнет возвращает взор на проезжую часть. – Мы думали, что она просто решила пересмотреть своё посмертие. Стать лучше. Мы даже предположить не могли, что она… меняется.
– Значит это может протекать у каждого по-разному? И как тогда понять, что это именно оно, а не обычное решение человека? – спрашивает мужчина, взглянув в сторону окна. Машина, в это время, заезжает во двор многоэтажного дома. Здесь его глаза примечают дерево, украшенное разноцветными листьями. Качели, сделанные из старой покрышки и верёвки, мирно покачиваются на холодном ветру. – Такое чувство, будто человечество сидит на бомбе замедленного действия.
– Мы приехали… – говорит Гордей, поворачивая руль в сторону свободного парковочного места. Педаль тормоза нажата, а рука дёргает ручник, следом провернув ключи и оставив их висеть в скважине для зажигания. Парень смотрит в сторону собеседника, что отстёгивает ремень. – Я постараюсь тебе всё объяснить, если обещаешь не натворить глупостей после услышанного.
– …Обещаю, только не забудь в следующую нашу поездку поворотники включать и ремень безопасности пристёгивать, – отвечает Иларий, пока чувства накатывают на байкера. В этот момент взгляд направлен куда-то вперёд. Брови хмурятся, видимо, человек в кожаной куртке пытается обдумать всё происходящее. Рука лезет в карман и достаёт оттуда пачку сигарет. Между губ зажимается фильтр, а указательный палец нажимает на прикуриватель. Кнопка приятно продавливается. – Говори.
– Её состояние отчасти похоже на развитие деменции; подобное называется сумраком, и в обычном состоянии распад длится несколько десятков лет при паршивом оборудовании. Когда же сумрак торжествует над личностью, человек просто перестаёт понимать, что происходит, и становится заложником каких-то конкретных эмоций и воспоминаний, – корпорат облокачивается на спинку кресла и направляет взор в потолок автомобиля, решая просто проигнорировать замечание о вождении. – Разлив подсознания происходит, когда канопа не снабжена фабеллой, и тогда мир мёртвых, где эмоции имеют физическое воплощение, начинает влиять на нашу реальность. Именно так личность заменяется на подавляемых монстров… Ты во время разлива видишь истинное лицо дорогого тебе человека.
– И ты, будучи ребёнком, увидел все скелеты своей бабушки? – глаза снова направлены на патлатого брюнета. После, внимание получает и телефон. Звонка всё нет. – И как же тогда ты выбрался? Сам ведь говорил, что разлив стирает само здание и все упоминание о нём. Но вот ты тут и всё помнишь. В деталях причём.
– Страхи, травмы, секреты и эмоции обретают физическое воплощение… при разливе открываются врата в саму преисподнюю… – что-то внутри Гордея не выдерживают и с уст слетает нервная усмешка, вместе с пространным рассуждением. В этот момент звучит щелчок. Прикуриватель достаточно нагрет. – Я выжил благодаря сестре. Мы родились сиамскими близнецами. Наши тела разделили, но не души. Я, в тот чёртов день, притворился больным, а она, проявив ответственность, всё же пошла в школу. Не зря она мнит себя старшей. Это меня спасло тогда и позволило сохранить разум внутри кошмаров, тогда как сестренка…
– И что ты увидел там? – вопрос слетает с губ мужчины, что нажимает на кнопку и ждёт, когда окно опустится. Пальцы его стучат по собственному колену в лёгком нетерпении. – Даже не так. Почему тебя не трогали монстры твоей бабушки?
– Трогали. Снимали кожу, дробили кости, одаривали поцелуями мои внутренности и после собирали обратно. По моим воспоминаниям прошёл год, но в нашей реальности и часа не прошло… всего каких-то тридцать минут. – парень начинает говорить тише. – А потом пришла она…
Телефон-лягушка неожиданно наполняет салон автомобиля неприятным жужжанием и навязчивой мелодией. Гордей хватает мобильник, открывает и жмёт на зелёную трубку. Тишина приятно расползается по внутренностям машины. На той стороне трубки слышится лишь нервное дыхание девушки.
– Всё будет хорошо Мьёдвейг. Ты готова? – молчание прерывает корпорат. Лицо его мгновенно меняется. Тяжесть мрачного прошлого, читаемая во взгляде, растворяется в пришедшей нежности, что так и обволакивает каждое произнесённое им слово. – Прости, что снова заставляю проходить через это…
– Не смей просить прощение за это… – на той стороне слышится лишь её неуверенный голос. Дрожь пронизывает сказанное, подобно фокуснику что протыкает шпагами ящик с ассистенткой. – Никто больше не должен быть забыт, слышишь?… Никто не должен терять воспоминания о своём доме… я до сих пор помню лицо моей подруги, что не понимала о каких родителях я говорю. Она даже не помнила свою любимую кошку…
– Я всё сделаю… самое главное не забудь купить пачку энергетиков. У нас ведь намечается классный киновечер, да? – Гордей пытается сдержать эмоции, но Иларий прекрасно видит его глаза, готовые разродится слезами. Слегка хмыкнув, мужчина достаёт прикуриватель и поджигает сигарету, пока человек на водительском сидении продолжает свою мысль. – Я постараюсь спасти этот дом или не дать ему забрать остальных.
– Поставлю тебе мелодраму за сегодня, – Мьёдвейг говорит более спокойно. Даже проскальзывает смешок на предложение посмотреть парочку фильмов категории „Б“. – Главное вернись домой живым и здоровым…
Не дожидаясь ответа от брата, она скидывает звонок. Спустя мгновение, телефон-лягушка закрывается хлопком и отправляется небрежным броском на приборную панель. Ладони приступают вытирать мокрые следы на щеках. На губах играет кривая усмешка.
– Мы идём не спасать, а лишить мою жену посмертия, верно? – тихо спрашивает мужчина, делая очередную затяжку. Дым отправляется в окно, где тот сливается с потоком холодного ветра. – Скажи мне честно, почему ты не проверил канопу до её запуска? Ответь мне, и я помогу тебе сделать то, что нужно.
– Да. Она навеки останется монстром, но я могу не дать чудовищу забрать чужие жизни с собой в преисподнюю, – Гордей отвечает спокойно. Брюнет одаривает уставшим взглядом своего собеседника. – Потому что иначе я бы подверг опасности свою сестру. Если бы я вскрыл аппарат до перехода души клиента, данные бы попали в руки Сотерис, а если делать это после, есть шанс разорвать связь мёртвого с этим миром…
– Самое противное, что сам бы поступил также, – Иларий усмехается, вернув прикуриватель на место. Взор его втыкается в мимо проходящую семью. Они направляются к подъезду, видимо, возвращаются домой после променада. На такие мысли наталкивает оранжевая вертушка в руках девочки, дочки молодой пары, и наряд маленькой ведьмочки. – Я помогу тебе, но после… я хочу, чтобы ты убрался отсюда и никогда больше здесь не появлялся.
– Поверь, твоя компания мне тоже не по нраву, – ответ на условие мужчины не заставляет себя ждать. Брюнет мрачно улыбается и открывает дверь автомобиля. – Меня сюда притянет только работа парасхита. Люди, всё-таки, всегда будут умирать.
Последнее сказано параллельно выходу Гордея из машины. Оказавшись под кронами дуба, корпорат вдыхает свежесть улицы полной грудью, прикрывая уставшие глаза. За спиной, тем временем, слышится хлопок. Вынужденный напарник тоже покидает салон и, судя по шарканью обуви, избавляется от недокуренной сигареты.
