Однажды, перечитывая за столиком кафе историю про Кармиллу, она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, она увидела мужчину на другой стороне тротуара, совсем далеко от нее. Она не могла различить черты его лица, только ухмыляющиеся губы, да горящие неземным блеском глаза, которые, казалось, читали сейчас её саму как раскрытую книгу. Она вздрогнула, но не отвела взгляда. А незнакомец насмешливо раскланялся и растворился в толпе.
– Кто же он? – спросила сама себя Анна. – Главное, не поддаваться панике и продолжать ждать. – Она снова углубилась в чтение.
А ночью, лёжа в своей кровати, она прерывисто всхлипывала, очнувшись ото сна, в котором её любил Александр.
– Сколько ты ещё будешь мучить меня? – обратилась она с вопросом к безмолвным сводам собора, под которые вышла, не в силах снова уснуть. – Помоги же мне, неужели ты совсем не чувствуешь меня? Нет, я не верю в это!
А на следующий день, заполненный всё тем же одиночеством, она со вздохом перевернула последнюю страницу книги. – Кто следующий? – подумала она. – Граф Дракула, Гяур или Дориан Грей? Пожалуй, мы перейдем к Байрону.
Она поднялась со скамейки и направилась в книжный магазин за новой порцией чужого вымысла.
– Вы все сводите меня с ума, – так думала она. – Гости, вторгшиеся в мою жизнь и изменившие её навсегда, вымышленные герои, сошедшие со страниц чужих книг.
Проходя по набережной, она увидела вывеску антикварного магазина. – Вот и ещё одно напоминание о вечности, – подумала она и решила зайти внутрь.
Там, за тяжёлой дубовой дверью, было неожиданно тихо, прохладно и безлюдно. Старые вещи жили своей жизнью, навеки застыв в молчании и ни с кем не делясь историями, свидетелями которых они стали когда-то. Анна прошлась вдоль массивных деревянных полок, уходящих глубоко вверх и заставленных самыми разными предметами: вот старинные часы с кукушкой неспешно тикали, суровая сова восседала на пьедестале и косилась на неё одним глазом, массивный бронзовый глобус хранил память о странах, которые давно исчезли с лица земли. А в самом углу стоял большой деревянный шкаф с книгами самых разных эпох, даже давно минувших. Анна направилась к нему в поисках заветного томика со стихами.
– Могу я вам помочь? – голос хозяина нарушил тишину и развеял очарование старины, окутавшее Анну туманным облаком из старинной пыли и чужой памяти.
– Я ищу Байрона, – отвечала она, не оборачиваясь. – Есть ли у вас «Гяур»?
– Здравствуй, Анна, – голос, раздавшийся прямо над её ухом, заставил ее очнуться.
Она обернулась – перед ней стоял Себастьян.
– Ты… – прошептала она, придя в замешательство от внезапной встречи.
Он не отвечал, внимательно рассматривая её.
– У меня есть «Гяур». Там, наверху, – он мотнул головой в сторону лестницы, уходившей в высоту на антресоли.
– Пойдём со мной. – Анна повиновалась.
Поднявшись наверх по деревянным ступенькам, он осторожно снял с полки небольшую книгу в твёрдом переплете, бережно стряхнул с неё вековую пыль и протянул ей.
– Это мой личный экземпляр, он достался мне в подарок и в обмен на мою смертность… – Он внезапно помрачнел. – Это всё, зачем ты пришла сюда?
Анна не отвечала.
– Впрочем, к чему расспросы, когда можно всё узнать без слов.
Он властно притянул её к себе, убрал волосы с шеи и прокусил вену. Девушка глубоко вздохнула, почувствовав, как он забирает себе её кровь, небольшими глотками, подчиняя себе её волю биением своего могучего бессмертного сердца, как образы и мысли, мучившие её последнее время, оживают в её крови и открывают ему все заветные тайны. И снова наслаждение окутало её с головы до ног, приподняло над землей, наполнив тело невесомостью, а потом унесло высоко в небо.
– Ты искала меня. – кивнул он, отпустив. – Знаешь ли ты, что ты играла с огнём? В этом городе полно других вампиров, которые чувствуют тебя, твое смятение, твою слабость. Думаешь, они придут к тебе на помощь? Нет, ты для них лакомый кусок, для этих чудовищ с инстинктами диких зверей, они наиграются с тобой и оставят умирать. А он не сможет тебя спасти, ведь он слишком далеко отсюда.
– Ты поможешь мне? – тихо спросила Анна.
– Искушение так сильно, но нет, – покачал он головой. – Он оставил тебя, нарочно, так почему я должен завершить то, что он начал?
– Что же мне делать? – спросила девушка, потрясенная. Все её надежды снова были разбиты.
– Отправляйся домой. – сказал ей вампир. – Уезжай из этого города немедленно, он слишком опасен для тебя.
– Но… – она низко опустила голову и стояла на месте, не желая подчиняться.
– Анна, пойми, – встряхнул он её за плечи. – Он не просто так оставил тебя.
– Почему вы все защищаете его и не можете понять меня?
– Потому что он раз в десять тебя старше и во столько же раз мудрее.
– Ты любишь его?
– Я его ненавижу, но сейчас это не имеет никакого значения. Прошу тебя, уезжай из города, не подвергай больше свою жизнь опасности.
Анна медленно вышла из магазина, сжимая в руках томик Байрона, и побрела по улице куда глаза глядят. Теперь, когда даже Себастьян отказался помочь ей, она не знала, что теперь делать. Печаль постепенно сменялась гневом.
– Вы оба самодовольные бессмертные болваны, думающие только о себе и удовлетворении своих звериных инстинктов и мнимых добродетелей, – думала она, смотря в пустоту. – Вы насытились мной, наигрались и бросили, как сломанную куклу, ничуть не заботясь о моем будущем. Что же, если вы так поступаете со мной, я больше не буду ни о чем просить вас. Идите вы оба к черту, вместе со своими убеждениями, я смогу обойтись и без вас.
Эти несправедливые обвинения еще долго срывались с её губ, их разносило ветром далеко по каналам, раскладывая на слоги и звуки, распыляя их в пепел. Пока она наконец не остыла и, почувствовав голод, не присела за столик кафе, раскрыв книгу в ожидании ужина. С головой уйдя в чтение, чтобы забыться и забыть о своих печалях и тревогах, она не заметила, как сумерки подкрались и обступили ее плотным холодным туманом, наползавшим с реки. Она снова ощутила на себе чей-то взгляд и подняла голову – на этот раз вчерашний незнакомец сидел напротив за соседним столиком и довольно ухмылялся. Она вздрогнула, почувствовав прилив страха, а потом пристально уставилась на него. Коротко остриженные чёрные волосы, чёрные глаза, не запоминающаяся одежда – это было дитя нового века, недавно обращенное, дерзкое в своей молодости и потому еще не ведающее ни сомнений, ни угрызений совести. И оно хотело обладать ей прямо сейчас. Все это Анна прочла в его пустых глазах и ощутила презрение.
– Уходи, – одними губами сказала она.
Тот улыбнулся, вскочил со стула, изогнулся в шутовском поклоне и исчез. Анна стала собираться домой, разом вспомнив все предостережения Себастьяна. Страх внезапно накатил волной, страх за собственную жизнь и боязнь одиночества.
– Зачем кому-то нужно причинять мне вред, – думала она, торопливо шагая домой по пустынным переулкам. Уже стемнело, и только случайные запоздалые прохожие встречались на её пути, парижане же давно пришли домой и устраивались поудобнее в своих постелях, чтобы назавтра встретить новый день.
– Для тебя новый день не придет, – прошелестел голос прямо у неё над ухом. Она оглянулась, не сбавляя быстрого шага, и там, прямо за её спиной, след в след, шел тот самый незнакомец, ступая совсем беззвучно и, казалось, совсем не дыша.
– Убирайся к черту, – пробормотала она, не желая поддаваться панике.
– Не раньше тебя, детка, – широко улыбнулся он, блеснув клыками, а потом резко схватил её за руку и с силой развернул к себе.
Анна вскрикнула.
– Далеко собралась убегать? – склонился он над ней. – Что же ты, искала вампира? Так ты нашла меня.
– Кто ты? – спросила она.
– Какая разница, – рассмеялся он, а потом глубоко погрузил клыки в её шею. Он вытягивал из неё жизнь жадно, торопливо, не считаясь с её желаниями, так, как будто она была всего лишь куклой, созданной для его насыщения, и Анна сразу испытала сильную, потрясшую всю её тело боль.
– Отпусти меня, чудовище, – прошептала она в гневе, не желая сдаваться. Но он продолжал, и сила быстро уходила из неё, боль заволокла всё её существо и лишила рассудка. Всё вокруг мелькало в кровавом хаосе, небо и земля поменялись местами и бешено кружились в круговороте крови. Она уже знала, что очень скоро умрёт, и ещё пыталась сопротивляться неумолимо надвигающемуся небытию. За мгновение до того, как потерять сознание, она услышала голос Себастьяна.
– Отпусти её, тварь! – а потом её разум окончательно заволокло кровавым туманом, и всё вокруг поблекло.
Себастьян неотступно следовал за ней весь этот вечер, не в силах преодолеть тревогу, ведь он почувствовал, что на неё началась охота. Скрываясь в тени домов или соседних кафе, он наблюдал за ней, не выпуская из виду.
– Опять ты оставил меня в дураках, Александр, – мрачно размышлял он, следуя за ней по тёмным переулкам. – Ты ушёл, мне же доверил опекать ее. А я теперь не могу уйти, не могу оставить её умирать.
Он вырвал её из рук молодого вампира, без сожаления сломал ему шею и бросил безжизненное тело в подворотне, а сам вместе с бесчувственной Анной на руках вернулся в свой магазин. Она не приходила в сознание, но по-прежнему сжимала в руках окровавленный томик Байрона.
Себастьян бережно вынул книгу из её рук и внимательно осмотрел девушку. Вампир забрал много её крови, но она ещё была жива. Кожа побледнела, истончившиеся вены прочертили синие круги под глазами, пальцы на руках и ногах похолодели, дыхание было прерывистым и резким. Бессмертная кровь, однажды напитавшая её тело, придавала ей сил и теперь вместе с ней отчаянно цеплялась за жизнь.
Себастьян, решившись, глубоко вздохнул, и разодрал вену на своём запястье. Он поил её своей кровью, пока кожа на её лице снова не порозовела, а грудь не начала мерно вздыматься и опускаться, впитывая живительную влагу.
– Пока хватит, – решил он, оторвав свою кровоточащую руку от её губ. – Ты должна остаться человеком.
Анна медленно пришла в себя. Увидев вампира, склонившегося над ней в тревоге, она вздохнула с облегчением.
– Я не умерла, – прошептала она.
– Умереть не так-то просто, – улыбнулся Себастьян.
– Ты спас меня…
– Я не мог поступить иначе. Я знал, что тебе угрожает опасность, поэтому не отступал от тебя ни на шаг.
– Что ты с ним сделал?
– Это неважно. Ладно, я убил его.
– А я… – она глубоко дышала, чувствуя, как её тело наливается силой его крови, как его жизнь трепещет на кончиках её пальцев.
– Нет, – мотнул он головой. – Ты всё ещё человек. Я дал тебе своей крови, но не слишком много, чтобы не завершить превращение.
– Почему нет… – пробормотала она.
– Малыш, поверь мне, пока ещё рано. Ты с таким упрямством ищешь бессмертия, что забыла о том, как прекрасна твоя смертная жизнь. Не стремись так упорно перейти в небытие, не беги от самой себя.
Она молчала.
– Хорошо, – сдался он. – Я помогу тебе. Но взамен обещай мне, что сейчас ты вернёшься в Москву.
– А ты приедешь ко мне?
– Конечно, я приеду. – Он склонился к ней и нежно поцеловал в губы. – Ведь теперь в твоих жилах течёт моя кровь.
Он настоял, чтобы Анна улетела в Москву ближайшим рейсом, сам же вернулся в магазин и там долго размышлял, сжимая в руках книгу, пропитанную её кровью.
– Я не буду этому сопротивляться, – наконец решил он. – Пришло время выйти из небытия и снова встретиться лицом к лицу с самой жизнью.
***
Утро субботы выдалось солнечным и тёплым. На ясном голубом небе не было ни единого облачка – штиль предвещал полуденную жару. Анна проснулась от звонка в дверь – на часах было семь утра, солнце уже высоко висело в небе.
Вампир, стоявший на пороге, довольно ухмылялся.
– Извини, что разбудил, – улыбнулся он. – Мне не терпелось встретиться с тобой. Пойдём, я отвезу тебя позавтракать.
– Ты приехал ко мне, – с облегчением улыбнулась Анна и направилась в душ.
А потом они пошли гулять по нагретому солнцем городу. Себастьян с восторгом оглядывался вокруг, подолгу останавливаясь рядом со старинными зданиями, изучая кривые улочки, неожиданно заворачивающие за угол, всей грудью вдыхал ароматы чужого города. Всё вокруг было новым для него, каждый поворот таил в себе открытие, каждый полуразрушенный каменный или деревянный дом открывал ему свои тайны, а в глубине реки, несколько раз пересекающей город, он долго читал о событиях минувшего, перелистывая небольшие волны как страницы книги. В зелёных парках он кормил с руки нахальных воробьёв и жадных чаек, на шумных автострадах высовывал голову из окна такси, чтобы вдохнуть запах дорожной пыли и бензина. Он приехал к Анне, но сначала должен был узнать ближе этот город, ведь так долго он скрывался в прохладной тени своего магазина, что уже отвык от шума и суеты реальной жизни.
– Это совсем не похоже на Париж, – качал он головой. – Я никогда не был здесь, и правду говорят, что время здесь, между востоком и западом, течёт совсем по-другому, вы не боитесь отдаваться на волю эмоциям и совершать ошибки, мы же пытаемся просчитать наперёд каждый шаг.
– Разве парижане не эмоциональнее нас? – смеялась Анна. – Мне всегда казалось, что они точно умеют получать удовольствие от жизни.
– Загадав всё наперёд и имея перед глазами ясную цель, да, – улыбался вампир. – Когда ты знаешь, что пять дней в неделю тебя ждет работа, по субботним утрам – толкотня рынка со свежими овощами и разделанными тушами, томная мягкость булок и весёлый хруст багетов, а по воскресеньям – неизменная католическая служба, можешь позволить себе быть довольным и беспечным. Да, Франция пережила много потрясений, но вот уже больше ста лет мы пребываем в счастливом забытьи и в надежде, что и через следующие сто лет всё будет идти своим чередом.
– А как же ты, Себастьян? Можешь ли ты то же самое рассказать о себе?
– Я наблюдал за миром сквозь толстые стёкла окон своего магазина, – тихо проговорил он. – Однажды потеряв всё, я решил осесть на одном месте и никуда не двигаться, пропуская сквозь себя неторопливое течение времени.
– Расскажи мне о своём превращении, пожалуйста. Я хочу знать всё.
– О, меня держали на строгой диете, – усмехнулся он. – Мне не позволяли пить много крови за раз, так что моё обращение затянулось почти на год. Прямо как твоё.
– И как же это случилось?
– Всё начинается с небольшой порции крови вампира. Раньше, очень давно, вампиры так развлекались со своими жертвами. Если они насыщались прежде, чем жертва умирала, или они были не голодны и хотели позабавиться, они давали жертве попробовать своей крови. Большинство людей отторгало её, но были и такие, кто принимал кровь внутрь, и она начинала свой долгий путь внутри тела, подчиняя его себе и трансформируя его. Меня так поймал один очень древний вампир. Я был молод и хорош собой, а он был не голоден, просто хотел развлечься. Он пил меня, неспешно смакуя, а потом дал мне моей крови забавы ради и бросил в подворотне. Я очнулся утром и понял, что хочу ещё. Я пришел в дом вампира, ведь я знал по его крови, где он живёт, а он посмеялся надо мной и прогнал прочь.
Я вернулся домой в полном отчаянии – жажда сжигала меня изнутри. Я не думал тогда ни о своём будущем, ни о своей невесте, прекрасной юной Анжеле, я хотел только одного – крови. И жажда моя нашла источник насыщения.
Противник того вампира следовал за мной и вошел за мной в мой дом. Он предложил мне свою помощь и свою кровь. Он рассказал, что его сделали вампиром против его воли, грубо и мучительно, выпили из него всю кровь без остатка и насильно влили в его вены бессмертную жидкость. Со мной же он поступил иначе – и вот теперь я здесь перед тобой такой, какой есть. – Он замолчал.
– А что же было после? Как ты шёл по пути превращения? Как жил потом все эти долгие годы?
Но Себастьян не спешил раскрывать все карты. – Не будем спешить, ведь у нас впереди вечность.
Они гуляли по городу до самого заката, и к вечеру Анна так устала, что хотела только одного – скорее добраться до дома, забраться в постель и крепко уснуть. Себастьян проводил её и договорился о следующей встрече через неделю.
Той же ночью в субботу Александр стоял на мосту возле бара и ждал. Каждую ночь он начинал с этого моста, боясь самому себе признаться, что ждет здесь свою ночную гостью. Далеко за полночь он отправлялся гулять по улицам, и каждый раз ноги приводили его к дому Анны. Он ощущал, как его кровь до сих пор живет в ней, чувствовал, когда она покидала город или возвращалась домой. Часть его существа передалась девушке вместе с кровью, и между ними образовалась незримая связь. Александр страдал, так, как может страдать вампир, переживший многих близких ему людей. Он знал, что и эта боль утихнет со временем, поэтому усмирял в себе желание взбежать по лестнице, войти в её дом и остаться там навсегда.
В эту ночь на мост пришел Себастьян. Он чувствовал запах вампира, шёл на него, но опоздал – Александр ушёл отсюда. Себастьян остался на мосту, не решившись идти дальше, и размышлял, смотря в глубину тёмных вод. Он постоянно думал о смертной и такой не похожей на остальных девушке, был заинтригован ей, хотел узнать её ближе. Однажды вырвав её из лап кровожадной смерти и напоив своей кровью, он чувствовал незримую связь, образовавшуюся между ними, и эта ниточка притягивала его в чужой незнакомый город, который был так бесконечно далеко от всего, что уже больше ста лет окружало его и окутывало привычным теплом. Но теперь ему не было страшно, ведь он больше не был одинок.
А Александр стоял рядом с домом Анны и переживал вместе с ней её сны.
***
В следующую субботу Себастьян вновь прилетел в Москву. Они встретились с Анной и направились гулять, как и в прошлые выходные.
– Как давно ты живешь?
– Меня инициировали в середине девятнадцатого века, значит, скоро подойдет к концу мое второе столетие на этой земле.
– Как ты справляешься с вечностью? – невольно ужаснулась Анна.
– К этому привыкаешь, девочка. И ты привыкнешь, если завершишь свой путь. До конца.
– До конца… – задумчиво пробормотала Анна. – Что же может мне помешать?
– Если ты не продолжишь пить кровь, останешься обычным человеком. Но ты ещё смертна, и на этом пути тебя подстерегает опасность в виде незримых врагов, – серьёзно отвечал ей вампир. – Если сейчас из тебя выпьют всю кровь, ты умрёшь.
Снова наступили выходные, и Себастьян снова приехал в Москву. Всю неделю Анна работала, с головой погрузившись в новые обязанности, ей не хватало времени на праздные раздумья, и пока она не задавала себе вопросов, что же для неё может означать новое знакомство.
Пока он снова не предложил ей своей крови. Это случилось через месяц после его первого приезда. Они не пошли гулять – начались затяжные осенние дожди, а Анна подхватила простуду – и остались в её уютной квартире. Себастьян привез с собой молодого вина и варил глинтвейн, Анна согревалась им, укутавшись в тёплый плед. Вампир стоял у окна, изучая город сквозь капли дождя на стекле.
– А вампиры могут простужаться? – спросила его Анна.
– Мы – нет. А ты всё ещё слишком человек, – отвечал ей Себастьян. – И будешь им оставаться, если вновь не ступишь на путь превращения.
– Когда же ты снова поделишься со мной своей кровью? – подняла она на него глаза.
– Что ж, – усмехнулся вампир. – Я готов.
– Но сначала расскажи мне о своём превращении, – попросила его Анна. – Ты обещал продолжить свой рассказ.
– Моё превращение… Я уже рассказывал тебе, как всё началось. Противник того древнего вампира, который чуть не убил меня, пришёл ко мне в дом и предложил свою помощь. Я не отказался, но сначала попросил рассказать мне о моём будущем, всё до конца. Он не скрывал, что я ступаю на проклятый путь, путь небытия, когда смерть отступает от тебя и начинает требовать кровавые жертвы в обмен на полученное бессмертие. Он рассказал мне, что милосердие к людям оставит меня, а я стану палачом невинных в неотвратимой жажде насыщения. Я даже могу начать убивать своих близких, только чтобы утолить жажду крови. Я спросил его тогда же, можно ли этого избежать, можно ли сохранить в себе хоть каплю человечности.
– Посмотри на меня. – сказал он. – Я пришел к тебе, потому что, несмотря на мою натуру хищника, несмотря на то, что я сам палач и пью кровь одних лишь злодеев, я сохранил в себе милосердие. Да, это непросто, ведь нас подстерегает безумие, а кровь смертных взывает к нашим душам и сводит нас с ума. Но это возможно. И я хочу воспитать хотя бы одного такого же, как я, бессмертного, для кого короткая смертная жизнь не пустой звук, того, кто будет щадить своих жертв и забирать себе ровно столько крови, сколько нужно для пропитания, не убивая их, не устилая свой вечный путь смердящими трупами.
Он стал приходить ко мне раз в неделю и поить своей кровью. Заодно он рассказывал о том времени, в котором он родился – а родился он на полвека раньше меня, – о том, как входил в моду и просвещенные умы романтизм, после века европейских революций и бессмысленного кровопролития вновь стали говорить о праве на свободу, о праве на справедливость. У него самого были большие планы на жизнь, он был поэтом, дружил с Байроном и вместе с ним хотел отправиться на Балканы помогать восставшим против ига рабства народам. И он уехал бы, если бы его самого не поймал в подворотне Робеспьер, самый древний вампир из всех, кого мы знали…
Я уже рассказывал, что Робеспьер сделал его вампиром против воли, быстро и жестоко, в насмешку над его просвещенными взглядами. Несмотря на насилие, совершённое над его жизнью, мой наставник не утратил милосердия, и он долгое время оставался для меня самым человечным вампиром из всех, кого я знал.
Себастьян сделал паузу, налил Анне новую порцию горячего глинтвейна и продолжил свой рассказ. Дождь на улице не утихал, заполняя воздух тихим шуршанием и еле слышным предчувствием осени.
– В смертной жизни у меня была невеста Анжела. Сначала, когда превращение только началось, я скрывал от неё происходящее со мной. Она была умной образованной девушкой, здраво смотрела на жизнь и стремилась найти смысл жизни в чём-то, что выходило за рамки ожидающих её супружества и материнства. Мы встречались, как и прежде, мечтали о будущей жизни – Анжела хотела путешествовать и объездить всю Европу. Я мечтал об Анжеле, любил её и знал, что скоро мне придется открыть ей правду. Наконец этот день настал. Я проснулся утром и понял, что не хочу ни есть, ни пить, человеческие желания оставили меня, а желаю я теперь только одного – пить кровь смертных. В это утро мой наставник был со мной, он подтвердил, что мой прежний человеческий путь завершён и для меня начинается новая, бессмертная жизнь. Он заранее преподал мне все уроки, как выбирать жертв, как пить их кровь малыми порциями, необходимыми для жизни, как стирать из памяти людей часть воспоминаний, заставляя их забыть о визите вампира. И он же рассказал всё Анжеле, обещав взять на себя её посвящение.
– Вы сделали её вампиром?
– К сожалению, нет. Она была так прекрасна, молода и невинна в своей смертности, что мы оба долгое время не могли осмелиться, не смели покуситься на её кровь. Да, мы всё рассказали ей, открыли тайну своей бессмертной сущности, и она была в восторге. Она требовала от нас, чтобы мы немедленно превратили её, но мы не могли… Я в полной мере познал кровожадность своей натуры и непрестанно усмирял ее. Мой наставник был рядом, Анжела была рядом, и я так и не отважился выпить её крови, хотя это желание долгое время буквально сжигало меня изнутри. Он удержал меня от этого. Вместо этого он дал ей испить его крови, но она ее отторгла. Это означало, к нашему глубокому разочарованию, что ей придётся пройти через боль и смерть, чтобы стать бессмертной. Поэтому мы так медлили. И мы упустили момент.
– Что же случилось с ней? – спросила Анна.
– Она умерла человеком. А теперь довольно вспоминать прошлое. Ты готова?
– Да, – кивнула Анна.
Вампир прокусил своё запястье и наполнил бокал кровью.
– А твой наставник? Вы до сих пор вместе? – спросила Анна, когда Себастьян уже уходил.
– Нет, – отвечал он, – я не виделся с Александром после смерти Анжелы. Слишком велико быть желание его убить.
***
Себастьян влюбился в Анну. Подходя к ней тогда, на мосту, он шел на запах Александра. Сейчас же, открывая по будням свой магазин в Париже, он чувствовал, что на самом деле ему хочется быть в другом месте, там, где смертная девушка пьёт его кровь.
Он давал Анне свою кровь и ничего не просил взамен, а Анна начинала недоумевать. Она знала, что нравится вампиру, и хотела, чтобы он вел её по пути в вечность. Она была влюблена в его профиль, его невинный взгляд, в уголках глаз которого пряталась хитрая улыбка, его бессмертный и такой молодой образ. Но, закрывая глаза, она неизменно видела Александра, его лицо, внимательный взгляд и губы, обнажающие в улыбке клыки, мгновение, остановившееся в вечности, когда он пил её кровь. Она так и не забыла его и многое бы отдала еще за одну встречу с ним. Но он не приходил.
– Почему ты больше не берёшь мою кровь? – спросила Анна однажды Себастьяна. – Не хочешь?
Он держал её в руках, приходя в себя после очередного, ставшего для них уже привычным, ритуала. Услышав её вопрос, он вздрогнул.
– Вовсе нет, – прошептал он. – Мне хочется этого больше всего на свете.
– Так почему ты не?.. – Анна не успела закончить вопрос, Себастьян убрал с её шеи волосы и склонился к ней совсем близко, вдыхая её запах.
– Каждый раз, когда я хочу взять твоей крови, я слишком ясно чувствую его присутствие, – думал он, пробуя губами её кожу на вкус. А вслух сказал совсем другое.
– Сейчас не время. Я не хочу лишать тебя сил, они нужны тебе сейчас, как никогда.
– Тогда позже? – спросила она, и Себастьян кивнул, отворачиваясь, чтобы скрыть закипавшие в нем гнев и ревность.
– Твой запах, Александр, – думал он на обратном пути в Париж, смотря в иллюминатор. – Ты бродишь по Москве, я чувствую тебя совсем рядом, но ты не приходишь к ней. Ты раздразнил её прикосновением вечности и оставил её, но зачем? Это так на тебя не похоже, или слишком похоже на тебя? Что же это, твоё хвалёное милосердие или сила твоего разума так издеваются над нами?
– Я должен увезти тебя из Москвы, Анна, – он наконец озвучил вслух принятое им решение. – Должен увезти тебя от него и закончить то, что он начал. И никто, тем более он, не посмеет мне теперь помешать.
Анна глубоко ощущала весь процесс превращения, она была погружена в себя, свои впечатления, обретая с каждой новой порцией бессмертной крови новые способности, воспринимая мир более проникновенно, глубоко, ощущая его до самых кончиков нервов, концов волос, чувствуя, как её мышцы становятся сильнее, тело – более гибким и наполненным невесомым воздухом. Запахи для неё усилились, вкусы обострились, она угадывала эмоции других людей, обоняя их аромат, и иногда предчувствовала события недалёкого будущего. Жажда больше не мучила её внезапными приступами лихорадки, новые порции крови гармонично вливались в её организм, изменяя его, подчиняя его себе. И ей это нравилось.
Софи с недоумением смотрела на подругу. Анна скрывала от неё встречи с Себастьяном, выглядела при этом уверенной в себе и довольной жизнью. Софи знала, что у подруги нет любовника, и предполагала, что это новая работа сделала её наконец счастливой.
И Анна была счастлива. Себастьян рассказывал ей о том, что ждет её через месяц, через полгода, когда превращение наконец совершится. Он предупреждал, что работу придется оставить рано и поздно, и рекомендовал открыть банковский счет, чтобы в будущем жить на проценты с него.
– Все мы так живем, – рассказывал он. – Драгоценности, ценные бумаги, акции – всё это с годами дает хороший приток средств, а с веками – обогащает.
– На что же я буду жить первые сто лет? – смеялась Анна.
– Я буду рядом с тобой, помогать тебе и поддерживать тебя во всем, – отвечал ей Себастьян.
Приняв судьбоносное решение, Себастьян остался в Париже на следующие выходные. Он должен был обдумать всё как следует, и потому предупредил Анну, чтобы она не ждала его. Анна же не смогла уснуть ночью и снова, как раньше, отправилась гулять в одиночестве по пустынным ночным улицам. Только тогда в душе её была пустота, а теперь она чувствовала, как жизнь обретает смысл, стремясь к существованию в небытие. Она уже осмыслила этот парадокс, он ей нравился, она знала, что её первая встреча с Александром была не случайной, была благодарна Софи за то, что та пригласила её в клуб вампиров, где всё началось. Она чувствовала, как тоска по несбывшемуся привела её на тот мост, где судьба сама нашла её, знала, что развязка не за горами, и теперь она снова шла сюда. К чему скрывать, она надеялась, что встретит Александра, надеялась, что он снова возьмет её крови, а она бездумно отдастся этому наслаждению. Ноги сами несли её в ночь, где вампир возьмёт ее и подчинит себе.
На мосту было безлюдно. Анна долго стояла и смотрела на воду. Был уже октябрь, ветер разносил по каналам пожелтевшую листву с деревьев, осеннее небо хмурилось тучами и не пропускало на землю лунный свет. Девушка увидела, что бар еще открыт, и направилась туда.
Там было пусто, бармен убирал бокалы со столов, готовясь закрываться. Анна приветствовала его.
Вампир поднял на нее глаза, а потом жестом пригласил присесть за барной стойкой.
– Я всё передал ему, Анна, но он принял решение. – покачал он головой. – Мне очень жаль. Но я могу приготовить для тебя коктейль.
– Из своей крови? – слабо улыбнулась она.
– Если ты хочешь… Но на самом деле ты хочешь текилы с лимоном.
Она приняла бокал, наполненный жидкостью, из его рук и замерла, разглядывая игру света, преломляющегося в бокале.
– Эти ощущения… – тихо сказала она. – Новое зрение, которое позволяет видеть недоступное человеческому глазу, слух, который позволяет мне уже сейчас улавливать слабые отголоски человеческих мыслей, чувство неуязвимости, которым тебя пропитывает чужая кровь. Скажи, как он мог попытаться лишить меня всего этого?
Бармен внимательно смотрел на нее.
– Искушение, которое овладело тобой, показывает тебе бессмертие только с его привлекательной стороны. А он видит вечность совсем по-другому, и это даёт ему право принимать подобные решения.
– Это уже не имеет значения, – слабо улыбнулась она. – Посмотри на меня внимательно.
– Я вижу, что ты уже почти не человек. Кто же тебя посвящает?
– Если он захочет узнать, пусть придет и спросит сам. – Анна задержалась в баре на несколько минут, допивая свой коктейль, а потом скрылась во мраке ночи.
– Ты опять ускользаешь от меня, Александр, – размышляла она по пути домой. – Но теперь ты должен прийти ко мне, чтобы своими глазами увидеть результат своей постыдной, как ты её сам заклеймил, страсти. То, что должно было свершиться, совершается без твоего участия, и ты не в силах этому помешать.