Buch lesen: "Параллельная реальность"

Глава 1

За окном так и дышало весной. Воздух был тёплым и влажным, а мартовское солнце заливало всё вокруг таким ярким светом, что слепило глаза. Оно играло на потрёпанных зимних сугробах, и мне казалось, что ещё чуть-чуть – и они растают, подарив миру первую травку. Я летела в аэропорт, нетерпеливо перебирая ногами. Целый год! Целый год без моей Аси, без её смеха и безумных идей. Целый год, пока она гонялась за вдохновением где-то в туманной Англии. Мы, конечно, писали друг другу каждый день, но сообщения – это не то. Я ждала именно этого момента – увидеть её, обнять, услышать живой голос.

И вот я увидела её. Ту самую, с пышным пучком волос, из которого уже выбивались непослушные прядки. Моё сердце ёкнуло.

– Ася! – крикнуло что-то внутри меня, и моя рука сама взметнулась в воздух, замахала ей, словно могла сократить эти последние метры, что нас разделяли.

Она обернулась. И я увидела на её лице ту самую, ослепительную, чисто Асину улыбку.

– Ева! – донёсся до меня её голос, и она, скинув с плеча сумку, бросилась ко мне наперерез потоку людей.

Мы сшиблись в объятии, как два корабля после долгой разлуки. Я обняла её так крепко, что, кажется, могла и сломать.

– Наконец-то! – выдохнула я, отстраняясь, чтобы взглянуть на неё – живую, настоящую. – Я без тебя с ума сходила! Как перелёт? Не умираешь от усталости?

– Всё прекрасно, – рассмеялась она, и её глаза сияли точно так же, как солнце за окном. – Я скучала так, что слов нет.

Я поймала её взгляд и не смогла сдержать хитрой улыбки. Взяв её за руку, я потянула за собой.

– Тогда пошли скорее! Здесь тебя ждёт кое-что особенное. Очень особенный сюрприз.

– Сюрприз? – её брови удивлённо поползли вверх, а в глазах загорелись весёлые огоньки любопытства. – О чём ты?

– Это сюр-приз! – с наслаждением растянула я, чувствуя, как переполняюсь радостным предвкушением. – Увидишь всё сама!

Мы выскочили на подъездную дорогу аэропорта, и я поймала такси, пока Ася, ошеломленная встречами, стояла с сияющими глазами. Едва мы устроились на заднем сиденье, как её прорвало. Она говорила без остановки, перескакивая с темы на тему, а я слушала, уткнувшись подбородком в плечо подруги и чувствуя, как от восторженной болтовни вибрирует все её тело.

– Ты не представляешь, Ева, – её пальцы вырисовывали в воздухе невидимые эскизы, – свет в лондонской мастерской был совершенно иным! Мягкий, рассеянный, идеальный для работы с акварелью. А наш наставник, мистер Олдрич, такой эксцентричный, в неизменном берете… Он заставил меня по-новому увидеть цвет. Я, кажется, наконец-то поняла, как писать отражения в воде!

Я слушала, завороженная. Это была та самая Ася, с которой мы когда-то, в далекой младшей школе, склеили наши первые пальцы краской, рисуя смешного кота на школьном конкурсе. Мы прошли бок о бок через все: художественные кружки, мучительные экзамены в институт, первые творческие муки. Потом наши пути на время разошлись: её невероятный талант к цвету и пространству увел в дизайн интерьеров, а мое увлечение прекрасным плавно перетекло из рисования в фотографию. Но какая разница, кисть у тебя в руках или фотоаппарат? Мы всегда говорили на одном языке – языке творчества. И сейчас, слушая ее, я ловила себя на мысли, что скучала не только по ней, но и по этой частичке себя, по этому общему миру, который мы когда-то создали.

Таксист резко затормозил у знакомого дома. Мы, как сорвавшиеся с цепи, взлетели по лестнице. Руки дрожали, когда я вставляла ключ в замочную скважину – тот самый, который мне дала её мама. Дверь открылась, и на секунду в прихожей воцарилась тишина. И тут же её разорвал оглушительный, радостный хор:

– С ПРИЕЗДОМ!

Из гостиной, сияя улыбками, высыпала толпа – бабушка в нарядном фартуке, мама и папа с воздушными шарами, наши общие друзья. Ася застыла на пороге, а потом её просто смыла волна объятий, поздравлений и смеха.

– Спасибо… – её голос дрогнул, и она уткнулась в плечо мамы. – Я так скучала!

– Доченька, мы без тебя, как без рук, – мама Аси, не скрывая слез, сжала её в объятиях. – Но хватит стоять в прихожей! Прошу всех к столу!

Мы хлынули в столовую, где нас ждал настоящий пир. Стол, заставленный тарелками с салатами, запеканкой и домашними пирогами, прогибался под тяжестью угощений. Воздух гудел от голосов, звенел бокалами. Все наперебой расспрашивали Асю о Лондоне, а она, сияя, как тот самый мартовский день, делилась историями, и я с гордостью ловила её взгляд.

Когда праздник подходил к концу, я поняла, что могу откланяться. Моя подруга была дома, в центре своего маленького мира, и это было самое главное. Я тихо обняла её на прощание и вышла на улицу.

Ночь была тихой и по-весеннему мягкой. Я пошла пешком, наслаждаясь свежестью и тишиной после шумного праздника. В голове сами собой всплывали воспоминания: как мы вдесятером рисовали один плакат, как Ася отчаянно спорила с преподавателем о композиции, как она впервые принесла свой проект интерьера… И вот теперь – Лондон, стажировка, новый опыт. Я шла и улыбалась. Было чувство глубокой, спокойной радости и уверенности, что каким бы ни был наш творческий путь, мы всегда будем поддерживать друг друга. Все было правильно. Все было на своих местах.

А я тем временем нашла себя в фотографии. Тяга к творчеству жила во мне всегда – с тех самых пор, как в детском саду мои неумелые, но яркие рисунки первыми попадали на стенд. С годами краски и карандаши постепенно уступили место другому инструменту – фотоаппарату, он стал моей новой кистью, а реальный мир – бесконечным холстом. Теперь я ловлю свет, ловлю моменты, превращая обыденность в нечто волшебное.

Мне безумно нравится то, чем я занимаюсь. К каждому проекту я стараюсь подойти не просто как техничный исполнитель, а как творец, вкладывая в кадр частичку своей души. Пока что я работаю в местной фотостудии, набираюсь опыта, но в глубине души лелею мечту когда-нибудь распахнуть двери собственного пространства, наполненного светом, уютом и безграничными возможностями для творчества.

С этими светлыми мыслями я и не заметила, как ноги сами принесли меня к дому на нашей тихой, уютной улице. Она была как будто из другого времени – ряд аккуратных двухэтажных домиков, выстроившихся вдоль тротуара, словно добропорядочные соседи. Каждый дом был похож на другой, как братья-близнецы: под черепичными скатными крышами, с высокими, почти до пола, окнами, в которых приветливо горел вечерний свет. Небольшие, чисто символические оградки отделяли личное пространство от общего. За этими невысокими заборчиками угадывались крошечные палисадники, где ещё спали набухшие от мартовской влаги прошлогодние цветы и деревья. У меня во дворе была яблоня, под которой стояла старая скамья.

Я была уже почти у своей двери, зажав в ладони ключ, когда к тротуару плавно, почти бесшумно, подкатила знакомая машина. Из неё, устало поправляя дужку очков, вышел мой отец, его лицо было освещено мягким светом уличного фонаря.

– Папа? – удивлённо спросила я, опуская руку с ключом. – Что ты здесь делаешь?

Он мягко улыбнулся, притворяя дверцу машины.

– Привет, дочка. Встретила Асю?

– Да, – кивнула я, делая шаг навстречу.

– Как всё прошло?

– Замечательно! – ответила я, но тут же, нахмурив брови, повторила: – Так зачем ты приехал?

Отец задумчиво провёл рукой по сумке.

– Ты знаешь, мы с мамой перебирали кое-какие вещи в доме, хотели выбросить. Я нашел старенький фотоаппарат дедушки.

– Правда? – моё сердце ёкнуло, и я невольно потянулась к его сумке.

– Зная, как ты любишь это дело, решил не откладывать на потом и сразу привезти тебе его, – объяснил он, доставая объёмную сумку.

– Вот это да! Спасибо, папа, – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Пойдём, посмотрим?

– Пойдём, – согласился он, и я поспешила открыть дверь.

Мы вошли в прихожую. Я включила свет, сбросила куртку, а отец, медленно сняв обувь, прошёл в гостиную. Он бережно поставил сумку на журнальный стол, расстегнул молнию и вынул оттуда чёрный, потрёпанный временем фотоаппарат, аккуратно положив его на столешницу. Потом из сумки он стал доставать и другие предметы, выстраивая их в ряд: пачку фотобумаги, красно-оранжевую лампу, стальные щипцы, потрескавшийся термометр, пожелтевшие резиновые перчатки.

– Помнишь, как ты, совсем маленькая, с дедушкой проявляла фотографии? – спросил он, глядя на меня поверх очков.

Я присела на диван, протянув руку и касаясь пальцами прохладного корпуса камеры.

– Конечно, помню. Мне тогда было лет пять, наверно?

– Да, шестой годик шёл, – кивнул отец, опускаясь в кресло напротив.

– Мы закрывались с дедушкой в «красной комнате», чтобы никто не вошел, – мои глаза блуждали по потолку, восстанавливая картины прошлого. – Когда на белой бумаге в растворе медленно, как призрак, проявлялось изображение… это казалось для меня самым настоящим волшебством.

– Ты в него пошла, – тихо сказал отец. – Он тоже очень любил фотографировать.

Я грустно улыбнулась, сжимая фотоаппарат в руках, ощущая его вес и историю.

– Жаль, что его с нами больше нет.

Отец молча встал, подошёл ко мне, обнял за плечи и крепко, по-отцовски, прижал к себе. Я прикрыла глаза, находя утешение в этом объятии.

– А ещё я помню один момент с детства, – продолжила я уже спокойнее, высвобождаясь из объятий и снова глядя на сокровища на столе.

– Какой? – спросил отец, возвращаясь в кресло, его взгляд стал тёплым и заинтересованным.

– Мы с дедушкой гуляли по улице. Вроде бы это было в нашем парке, и в то же время казалось, что нет. Это я смутно помню. Мы сели с ним на лавочку покушать мороженое. К нам подбежал мальчик светленький, старше меня на несколько лет. У него в руках был цветок – ромашка. Он дал его мне и сказал: «Ещё увидимся». Улыбнулся и убежал. После этого я его больше не видела.

– Вы с дедушкой любили ходить гулять вместе. Он мне тоже рассказывал эту историю. Ты потом долго спрашивала про этого мальчика.

Но больше он не появлялся.

– Хотелось бы мне его встретить. Я, наверное, его не узнаю, если увижу.

– Ну да. Наверное. Ладно, дорогая моя, я поеду. Мама твоя наверняка заждалась.

– Хорошо. Спасибо, папа. И маме привет передавай.

Проводив отца, я аккуратно, будто святыню, положила вверенный мне фотоаппарат в свою прикроватную тумбочку, проведя пальцами по его кожаной крышке перед тем, как закрыть ящик.

Переделала неотложные домашние дела, быстро протерев пыль и загрузив посудомойку, затем приняла долгую горячую ванну, погрузившись в пену с головой. И вот уже устроилась в постели, укутавшись в одеяло и взяв в руки книгу, как на прикроватном столике зазвонил телефон. На экране мягко сияло имя Аси.

– Ева? Не спишь? Чем занимаешься? – её голос звучал приглушённо, по-домашнему уютно, и я услышала, как на заднем плане шуршит одеяло.

– Уже в кровати, – ответила я, откладывая книгу в сторону и удобнее устраиваясь на подушке. – А ты?

– Я тоже, – сказала Ася, и в её голосе послышался зевок. – Слушай, давай завтра встретимся? Ты же не работаешь?

– Да, завтра свободна, – кивнула я, хотя знала, что она не видит, и улыбнулась в темноте. – Это отличная идея! Куда думаешь пойти?

– Может, в наше кафе? – предложила она, и я представила, как она лежит, уставившись в потолок. – Пообедаем, как раньше, поболтаем…

– Обязательно! – с энтузиазмом ответила я, переворачиваясь на бок. Я очень соскучилась по нашим разговорам.

– И я, – тихо сказала Ася, и в её голосе скользнула тёплая нота. – Ну, тогда до завтра. Спокойной ночи, Ева.

– Спокойной ночи, Ась, – прошептала я, уже чувствуя сладкую тяжесть сна. – Сладких снов.

Я положила телефон на тумбочку, рядом с фотоаппаратом, устроилась поудобнее в мягких подушках и закрыла глаза. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь ровным тиканьем часов, но внутри всё пело. После встречи с подругой настроение было удивительно светлым и безмятежным, словно после долгого дождя, когда солнце заливает всё вокруг тёплым, ясным светом. На душе было спокойно и радостно, будто вернулась на своё место важная часть жизни, и теперь мир снова обрёл равновесие. С этим чувством тихого счастья и лёгкой улыбкой на губах я постепенно погрузилась в сон.

ГЛАВА 2

Открыв глаза, я поняла, что стою на незнакомой улице. Был ясный день, солнце ласково прикасалось к моей коже, но в воздухе витала странная, неестественная тишина. Я медленно поворачивалась вокруг себя, пытаясь понять, где нахожусь. Высокие безликие здания тянулись ввысь, их окна были пусты и темны. Ни души вокруг, ни звука – только моё сердце, отчаянно стучащее в груди.

– Где я? – прошептала я, и эхо разнеслось по пустынной улице. – Как я здесь оказалась?

Внезапно мир ожил. Один миг – и улица наполнилась людьми, машинами, звуками. Кто-то торопливо проходил мимо, кто-то ругался у подъезда. Я замерла в растерянности, не в силах осознать эту мгновенную перемену.

Где-то вдали послышалась полицейская сирена, и в тот же момент чья-то сильная рука схватила меня за запястье. Незнакомец притянул меня к себе, и его губы коснулись моих. Это было легкое, почти невесомое прикосновение, но по всему телу разлилось странное тепло, будто что-то давно забытое и важное вернулось ко мне.

– Ещё увидимся, – произнёс он, отстраняясь. Его улыбка была одновременно нежной и загадочной.

Прежде чем я успела что-то сказать, он скрылся в толпе. Я осталась стоять, всё ещё чувствуя на губах тепло его поцелуя. Люди вокруг продолжали спешить по своим делам, словно ничего не произошло. И тут до меня дошло – возможно, этот поцелуй был лишь прикрытием, способом скрыться от полиции. От этой мысли стало горько и обидно, ведь никогда ещё я не испытывала ничего подобного.

Попытки заговорить с прохожими оказались тщетны. Меня будто не видели, не слышали. Я металась между людьми, крича:

– Меня кто-нибудь видит? Слышите меня?

Но всё было бесполезно. Тогда я подошла к скамейке и опустилась на неё, закрыв лицо руками. Мысли хаотично летали в голове.

– Так… но он же меня видел, – прошептала я, пытаясь успокоить дрожь в руках. – Куда он убежал?

Закрыв глаза, я почувствовала, как меня начинает затягивать в тёмную пустоту. «Это сон?» – успела подумать я, прежде чем полностью погрузиться во тьму.

Резко открыв глаза, я обнаружила себя в собственной постели. Лицо было влажным от пота, сердце бешено колотилось. Комната была залита утренним светом, всё было на своих местах.

– Сон? – прошептала я, прижимая ладони к горящим щекам. – Но он казался таким реальным…

Даже сейчас, сидя на кровати, я всё ещё чувствовала на губах призрачное тепло того поцелуя, а по спине бежали мурашки. Этот сон не хотел отпускать, оставляя после себя странное чувство – смесь страха, тоски и непонятной надежды, будто в той незнакомой улице и в глазах того парня скрывалась какая-то важная тайна, которую мне только предстоит разгадать.

Днём мы встретились с Асей у кафе и, обменявшись быстрыми объятиями, пошли внутрь, выбирая столик у окна. Заказав еды и откинувшись на спинку стула, я спросила, играя с соломинкой в стакане с водой:

– Чем планируешь заняться завтра?

– Пойду на работу, – ответила Ася, уверенно поправляя салфетку рядом со своей тарелкой.

– Уже? – удивилась я, отставив стакан. – Ещё не успела приехать и сразу на работу?

– Я отдохнула, – пожала она плечами, но в её глазах блеснул знакомый деловой огонёк. – Хочу уже приступить к работе. А ты?

– Я тоже завтра на работу, – вздохнула я, с тоской глядя в окно. – Отпуск мне не дают, так как заменить некем.

– Может, поищешь другую работу? – мягко предложила Ася, наклоняясь ко мне через стол.

– Городок у нас небольшой, сама знаешь, – махнула я рукой. – И хороших компаний по пальцам пересчитать. Я уже пробовала рассылать резюме, но всё безуспешно. Идти работать в другую фотостудию – не вижу смысла. Ты же знаешь, о чём я мечтаю, – добавила я тише, опуская взгляд на свои руки. – Но для этого нужны деньги, которых у меня нет.

– Конечно, знаю, дорогая моя, – Ася протянула руку и накрыла мою ладонь своей, успокаивающе. – Может, стоит попробовать, прийти к этому по-другому?

– Как? – подняла я на неё глаза, в которых мелькнула искра надежды.

– Знаешь, что я думаю? – Ася оживилась, её голос зазвучал убедительнее. – Стоит сделать акцент на семейной фотографии. Раскрутим тебя в этом направлении, – она сделала небольшой, но энергичный жест рукой. – Поверь, твои работы никого не оставят равнодушным, и у тебя выстроится очередь из желающих.

– Я уже подумывала об этом, – кивнула я, но тут же нахмурилась. – Для этого нужен хороший фотоаппарат. Мой, старенький, не совсем подходит для этого.

– Хорошо, – Ася откинулась, сложив руки, будто приступая к разработке плана. – Значит, первый шаг – это купить фотоаппарат получше.

Хотя, когда ты фотографируешь наши встречи, они получаются очень хорошо и на старенький фотоаппарат. Фотографии правда классные, – улыбнулась она, глядя на меня с восхищением.

Ася пристально смотрела на меня, но я её будто не слышала, уставившись в пространство, где таял лёд в моём стакане.

– Ева! – окликнула она, слегка щёлкнув пальцами перед моим лицом. – Ты слышишь, что я говорю?

– Что? – вздрогнула я, моргнув. – Прости, я задумалась.

– Где ты летаешь? – спросила Ася, с любопытством наклонив голову. – О чём думаешь?

– Меня мучает сегодняшний сон, – призналась я тихо, обнимая себя за плечи.

– Какой? – её брови удивлённо поползли вверх.

– У тебя было такое, что, проснувшись, казалось, будто ты была в другой реальности? – спросила я, вглядываясь в её лицо, ища понимания.

– Не припомню, – задумчиво покачала головой Ася. – А что?

– Сегодня у меня было такое ощущение, – прошептала я, отводя взгляд к своим пальцам, теребящим салфетку. – Я видела странный сон. Он казался таким… реальным. Я чувствовала каждую мелочь, происходящую со мной.

– Расскажи, – мягко, но настойчиво попросила Ася, устроившись поудобнее, всем видом показывая, что готова слушать.

И я рассказала всё, в мельчайших подробностях, временами закрывая глаза, чтобы лучше вспомнить детали. Ася, выслушав меня, подперла подбородок рукой и подытожила:

– Я думаю, тебе не хватает положительных жизненных эмоций.

– Знаешь, – резко возразила я, встретив её взгляд, – моя душа целый день ищет этого парня здесь. Он был в моем сне. А ощущение – будто наяву. Как это можно объяснить? – голос мой дрогнул. – И положительные эмоции здесь ни при чём.

– Как он выглядел? – спросила Ася тихо, её взгляд стал сосредоточенным и серьёзным, будто она решила помочь разгадать эту загадку.

– Он… выглядел… – я задумалась. – Я… не помню. Мне запомнился поцелуй и его слова «ещё увидимся». Но… он точно был мне знакомым.

– Может, тебе просто не хватает мужского внимания?

– Ася! Я же серьезно.

– Так я тоже серьезно. Тебе скоро двадцать пять лет, а у тебя даже парня нет.

– Ты же знаешь, что мне некогда о них думать. У меня много работы.

– Ну, значит, совмещай приятное с полезным. Ищи на работе парня. К тебе же много приходит клиентов фотографироваться.

– Ася…

– Ладно. Не обижайся. Я, наоборот, хочу для тебя лучшего.

– Я знаю. И всё же, что мне делать?

– Ева, это всего лишь сон.

– Но почему меня так тянет к нему?

– Я уже предположила, тебе мой ответ не понравился.

– Ладно, проехали. Может, ты и права.

Мы посидели ещё какое-то время и отправились по домам.

Утро началось с ощущения, будто внутри порхают бабочки. Я проснулась сама, без будильника, и с лёгкостью подскочила с кровати, словно пушинка. После освежающего умывания и лёгкого завтрака я парила по комнате, собираясь.

Подойдя к шкафу, я без раздумий достала своё самое воздушное платье – то самое, в котором чувствуешь себя невесомой. Надев его, я подпрыгнула перед зеркалом, чтобы посмотреть на себя со всех сторон. Отражение улыбалось мне в ответ счастливой, сияющей улыбкой.

– Какое красивое. Странно, почему раньше оно мне казалось не очень хорошим?

Завязав волосы в хвост, я ещё раз посмотрела на себя. Потом распустила волосы, они светлыми локонами упали на плечи.

– Вот так намного лучше.

Надев пальто, я отправилась на работу. На улице светило солнце. И от остатков снега было очень ярко. Шагая по улице, я поймала себя на том, что у меня отличное настроение. И я задумалась. «Интересно, чему я так радуюсь? У меня опять какое-то ощущение странное. Вроде бы сегодня не видела снов. Но что-то радует меня». С этими мыслями, я не заметила, как добралась до работы. Там меня уже ждал начальник.

– Борис Аркадьевич?

– Здравствуйте, Ева. Опаздываете?

– Здравствуйте. Вообще-то ещё пять минут до открытия.

– За это время ты успеешь всё сделать?

– А у нас что, в очереди люди столпились? Вроде нет никого.

– Не умничай. Нужно приходить за тридцать минут на работу. Послушай, девочка, у меня есть кем тебя заменить. Будешь опаздывать, я так и сделаю! – Пригрозив мне указательным пальцем, он вышел.

Я фыркнула и скорчила гримасу за его спиной.

– Всё настроение испортил с утра. Я и сама могу уволиться. И вообще, если есть кем меня заменить, почему я в отпуск не могу уйти? – Я нахмурилась, будто туча закрыла солнце.

Так и прошёл этот неспешный, почти ленивый день. Клиентов было совсем мало, и после завершения рабочей смены меня неудержимо потянуло на прогулку. Моя студия находилась всего в паре шагов от набережной, и я не смогла устоять, чтобы не завернуть туда. Да и вид воды – пусть даже сейчас река скована льдом – всегда обладал магической силой утихомиривать мои тревоги и возвращать душевное равновесие. Здесь, наедине с холодным простором, я могла наконец перевести дух и разложить все свои мысли по полочкам. На набережной было безлюдно, так как в такое время мало кто гулял.

Я прихватила с собой верный старенький фотоаппарат – на разведку новых локаций. Меня давно преследовала одна заветная цель: поймать в объектив те самые неуловимые «предсумеречные лучи». Сделать это невероятно сложно: нужно поймать миг, когда солнце, уже готовое скрыться, пробивается сквозь облака или гущу ветвей, и свет преломляется в воздухе, создавая видимые, почти осязаемые столпы света.

И сегодня сама природа была на моей стороне. Небо затянуло тяжёлыми, бархатистыми облаками, но на самом горизонте, там, где день встречался с ночью, оставалась узкая щель. Сквозь неё и прорывались последние лучи, словно выкованные из чистого золота. Это было завораживающее зрелище: с одной стороны нависала свинцовая, почти черная туча, с другой – холодные оттенки угасающей лазури и серого пепла, а между ними горела узкая, но ослепительно яркая полоса заката. Она и была источником тех самых лучей – длинных, торжественных, будто прощальный аккорд уходящего дня. Я замерла, затаив дыхание, стараясь впитать каждую секунду этого хрупкого совершенства.

Я подошла к деревьям, скользя взглядом по переплетению ветвей, чтобы сделать несколько снимков через листву.

Нашла удачное место, где солнечные лучи пробивались сквозь зелень живописными лучами, и приготовилась сделать кадр, прильнув глазом к видоискателю.

Как вдруг зазвонил телефон, резко разорвав тишину и заставив меня вздрогнуть.

От испуга я инстинктивно нажала на спуск, но рука дрогнула, и я «поймала зайца» – засветила кадр ярким солнечным лучом, попавшим прямо в объектив.

С досадой вздохнув, я опустила фотоаппарат и вытащила телефон из кармана куртки. Звонила Ася.

– Алло, – сказала я, всё ещё с сожалением глядя на испорченный кадр на экране фотоаппарата.

– Ну ты где, Ева? – прозвучал в трубке её весёлый голос.

– На набережной, – ответила я, медленно поворачиваясь и прислоняясь спиной к стволу дерева.

– Что ты там делаешь? – с любопытством спросила Ася.

– Фотографирую, – пояснила я, снимая крышку с объектива и убирая фотоаппарат в сумку.

– Я думала, ты ещё на работе, – удивилась она.

– Сегодня закончила работать пораньше, – сказала я, начиная медленно двигаться по дорожке в сторону выхода.

– Я стою возле твоей фотостудии, – сообщила Ася, и на фоне послышался шум проезжающих машин. – Давай встретимся. Пойдем, поужинаем.

– Хорошо, – согласилась я, ускоряя шаг. – Встретимся в кафе возле моей работы. Жди, скоро буду.

Я положила телефон в карман и, поправив сумку с фотоаппаратом на плече, почти побежала по аллее, спеша на встречу.