Buch lesen: "Затмение Цветочной Луны"

Повесть №1

Пролог

Цвет облаков

Помрачнел и стал таков,

Словно их кто грязной жижей облил.

Смел был наш «Бриг»,

Но, издав испуга вскрик,

Он помчал без руля и ветрил.

Волны судно бьют,

Вихри песни бурь поют,

Скалы грозно из бездны встают,

Ну а ты, раз всё решил,

То пугаться не спеши,

В бурях твёрдость проявляй своей души!

Строки из песни «Курс на Край Земли» (автор песни: Олег Спицын) – альбом №3 «Странствующие менестрели»

Уважаемые читатели, пролог к повести №1 "Затмение Цветочной Луны", по сравнению с прологами к четырём последующим Историям, мне пришлось написать более развёрнуто.

Начнём с того, что в повествовательной пенталогии я веду рассказ о службе и морских походах моряков подводного флота времен заката СССР. Говоря точнее, конца эпохи генсека КПСС Леонида Ильича Брежнева. Но только не подумайте, что на такую тему меня вдохновили приключенческий роман Платова «Секретный фарватер» и (или) художественный фильм Чигинского «Первый после Бога». Каюсь, но должен признаться, что роман Платова я не читал, а фильм Чигинского видел лишь небольшими фрагментами. Знаю лишь одно и уверен лишь в том, что капитан 3 ранга Маринеско Александр Иванович, легендарный командир подлодок М-96 и С-13, был действительно героическим моряком-подводником, а о его подвигах, сложном характере и непростой судьбе я осведомлён в основном из документальных хроник. О романе Платова только одно могу сказать: раз читателям он нравится, то это уже хорошо. А так, думаю, что в основном это художественный вымысел, возможно, построенный на каких-то имеющих место реальных фактах. Что касается моей пенталогии (пяти повестей), то она автором, отслужившим как раз в те времена на подводном флоте, ещё и подробно написана по рассказам непосредственных участников произошедших событий. И большей частью по воспоминаниям одного из моих друзей. Мы с ним договорились называть его Алик (флотский позывной Бенгалик). Насколько автор повестей может судить, в каких-то «сказочных фантазиях» он ранее никем замечен не был. Кстати, мой друг обещал мне не обижаться, если вдруг моя авторская интерпретация его в чём-либо не устроит.

Главные герои «Морских повестей» по мере развития сюжетов, кроме ответственного несения воинской службы (подчёркиваю это предложение) в походах по морям и океанам, проводят время службы и на береговых базах. И так выходит, что по разным причинам, порой на свой страх и риск, уходят с баз в самоходы (или самоволки – кому привычней такое армейское словосочетание) и вообще во время службы попадают в многочисленные передряги и в разнообразные приключения, противоречащие воинским уставам и положениям.

Информация для читателей: все персонажи пяти повестей названы по их действительным именам. Но часто вместо фамилий матросов я писал их прозвища или позывные (такой принцип касался не только одного Алика), ведь в повестях речь идёт о военных моряках, ветеранах холодной войны с блоком НАТО. Фамилии представителей командования изменены. Командиры подлодок и бригад ПЛ нашего подводного Тихоокеанского флота, уходя на своих подводных кораблях в дальние океанские походы реально продолжали дело Маринеско, Щедрина и других героев Великой Отечественной войны, неся боевую службу на передовых рубежах государства. Вины их нет в том, что могучий флот, в дальнейшем был фактически уничтожен «демократическим строем» во главе с Горбачевым, а затем и Ельциным. ВС России уничтожались по прямой указке «экспертов» НАТО. Военные корабли, подводные лодки, впрочем, как и остальная передовая ракетная, полевая армейская и авиационная техника страны, с благословения российской либеральной власти безжалостно «дербанились» всяческими «мутными» коммерческими структурами и за бесценок продавались за рубеж. Но я, как бывший матрос, и пишу в основном о матросах, простых ребятах, кого знал, с кем служил и с кем дружил. Так что, уважаемые читатели, написать эти повести было моей обязанностью, как человека, владеющего определённой информацией и наделённого литературными способностями. К тому же учитывалась и горячая просьба моего флотского друга, главного корабельного старшины Владимира Атясова, к нашему большому горю безвременно покинувшему этот бренный мир из-за недавнего ковида.

Ещё кое-какие разъяснения. В своих ранних литературных трудах я уже касался некоторых приключений Алика. Дело в том, что с десяток лет назад, до работы над повестями, я попытался написать пенталогию романов под общим названием «Курс на Край Земли». Но теперь в тексте этих ранних романов мне, как автору, многое перестало нравиться, ведь тогда у меня ещё не было такого опыта работы со словом, к тому же писать и редактировать романы гораздо труднее, чем небольшие произведения. А ведь ваш «романический автор» тогда самонадеянно решил их творчески объединить ещё и с текстом песен своих же авторских музыкальных альбомов. В результате мне все свои силы и время пришлось посвятить огромной работе над песнями. К настоящему времени уже сочинено и записано 14 авторских альбомов – 170 песен, в числе которых несколько инструментальных композиций (я посчитал и несколько перепетых песен – в иной аранжировке). Причём большинство песен записано в высоком качестве, с участием профессиональных музыкантов. Но, в конечном итоге, вышло так, что мне для завершения работы над романами времени и энергии уже не хватило.

Возможно, дело обернулось не совсем в худшую сторону. В конце концов, спустя приличный промежуток времени с момента написания романов, я и решился взяться за повести, как за самый реалистичный жанр. Но и в эти свои прозаические произведения также решил включать фрагменты стихов из своих песен. Они в настоящее время там присутствуют в виде эпиграфов, что стоят перед вступлениями к каждой из повестей и в начале их некоторых кульминационных глав, художественным образом, а порой и с юмором раскрывая суть происходящего. Эпиграфы часто использовались мировыми писателями-классиками в своих прозаических произведениях. Только эти классики чаще брали стихи и афоризмы от других авторов да строки из народных баллад. Но если автор этих повестей, как вы уже знаете, многие годы своей жизни был самодеятельным поэтом-песенником и пробовал сочинять композиции в различных стилях музыки, то, сами понимаете, было бы грешно не использовать свои поэтические и композиторские способности и в прозаических произведениях.

Небольшие пояснения по сюжетам повестей пенталогии: в своих работах мне пришлось вести рассказ о том, с чем часто сталкивались (и, возможно, сталкиваются до сих пор) призывники на флоте в первый год службы, и что на флоте называется словом «годковщина» – в отличие от понятия «дедовщина», принятого в сухопутных войсках. О дедовщине ничего сказать не могу, потому что не «изучал» её изнутри, как годковщину. В принципе, это флотское понятие многогранно. Если этим словом называть требовательность старослужащих моряков по отношению к молодым матросам, то порой не сразу и разберёшь, где произвол, а где радение о дисциплине. Думаю, что в каких-то аспектах службы эта самая пресловутая годковщина даже необходима. Вот приходит служить на флот молодёжь с гражданки. Многие индивидуумы полны самомнения, эгоизма, а порой и элементарной лени (это, естественно, не ко всем относится). Выходит, что иногда без жёстких внушений и наказаний некоторым людям, пришедшим с гражданки, прописные флотские истины и понятия просто не дойдут до ума и сердца. И, если это происходит без перегибов и унижений человеческого достоинства, то всё идёт только на благо Отечеству.

Возьмём, к примеру, подводную лодку Б-213 (произносится: Буки – Двести тринадцать) из состава девятнадцатой бригады, о которой я в основном рассказываю в повестях (а также о службе на подлодке Б-397). Её экипаж, на взгляд стороннего наблюдателя, долгое время являлся эталоном воинского порядка и дисциплины. Старослужащие моряки, отслужившие на флоте два и два с половиной года (в советских ВМС их называли «подгодками» и «годками») этой команды постоянно старались держать более молодые призывы в ежовых рукавицах, но без перегибов. Однако, когда подлодка перестаёт выходить в море, то и морская служба переходит в некую «береговую фазу». И, чтобы молодёжь подлодки не расслаблялась, «власть предержащие» порой начинают использовать своё более высокое положение просто ради подавления чужой воли. Что и стало происходить на Б-213. Призыв командира отделения мотористов Вениамина Шунтова постепенно потерял ощущение реальности. Даже став «дембельским», этот призыв продолжал свои «годковские замашки», которые шли вразрез с традициями флота. Но за эти замашки дембеля Б-213, в конце концов, и поплатились бунтом матросов многочисленного призыва, которые были на год их моложе и с кем матрос Алик-Бенгалик (более молодого призыва) за полгода службы на подлодке крепко подружился. А потом обстоятельства сложились так, что он и сам поднял «Бунт одиночки на подводном корабле». Но обо всём этом далее подробно рассказывается в этой повести.

Только, друзья, читая книгу, имейте в виду, что образы её персонажей подаются исходя из восприятия главного героя, тогда ещё молодого матроса, который, чего греха таить, долгое время был злостным нарушителем воинской дисциплины. В последующих повестях будет видно, что, по мере прохождения службы, он своё отношения поменял – как ко многим действующим лицам этих Историй, так и в целом к самой службе на флоте.

Ну что ж, уважаемые читатели, с прологом к Истории пора заканчивать и уже переходить непосредственно к повествованию. И, для начала, мы с вами окажемся в расположении четвёртой бригады подводных лодок (в дальнейшем – ПЛ), что базировалась на берегах бухты Золотой Рог портового города Владивостока, истинной жемчужины Приморья и всего Дальнего Востока России.

Глава 1. «Чёрный мичман» и «Поросячий глаз»

Усталая команда большой дизель-электрической торпедной подводной лодки Б-213 (лодка «чёрная дыра» советского 641 проекта, по классификации НАТО – "Фокстрот") мирно спит в кубрике, предоставленном в её распоряжение командованием четвёртой бригады. Дело в том, что базовый кубрик этой лодки стоит на берегу бухты Малый Улисс, в расположении девятнадцатой бригады ПЛ, а это довольно далеко от подлодки, ремонтирующейся в заводе.

А кубрик, где почивает команда, находится в расположении четвёртой бригады подводных лодок класса «С», на втором этаже одного из зданий старинной постройки, куда полгода назад Алика и четырёх его новых товарищей, тогда только что окончивших Учебку Отряда Подводного Плавания, привёл старшина команды РТС Б-213 мичман Белов.

Итак, к началу данной Истории её главный герой отслужил на Тихоокеанском флоте уже около года: полгода службы в Учебном Отряде плюс полгода на подлодке. Время службы Учебки ушло навсегда, оставшись лишь в памяти матроса Алика-Бенгалика. Воспоминания об Учебке несли с собой чаще положительные эмоции, чем отрицательные. Там, среди курсантов-метристов, у него было много верных друзей; у начальства он был на хорошем счету, всё у него по службе складывалось неплохо. Однако вторые полгода службы, уже на действующем флоте, оказались тяжёлыми. Надо признать, что Алик угодил на Б-213 по собственной инициативе, легкомысленно поверив рассказу своего сослуживца по учебной роте Сергея Ариста о некой «легендарной» подлодке, которой предстояло в скором времени романтичное дальнее плавание по Южным морям.

Как вы, уважаемые читатели, догадались, Арист вёл речь о той самой Б-213. Однако он перепутал по времени одно важное обстоятельство: эта лодка не могла в скором времени пойти в такой поход, так как совсем недавно из него возвратилась. В настоящее время ей уже требовались не походы по морям и океанам, а капитальный ремонт в заводе. Эта путаница негативно сказалась на судьбе романтика Бенгалика. Оставшись на плацу Учебки последним из курсантов своей роты, он вдруг услыхал насмешки товарищей по Учебному Отряду из других рот, отпускаемые в адрес мичмана с Двести тринадцатой подлодки, сновавшего между курсантами и тайком набиравшего «рекрутов» на свою "Ело Субмарин" (ремонтирующаяся лодка была жёлтого цвета). Молодой метрист тогда преградил путь этой «личности» и с энергией, достойной лучшего применения, напросился в воинскую часть, которую эта «личность» представляла.

Нет, тут нет опечатки. Этот мичман для нашего героя действительно являлся противоречивой личностью: во-первых, он скрыл от Алика истинное положение «лодочных» дел; во-вторых, наш романтик тогда не знал, что матросы Б-213 дали этому человеку прозвище "Чёрный мичман", как приносящему беды любому, кто с ним хоть каким-то образом контактировал. Вот и на Бенгалика сразу же, буквально в первые дни и ночи службы на Б-213, беды посыпались как из рога изобилия. И если у других молодых матросов служба состояла из чередования светлых и тёмных полос, совсем как на их тельняшках, то Бенгалика как будто нарядили в чёрный танкистский комбинезон. Видно, чем-то досадил он тайным силам, которые временами подспудно правили «флотским балом»! Никто до конца не знает, был ли в действительности Чёрный мичман (по фамилии Белов) апологетом этих сил, но он оказался старшиной команды РТС Б-213, то есть одним из начальников радиометриста с позывным Бенгалик, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Кроме того, командир отделения метристов, старшина первой статьи Антон Шахов (Шах), имел в команде непримиримого врага в лице моряка своего же призыва – командира отделения мотористов Вениамина Шунтова. Главными «человеческими» особенностями этого Вени Шунтова были тучность (похоже, хорошо отъелся в дальнем плавании!), невероятная злопамятность, маленькие злобные глазки невразумительного цвета и тёмно-рыжий цвет волос. Сочетание цветов и габаритов просто ужасающее! И вот, не имея реальных возможностей причинять зло своему годку Шахову, комод мотористов задумал по полной программе отыграться на его молодом подчинённом. Причём делал это с поистине кабаньей свирепостью и упорством, за что, да и за многое другое, получил от молодого метриста меткое прозвище: "Поросячий Глаз". Ну а какое ещё погоняло, скажите, могло быть достойным такой откровенно недостойной личности? Если бы Бенгалик назвал эту личность, к примеру, Соколиным Глазом, то над таким «позывным» стали бы угорать даже мокрые куры, а не одни только грязные свиньи. Да и старина Фенимор Купер в гробу точно бы перевернулся. Или восстал бы из него во всей своей пугающей красе.