– В самом деле? Прекрасно! Значит, разгон не пропал впустую…
– Федор Николаевич.
– Да?
– Он смотрит на меня.
– Открыл глаза?
– Открыл. Но не в этом дело. Он видит меня, понимаете?
Скрипит кресло, шуршат ботинки по кафельному полу. На меня ложится чья-то тень.
– Да. Взгляд осмысленный, – гудит над головой. – Доброе утро, Александр! Как спалось? Хе-хе… Моргни, если понимаешь меня.
Кто вы такой? Что я тут делаю?
Я не слышу своих слов. Наверно, я ничего не произношу, а вопросы только промелькнули в голове.
– Ты слышишь меня, Стрельбин? Моргни два раза, если да.
Полуавтоматически моргаю. Хотя знаю, что я – не Стрельбин. Вернее – не совсем Стрельбин.
– Юля, принесите воды.
Становится чуть светлее, потом где-то хлопает дверь. Начинаю различать контуры предметов, но их назначение совершенно не ясно.
Что здесь происходит?
Где я?
Слышится щелчок, и с глаз будто снимают фиолетовую пелену. Предметы мира теперь залиты тусклым, пасмурным светом. Кто-то оттягивает мои нижние веки и брови, берет за руку, а потом говорит:
– Я думаю, он вернулся окончательно.
Топают шаги и приближается новый голос – тоже басистый, но молодой – его владельцу чуть за тридцать:
– Вы уверены? А он может снова, как бы так выразиться, пропасть?
– Вероятность присутствует. Но я склонен дать положительный прогноз.
– Ваша работа впечатляет, профессор.
– Ничего бы не получилось без ваших инвестиций, Анатолий. Все необходимое оборудование делалось на заказ. Огромные деньги! Гхм…
Кто-то вновь касается моей руки.
– Он горячий, – произносит молодой бас.
– Недавно, наряду со сбоем Проводника, случился неприятный инцидент, температура тела Александра неожиданно повысилась до 39 градусов. Локализовать причину нам не удалось, но, думаю, это реакция на некоторые препараты. Волноваться нет причин. Я полагаю, это скоро пройдет. Сейчас он не может говорить и самостоятельно передвигаться, но через месяц, будьте уверены, он танцевать у нас будет! Новейшие разработки! Еще несколько лет назад о подобном «чуде воскрешения» медицина и мечтать не смела.
– А как насчет сознания? Вы говорили, что в коме отмирают нейронные связи, разлагается мозг…
– Насчет этого тоже не беспокойтесь. Все участки мозга были вовремя законсервированы и, так сказать, получали должную встряску, имитирующую показания сенсоров и работу нервной системы. Я думаю, мальчик вернется к нам не только без потери функциональности подкорки, но и поумнеет в разы! Но это тема отдельного исследования, если позволите…
– Невероятно!
– Как я уже говорил, Анатолий, мы проведем идентичную процедуру и с вашей дочерью…
– Отложите эту процедуру до выявления причины программного бага, – отрезает молодой бас. – Рисковать жизнью подопытного я допущу, но не жизнью своей дочери, – голос, что примечательно, в противоположность сказанной фразы остается бесстрастным, словно такая щекотливая для папаши тема как жизнь любимого ребенка волнует его в этот момент намного меньше, чем судьба только что приведенного в сознание совершенно постороннего индивидуума. Анатолия, еще больше чем самого профессора, интересовал только положительный результат эксперимента.
– Естественно. Кстати, Сергей, вы нашли причину сбоя? Ваша программа хороша, но если мы планируем и дальше с ней работать, риск ошибки должен быть исключен. Это архиважный момент.
– Конечно, Федор Николаевич, – почти издалека доносится новый голос – глухой, под аккомпанемент стука ноутбуковской клавиатуры. По тембру – его владельцу немногим больше двадцати. – Все уже исправлено.
– Отлично.
Слышится писк и хлопает дверь. Через несколько секунд тишины моих губ касается прохлада. Приятная, освежающая струйка проникает в рот, в горло, течет вниз и одновременно распространяется по голове, по телу, разливается вплоть до кончиков пальцев. Меня накрывает эйфория, очищается видение мира. Голоса становятся четче. Хочется дышать полной грудью.
Чем они поят меня? Наркотики?
– Все, Юля, довольно.
Ручеек блаженства вмиг пересыхает, остаются лишь постепенно тающие лужицы счастья.
– Посмотрите на его глаза, ему понравилось, – говорит молодой бас.
– Мы, конечно, следим за уровнем влаги в организме, но некоторая степень обезвоживания присутствовать будет, – отвечает профессор. – Вода – нектар для человека, поскольку все живое на Земле состоит из воды.
Где-то в уголке сознания мне вспоминается непреложная истина: напитки восстанавливают Энергию, которая в свою очередь влияет на регенерацию Здоровья.
– Я бы тоже чего-нибудь выпил, – говорит профессор. – Желательно – шампанского в честь такого события! Сегодня, друзья мои, День, Когда Человечество Научилось Возвращать Сознание из Глубокой Комы! Ваша дочь, Анатолий, будьте уверены, уже спасена.
– Федор Николаевич, сейчас только десять утра! – хохочет молодой бас. – Но, если вы настаиваете, можете организовать банкетик, а мы пока посидим здесь с товарищем программистом…
– В каком смысле? – голос профессора вдруг тускнеет.
– В смысле – не могли бы вы оставить нас наедине, – тон его собеседника из веселого стал лелейно-настойчивым.
– То есть, вы хотите остаться… здесь… без меня?
– Вы угадали совершенно точно. Без вас. И, разумеется, без Юли.
– Простите, но… что вы собираетесь тут делать?
– Это уже вас не касается.
– При всем уважении…
– При всем уважении, я тут хозяин и все тут куплено на мои деньги! – молодой бас чуть не закричал. И, переведя голос в извинительную тональность, добавил: – Дайте нам десять минут. Пожалуйста.
Федор Николаевич насупился, но сдержался. Затем с выражением оскорбленного и, несмотря на свой репутационный вес, отступившего в ментальной, и особенно – финансовой, схватке, бормоча, удалился. Юля хвостиком последовала за ним.
– Что думаешь? – сказал Анатолий, повернувшись к Сергею. – Владелец этого тела не явится качать права?
«Телом» называют меня, лежащего в сознании, но парализованного.
– Сколько тебе повторять: оболочки людей принадлежат инстинктам, а не кому-то лично, – сказал молодой программист. Впрочем, за внешними проявлениями молодости этой парочки скрывалась некоторая зрелость или даже – седая, многоуровневая мудрость. – Никогда не верь людям, если они говорят, что придумали что-то. Они говорят: новое – хорошо забытое старое. Люди просто вспоминают о тех знаниях, что мы давали им раньше, через антропологию, историю, археологию и выдают их за свои собственные умозаключения. Им неведомо, откуда возникает мысль, потому что мысль – внеземного происхождения. Они говорят, но никогда не поймут смысла сказанных слов. И – нет, я думаю, Стрельбин больше не вернется. Мы выкурили его окончательно.
Надо мной нависли два объекта, которые я назвал бы «лицами». Я не был в состоянии определить, каковы они: красивы, стары, молоды, упитанны или худощавы; имеют ли они бороды, какие у них глаза, и вообще – что должен представлять собой, к примеру, рот. Скорее всего, они были размыты, замутнены. Я не помнил и не замечал деталей, как прежде, а видел сразу все целое и каким-то чувством понимал, что ко мне обращены два лица.
– Как думаешь, он понимает нас? – спросил Анатолий.
– Едва ли.
– Добро пожаловать на Землю, господин Кутх. Рады тебя видеть в новой обстановке.
«Кутх… Кутх… это ведь мое имя, – подумал я. – Откуда они знают меня? Кто они такие?»
– Не нагружай его, – сказал программист. – Вспомни себя в момент материализации на физической Земле. Подождем, пока он адаптируется. Он еще не понимает, как случилось так, что он попал сюда. И где это – «сюда». Все, абсолютно все его представления о мире разрушены. До этого он видел долгий сон, в котором настоящие события могли капитально исказиться. В голове у него перемешались память о существовании в качестве мага Ворона в игре «Armour of God» и личный жизненный опыт Александра. Два абсолютно чуждых друг другу сознания, помещенные в один мозг, превращают голову в поле самой яростной из всех мыслимых схваток.
– Кстати, о Проводнике. Ты записал алгоритм, который он составил?
– Конечно, первым делом. Этой версии программы удалось полностью задавить, как ты любишь выражаться, бывшего «хозяина» и перенастроить связи. Никому из нас не удалось еще так прочно синхронизироваться с человеческим телом. Кутх станет самым полноценным мэрлонцем на Земле. Первенцем нашей новой культуры!
– Думаю, Сорокин выполнил свою функцию и больше нам не пригодится, – сказал Анатолий.
– Согласен.
– Кто следующий?
– Оружейник Мыкуй. Давно пора записать его в наши ряды. Очень талантливый малый. Подготовительные работы уже начались. Тело подобрали. Если кратко: первокурсник, 17 лет, живет в Саратове. Идеальный вариант по всем показателям.
– А что насчет продления жизни? Есть новости из вашей конторы?
– Особых нет. Так что будем пока придерживаться старой схеме – выбирать личины помоложе…
Скрипнули стулья, лица надо мной пропали. Голоса начали отдаляться.
– Кстати, слышал, Норлос выдвинул теорию, будто бы земляне обладают собственным разумом? – спросил программист Сергей.
– Слышал. Бред, по-моему, полнейший.
– Он со свойственной ему дотошностью провел исследование ряда научных публикаций в различных областях за последние десять лет и в паре работ обнаружил, как он выразился, «незапрограммированные когнитивные выводы, имеющие прямую взаимосвязь с подлинной реальностью бытия», то есть те знания, которые землянам не только не были предоставлены нашими сородичами (а ведь всю информацию относительно природы вещей земляне получают только от нас), но и для нас самих являющимися открытиями!
– Позволь не согласиться. Человеческое мышление крайне примитивно. Экспериментально доказано, что химико-биологическая структура среднестатистического мозга человеческой особи просто физически не способна обработать ту информацию, которая лежит за пределами умозрительного анализа…
– Но факт налицо. Скажешь, случайность?
– Случайность.
– Случайности не случайны, сам знаешь почему. К тому же за миллионы лет непрерывной эволюции и принудительная мутация человеческого ДНК с целью формирования пригодной для нашего вида среды обитания способны в конечном итоге привести к подобным «феноменам».
– Не будем спорить. Не хватало еще нам с тобой спорить о том, есть ли разумная жизнь на Земле или нет.
– Ну, как знать.
– Как знать.
Пискнула дверь и голоса пропали совсем. В палате №47 больничного корпуса при Ростовском филиале Научно-исследовательского института морфологии мозга с табличкой у входа «Стрельбин А.С.» наступила тишина. Я остался один. Перед глазами все четче с каждой минутой проявлялись детали обстановки и файлы из собственной памяти…
Стоп. Откуда я знаю, где нахожусь и что палата именно под номером 47? Кто вложил только что в мою голову эти мысли? Ведь я, Ворон, никогда раньше не бывал в этом месте и ничего раньше не знал о том, где это и что происходит здесь.
Я вздрогнул от странного чувства, будто в натопленную комнату дохнула зимняя свежесть, и обратил угрюмый взор в потолок, словно ожидая разглядеть в нем кого-то, кого никак не думал встретить и здесь.
«Эти знания – откуда? – подумал я. – Свои, но чужие. Словно Некто, стоящий превыше меня, небожитель, ткущий на полотне миров мою, Кутха, жизнь, дарующий и отнимающий имя и личность, вдохнул сейчас эти подробности обо мне. Незримый осязаемый, наплевавший на «конспирацию», ибо не следует Творцу подменять мысли создаваемого персонажа своими собственными и выдавать тем самым свое божественное присутствие…
Всё,
Конец.
Ой, а кто выключил свет?
И куда подевались все мои персонажи?..
Ну что же, прощай, мой наивный Ворон-Кутх. Прощай навсегда.
Хе-хе.
Der kostenlose Auszug ist beendet.