Buch lesen: "Звёздные байки"

Кто вам сказал…

ПЛЮХ!!!

Удар оглушил, а вода, такая ненавистная и такая необходимая для жизни здесь, сомкнулась надо мной. Я упал до самого дна, едва не поранившись о камни. Там, наверху, волной и брызгами окатило всех, кто стоял поблизости, и остальным зевакам тоже наверняка досталось.

Моё падение взбаламутило воду. Видно хуже обычного, запас воздуха кончался, и я начал всплывать, направляясь к каменистому пляжу.

Плохо… как же мне плохо…

А ведь всё почти получилось!

Ослабевший и оглушённый, я с трудом выбрался на берег и распластался на камнях, не в силах пошевелиться. Только тяжело дышал и смотрел через полуприкрытые веки на мокрых зевак, ставших свидетелями чуда, но ещё не открывших рты для своих обычных криков и гомона.

Как же болит тело… Но медиков ко мне не пустят. Не сейчас. Сначала придут…

Вот и они.

Двое мужчин в костюмах уверенно расталкивали толпу, привлекая к себе внимание. У одного в руках чёрный кейс.

Человек с кейсом повернулся, и я узнал Давида. Человек, который стал мне почти близким за годы нашего знакомства. Мне казалось, что он понимает меня.

— Василь, разберись.

Давид похлопал напарника по плечу и направился к двери, ведущей в вольер с бассейном. Смотритель поспешно загремел ключами: Давид был врачом, а мне срочно требовалась помощь.

— Здравствуй, Голиаф.

Я лишь устало опустил веки, чувствуя, как он сел рядом на камни. В отличие от других, Давид никогда не боялся проявить человечность. Где-то далеко, за оградой вольера, его напарник что-то говорил толпе зевак о неудачной проверке кинематографического оборудования для перевозки животных. Обрыв тросов, короткое замыкание «юпитеров»…

Какая бездарная ложь…

— Как же ты так? — Моего затылка осторожно коснулись сухие пальцы. – Посреди бела дня. На глазах толпы…

Я открыл глаза и посмотрел на Давида. Неужели он не сможет понять меня?

— Я очень устал. Я хочу домой.

— Голиаф…

— Я больше не могу так жить! Посмотри на меня! Я, свободный, сильный, я рождён для полётов, а вынужден быть здесь!

— Ты же посредник, Голиаф. Это твоя задача и миссия.

Мой гневный порыв иссяк. Пришла пора озвучить истинную причину моего поступка.

— Я считаю, что миссия дружбы провалена, Давид. Так и передай своим. Тысячи лет мы живём бок о бок с вами. Да, когда-то давно наших братьев и мой народ уважали и почитали. А теперь?! «Киты – это мясо, дельфины – это мясо, дюгони – это мясо?!» Как давно люди стали пожирать других разумных?! Мы, рождённые летать между звёзд, пришли сюда, чтобы помогать людям! Приспособили свои тела для жизни в этой вашей воде! Мы спасали и оберегали вас в морях и океанах! И чем вы отплатили нам в ответ?!

— Всем известно: ламантины не летают! – донеслось до меня из-за ограды вольера. Напарник Давида старался, как мог, чтобы заставить людей забыть об увиденном.

О том, ради чего я пожертвовал собой.

— Люди совсем заврались. Слишком много лжи. Даже сейчас. Они всё видели своими глазами, но верят тому, что говорит твой напарник.

Человек устало вздохнул.

— Ваши полёты прекрасны, Голиаф. Но я не могу…

Я устало закрыл глаза.

Знаю. Все аргументы и оправдания знаю.

— Ты знаешь правила, Голиаф.

Чёрный кейс негромко щёлкнул за моей спиной.

— Я обязан…

— Мы не боимся смерти, Давид.

Я посмотрел в глаза человека, полные боли и понимания.

— Потому что она означает свободу. Настоящую свободу. Я возвращаюсь домой.

Тонкая игла с трудом пробила толстую кожу.

— Доброй дороги… друг. Прости. За всех нас.

— Прощай… друг.

Нежданный гость

Часы показывали без десяти полночь. Яркая вспышка ослепила и погрузила мир в темноту.

Последующий удар грома, казалось, расколол небо, в зародыше подавив все нецензурные выражения в адрес вырубившегося во всём доме электричества.

Порыв ветра швырнул в стекло потоки воды. В последнее время грозы стали частым явлением, но эта гроза была очень сильной.

Я вздохнул, махнул рукой на погасший монитор старенького ноута с незаконченным рассказом — сам виноват, на бесперебойнике экономил, — и побрёл на кухню. Где-то там, ещё со времён моей юности, оставались свечи и спички. Фонарик валялся где-то в дебрях инструментов, да я и не был уверен, что у него не сели батарейки.

Сидя на кухне, при тёплом свете огарка, и наблюдая, как греется на синем пламени плиты чайник, я думал, что при современном уровне комфорта люди всё так же зависят от огня, как и тысячи лет назад.

Вот была бы плита не газовой, я бы сейчас даже чая не согре…

Хлобысь!

Громкий и звонкий удар и порыв холодного ветра из комнаты, мгновенно загасивший свечу, заставили буквально подскочить на табуретке.

Что за?!.

Снова зажёгши свечу от газового пламени и прикрывая огонёк от внезапного сквозняка, я отправился в комнату, размышляя, как же могло распахнуться окно, если я совершенно точно его закрыл перед грозой?

Окно и в самом деле было распахнуто. Но, кроме мокрого подоконника и скинутых с него на пол книг, в комнате изменилось кое-что ещё.

Огненный шар размером с яблоко парил в воздухе и явно осматривал мои владения.

Я замер в дверях, боясь даже дышать. Кто и как бы не называл это: шаровая молния, плазмоид, пришельцы или просто загадочное физическое явление, все в один голос советовали с ними не связываться. Потому как последствия «контакта» часто оказывались куда хуже грозы…

Тем временем гость плавно подлетел к стенам, разглядывая картины с космическими пейзажами, написанные мной давным-давно. Затем медленно проплыл вдоль полок библиотеки, которую я начал собирать ещё с детства. И внезапно оказался прямо перед моим лицом. Я даже уследить за ним не успел. Пришелец подлетел так близко, что лицу стало тепло, а волосы на голове и даже брови с ресницами заискрились от статического электричества.

Огненный шар спустился ниже, словно рассматривал, как я прикрываю огонёк свечи от ветра.

И вдруг осторожно приземлился мне на большой палец.

«Тыдобрый.Тычеловек.ЯАшири.Тымненравишься», — всё это молнией пронеслось по нервам вместе с удивительным ощущением искренней доброты и тепла, какое отличает людей только в глубоком детстве.

Ашири был детёнышем. Ребёнком потрясающе другой формы жизни, в одну секунду познавшим меня до самого основания.

«Откуда ты?»

Боги, я думаю так медленно и неуклюже по сравнению с этим живым… живой звездой.

Ответное ощущение прошлось по нервам как щекотка.

Ашири смеялся.

«Хочешьбыстрее?»

Он не нуждался в моих ответах. Он действовал быстрее, чем я успевал сформулировать мысль.

Следующие несколько минут мы общались на скорости Ашири.

Это были не слова. Мы говорили образами, жили в одном пространстве-времени. Я не слышал дождя, но видел, как медленно падают отдельные капли. Не слышал грома, но видел, как в тучах рождается, растёт и исчезает молния. Секундная стрелка ползла на часах медленнее, чем часовая.

Мы говорили обо всём. О мире людей и о мире Ашири. Моему гостю было любопытно всё. Я чувствовал себя несмышлёнышем, ведь мои знания оказались так малы и ограничены!

Но живому огоньку, этому детёнышу звёзд, нравилось слушать меня. И я был счастлив.

«Мне пора! Я ещё прилечу к тебе, хорошо?»

Мгновения удивительного единения закончились. Ашири взлетел и исчез в открытом окне, оставив после себя запах озона.

Сверкнула молния, и новый удар грома заглушил уютный свист чайника с кухни. Часы показывали полночь.

Я медленно поставил свечу на стол, ещё не веря, что всё было, и всё закончилось. Подошёл к окну, только теперь почувствовав, как похолодало в комнате. Закрыл, поднял с пола книги, вытер натёкшую воду. При свете свечи нашёл старую тетрадь и карандаш.

Мне есть, о чём рассказать людям.