«Скажи мне, ангел, дух небесный…»
Скажи мне, ангел, дух небесный,
Поведай взмахами крыла,
Умру ли смертью неизвестной,
Сгорю ли в вечности дотла?
Или с живой, могучей силой,
Преисполняясь красотой,
Душа воспрянет над могилой
К свободной жизни неземной?
Молчит загадочно природа,
И непонятным языком
Дожди вещают с небосвода
О мире бренном и земном.
Но для чего она таится
В безумной сложности вещей,
Как будто все ей только снится
И не проснуться вечно ей?
Я верю, дух любви прекрасной
Всегда находится во всем,
И знаю, ангел, не напрасно
С тобой на свете мы живем.
«Пока моя душа стремится…»
Пока моя душа стремится
Понять и чувствовать любовь,
Мне сном последним не забыться,
А жить и не исчезнуть вновь.
Резец забвения неизбежный
Разрежет пламенный гранит.
Порой сухой, дождливой, снежной
Воспоминанья сохранит.
Нигде под недоступным небом
Нас взглядом жизни не найдешь.
Мы станем воздухом и хлебом,
Мы превратимся в снег и дождь.
Но только радуйся! От Бога
Душа стремится все понять.
К нему, к нему ведет дорога
Родиться и не умирать.
«Когда ты уходишь, когда тебя нет…»
Когда ты уходишь, когда тебя нет,
Не станем сдаваться печали.
Посмотрим, посмотрим на утренний свет,
Вглядимся в глубокие дали.
Соленые слезы наполнят глаза
В предчувствии горькой угрозы.
Я верю, я верю, не сломит гроза
Слезой оживленные розы.
К разлуке с тобой приучает судьба
У самого жизни порога.
Знаменьем, знаменьем с горячего лба
Тебя отправляем в дорогу.
Скрипящие гвозди, сухая земля –
Все сущее, но не живое.
И в небо не веря, и Бога моля,
В разлуку не верим с тобою.
Ведь в сердце твоем ожила высота
В божественно-мудром покое.
И шепчут молитву родные уста,
В разлуку не веря с тобою.
«Хотел я жизни смысл понять…»
Хотел я жизни смысл понять
И человеческого рода,
А на меня смотрела мать,
Жестокосердная природа.
И думал я, что красота
Весной нам душу наполняет,
Но в осень сухостью листа
Все древо жизни облетает.
И я одной любви поверил,
Одну свободу я воспел,
Но смерть им закрывала двери
И был забвеньем их удел.
Все наши лучшие стремленья,
Все наши лучшие мечты
Сверкнут в счастливые мгновенья
И сходят в бездну пустоты.
И думал я, смотрел на мать,
На добродушную природу.
Она стремилась все отдать
И все любить, всему в угоду.
«От холода стужи волнуясь, дрожа…»
От холода стужи волнуясь, дрожа
В толпе одиноких одетых людей,
Безумной и голой вопила душа
О доле невидимой жизни своей.
И люди с презрением гнали ее,
И дали одежду ей – прочную клеть,
И всем в назиданье победно и зло
Безумную в клетке давали смотреть.
К ней люди однажды с ухмылками шли,
Чтоб каждый увидеть ту пленницу мог,
И клетка, что люди пустою нашли,
Была изнутри заперта на замок.
«Грубые ветви терновых впивались обид…»
Грубые ветви терновых впивались обид
В телом согретое с жаркой любовью распятие.
Людям казалось, что солнце, как сердце, болит
Гневом и злобой, и яростной, бешеной страстью.
И развернулись в молчании скупом небеса,
Грозное, мощное, мрачное, вечное небо,
И по нему раскатилась громами гроза,
Молниеносным сверкающим пламенным гневом.
Верили люди, что будет на небе покой,
Ожесточенные яростью сестры и братья,
И разливался по высям рассвет голубой,
Силой любви наделяя людские объятия.
«Жизнь, бывает, тяжко длится…»
Жизнь, бывает, тяжко длится:
Труден час, и день не легок.
Только разом все случится –
Миг веселый, время Бога.
В сером цвете заиграют
Новых красок акварели,
Неживое жизнь узнает
На божественной неделе.
И начнется пир чудесный,
Мигом цвет зальется яркий,
Станет с Богом мир одесно
Принимать его подарки.
А когда пройдет веселье,
Жизнь, бывает, тяжко длится,
Чтобы новой акварелью
Снова радостно случиться.
«Если слышишь меня, Господь…»
Если слышишь меня, Господь.
Через сердце мое и плоть
От разлуки с тобой тужа,
Безответно живет душа.
Я мозоли натру в трудах,
Проживу я в ночах и днях,
Если б миг один только смог
Я услышать тебя, мой Бог.
Только, может, не ясен ты,
Не понятны твои черты,
Может, ликом ты так красив,
Что, узрев, я не буду жив?
И от страха сойду с ума,
Поглотит меня мира тьма,
И прозрею в твоей любви,
Когда скажешь ты мне: «Живи!»
«Вышел вечер на дорогу…»
Вышел вечер на дорогу
Тихо побродить,
Отворились двери к Богу,
Так тому и быть.
Сны снуют и сновидение –
Мир долины грез,
Бога близкое явление –
Наш апофеоз.
Чудо быстро затворяет
За собою дверь,
Утро ясное гуляет
На дворе теперь.
Явь вручает человеку
Мир любви и слез,
Божий сын от века к веку
Истину принес.
«День прошел. Текли минуты…»
День прошел. Текли минуты,
Жизни вечная вода,
В настоящего каюты
Заполняя все места.
Суетливые матросы
Не хотели утонуть,
Лет прожитых брали тросы,
Набирали воздух в грудь.
Шторм прошел, и с ним столетие
Утонуло в горизонт.
На корабль приходят дети
В ожидании красот.
Чайки кружатся часами,
Льется быстрая вода.
Путешествия с волнами
Увлекают навсегда.
Все на палубе стояли.
День прошел. Под небосвод
Воды жизни протекали,
Заполняя днями год.
«Смотрю я на тебя, свеча…»
Смотрю я на тебя, свеча.
В моем зрачке твой ореол
Мерцает в ласковых лучах…
Я тайный смысл в тебе нашел.
Из мрака вырезая свет,
Творит и проявляет кисть
Все, что прошло, чего уж нет,
Все, что однажды будет жить.
Твой непонятный алфавит
Из тьмы, полутеней, лучей
Мой ум тревожит и манит
Уйти за зеркало очей.
Тебе не догореть, свеча,
Не превратиться в воск и дым,
В моих ночах, в моих очах
Свети и грей огнем златым.
«Дождь на землю летит…»
Дождь на землю летит.
Струи вод заостряются в спицы.
Он блестит и шумит,
Нити вод продевая в петлицы.
А над ним космос звезд
Ток огней устремляет лучами.
Он сияет и жжет,
Нити света свивая ночами.
Вечный космос и дождь
От природы художники оба –
Водяной кисти дрожь
И огня животворного проба.
«Привет. Сегодня я совсем не в духе…»
Привет. Сегодня я совсем не в духе
И снова попадаю в западню.
В безумствах войн и происках разрухи
Адама с Евой выбор не браню.
Мне выткан мир сегодня наизнанку
И в небе месяц, словно бумеранг.
И брошенному кем-то бумерангу
Обратного пути отсвечен ранг.
Привет. Что проявилось в лунном свете?
Гордыня, злоба, хитрость, жадность, ложь.
Летящий бумеранг в насечках метит
Возмездия неумолимый нож.
Живущие. Мы для судьбы – игрушки!
И где-то в теле теплится душа.
Врезается на повороте в души
Безумный месяц, злобою страша.
Привет. Привет. Мы каждый день теряем
Вращающийся в добром свете рай
И бумеранги темные бросаем.
Ты хочешь бросить? Подожди! Прощай!
«Жизнь – уходящий вдаль корабль…»
Жизнь – уходящий вдаль корабль,
И солнце на борту
Восходит в брызгах капель,
Идет на высоту.
Жизнь – волн густая пена
На гальке берегов,
Воды бегущей вены
В камнях материков.
Жизнь – ручейков узоры
В асфальте городов
И облачные горы
На зеркалах прудов.
Жизнь – малое в великом,
Воды на суше быль.
И солнце сыплет бликом,
И на борт всходит в штиль.
«Бьется сердце, стучит под кожей…»
Бьется сердце, стучит под кожей,
О чем ты молчишь, душа?
Весь жизни путь до конца исхожен,
Когда ты споешь, дыша?
Ты ослабела в когтях химеры,
Острых шипах венца,
И кровь появилась, и жажда веры,
Что нет у пути конца.
И гордые люди тебя не знали.
В море бездушных тел
Только сердца до конца стучали,
И воздух от них теплел.
Воздух теплел. Поднимался выше.
Колоколов перезвон
Громче, тише, громче, тише
По морю людскому он.
Заколыхалась бездна морская,
Разных чудес полна.
Нечистью ада, духами рая
Вздымалась ее волна.
И вот из бездны душа взлетела,
В теле нашла предел
И тем, дыша, о любви запела,
Кто слушать ее хотел.
«В тихом саду, у хрустальной реки…»
В тихом саду, у хрустальной реки
Днем распускаются белые розы.
С кротостью нежной смочив лепестки,
Падают их благодатные слезы.
В мир безмятежный красивых цветов
Крадучись ночь потихоньку вступает,
Дух разрушенья прошедших веков
К розам со звездного неба слетает.
Холодом веет от черного гостя,
Ветром забвенья он жизнь усыпил,
И красоту силой яростной злости
Дух разрушенья везде загубил.
Только одни белоснежные розы
Призрачный дух пощадил навсегда,
Чтобы увидеть их кроткие слезы,
С неба ночного слетая сюда.
«За черту одинокие души заходят…»
За черту одинокие души заходят.
Может, больше надежд на спасение нет,
Все же верим мы просто, что тихо исходит
Из небес отворенных божественный свет.
Как обычно, часы пробивают двенадцать,
Тишиною окончен двенадцатый раз.
Почему-то должно все по кругу вращаться,
И, конечно, наступит назначенный час.
Пусть сейчас мы исполнены горя и скорби,
Но под нами растут голубые цветы.
Равнодушное время нам тело коробит,
Но душа расцветает и ждет красоты.
«Золото осени ветры ковали…»
Золото осени ветры ковали,
Зим серебро холода обвевали,
И в изумрудные чаши весны
Лето рубинов вмещали они.
Прочно висели небесные своды,
В мире царили все силы природы,
В пышной листве утопали сады,
Нежными духами пахли цветы.
Солнце вошло в изумрудные грани,
И разгорелись рубины в тумане.
Из-под открытых создателя век
На мирозданье глядел человек.
«В моем саду растут цветы тревоги…»
В моем саду растут цветы тревоги.
Я чувствую, что в нем я одинок.
Куда иду по жизненной дороге,
Зачем расту, как вянущий цветок?
Моя душа безмолвна, как могила.
Меж вечным сном и истиной любви
Судьба мне жизнь туманом застелила,
И в нем пути, где истины мертвы.
Пройти по ним назначено в сомнении.
Не ощущать божественную твердь.
Средь мертвых истин, как в пору цветения,
Живую в сердце истину иметь.
«Мне кажется странным твой пышный восторг…»
Мне кажется странным твой пышный восторг
И речи возвышенных красочных фраз,
Замыслил ты с Богом бессовестный торг,
И ум демонический светит из глаз.
Ты, впрочем, ребенок, тебе все простят.
Природа – твоя, для забавы, раба.
Сияет любовью твой ищущий взгляд,
Но не для других. Та, другая, глупа.
Что сонмы неслышных, невиданных сил,
Архангельских крыльев могучий размах,
Что дышит любовью во тьме Михаил,
И жизнь претворяется пламенем в прах,
Что в сердце твердыни престол и чертог,
Предвечный, премудрый, исполненный дум,
Все любящий, вечный, всевидящий Бог
Отбросил с презреньем твой ласковый ум.
Душа твоя сжалась с давлением сна.
Холодному сердцу не видно души.
Взял лапой когтистой ее сатана
И шепчет ей сладко: «Не верь, согреши».
Бесстрашен и тверд твой отчаянный взгляд.
Гордыня жезл царственной власти берет,
И скаредность прячет богатый наряд,
Любовь, иссушенная ядом, гниет.
Ты смерти уже не боишься и смел.
Мечты и надежды, что после – все ложь.
Нет духа среди умирающих тел,
Нет Бога в сердцах под покровами кож.
Но будет, но будет сиять красота,
Просвечивать ветры, снега и дожди,
Сквозь каплю росы, через тело листа,
Лучами рассвета играть на груди.
Но будет, но будет в заросший погост
Тянуться сияние дальней звезды,
Не сгинет, не сгинет до вечности мост,
И наши его укрепляют следы.
Но будет, но будет чистейшая высь,
От ангельских крыльев ясна и свежа.
Над бездною ада всей верой решись,
Взмывай или падай свободно, душа.
«За себя не бойся, не грусти…»
За себя не бойся, не грусти.
Нам не разгадать злодейства шашни.
Нам бы душу падшую спасти.
А спасенным умирать не страшно.
За себя не стражди, не жалей.
Без любви безрадостно и гадко.
Если стало сердцу холодней,
Значит, было и тепло, и сладко.
Если в дальнем завтра я проснусь,
Долго спав без памяти два века,
Будет славно жить святая Русь,
Спавшего не вспомнив человека.
Знаю эту справедливость дней.
Гордости, тщеславия, презрения
Нахожу следы в душе своей,
Облаченной в светлые стремления.
За себя ты клятвенно не лги.
Если даже страшное случится,
Ты любовь, хоть в грезах, береги.
Береги, как раненую птицу.
«Знаю, сердце мое, в любви…»
Знаю, сердце мое, в любви
Сокровенное откровение.
Верю, вера моя, живи
Негасимое возрождение.
Это радость, а не слова.
Это мощь, неизбывность чувства.
Знаю, вера моя жива.
Жить, конечно, без Бога грустно.
Ведь найдем ледяной порог,
Пустоту неживого праха.
Только нить оборвется в срок
Облаченной туманом пряхой.
Только скованная душа,
В оперении лучистом птица,
Возрождением смерть круша,
О, осанна, летать родится.
Посвящения
Отцу
Скажу тебе, мой друг нетленный,
Надевший на себя торжественный венец:
Ты для меня живой и незабвенный,
Любимый мой Отец.
Я, твой счастливый сын,
Судьбой обласкан строгой,
Среди мирских пустынь
Шел дивною дорогой.
Благодаря судьбе,
Мне давшей образец.
Благодаря тебе,
Прекрасный мой Отец.
До ночи своих дней
Примеров не забуду,
И в памяти своей
Их освящать я буду.
Художника блистательный твой дар,
Твои глаза и чувственные речи,
Твой тихий голос, обаянья жар,
Твой светлый ум – они, как божьи свечи,
Мне осветили жизни мрак густой
И дали солнца свет, небесный образ Бога,
Когда ты был родителем, со мной,
Меня воспитывал и ласково, и строго.
Мне вспоминается, в вечерней тишине
Я засыпаю, ты читаешь сказку,
И кажется теперь, что, как во сне,
Я чувствую твои любовь и ласку.
Твой непростой характер мудреца
И сильные натруженные руки,
Принявшие и грубость от резца,
И тонкую изысканность науки.
Когда пришел неотвратимый час,
К назначенному небесами сроку
Ты в дальний путь ушел, оставив нас,
И я к тебе взываю, обращаясь к Богу.
Пушкину А. С.
Ангел дар тебе от Бога,
Гений слова подарил,
И у вечности порога
Ты открыл все тайны слога
В малой баночке чернил.
В мире одухотворенном
К Богу – ум, к земле – душа
На пере летят нетленном,
В слове слиться сотворенном,
Успокоиться спешат.
На немыслимых высотах
Твои мысли мчались вдаль.
И в паденьях, и во взлетах
Ты орлом летел в полетах
И сметал крылом печаль.
Быть душой и сердцем века
Бог тебя благословил.
Быть великим человеком,
Быть поэтом, равным с веком,
Ты же вечность покорил!
Есенину С. А.
Ты придешь со старинной гармошкою,
Поправляя ее на плече,
И поделишься песней хорошей,
Тихий вечер одев в кумаче.
Той глухой и забытой околицей,
Где стоит в одиночестве клен
И как будто с надеждою молится,
Непогодой к дороге склонен.
О прошедшем не станем печалиться
И в осеннюю даль поглядим.
Ты мне скажешь, что думал состариться,
Оставаясь всегда молодым.
Зазвучит о любви песня русская,
Ты с гармошкой старинной пойдешь,
Русь по избам и селам аукая,
Воспевая волнистую рожь.
Блоку А. А.
Когда писало стих твое перо
И голову венчала шевелюра,
Смотрело время злобно и остро
И четки жизни разбирало хмуро.
Рок острозубый пастью над тобой
Все лязгал и шипел проклятья змия,
Но ты геройски шел в последний бой,
Покой отвергнув, с волей за Россию.
Другие шли, держа в руках щиты.
Грозили революции мечами.
Шагал ты под защитой красоты,
Хранимый сокровенными мечтами.
Ты не поддался шепоту измен,
Ты устоял под грузом испытанья.
Тебя, поэт, не уничтожил тлен,
Ты вечно будешь в свете мирозданья!