Buch lesen: "Когда восстанут свободные"
Глава 1
Научное открытие
- Вот это да! - сказал Стивен Дуэйн. Он вытер руки о перепачканный кислотойфартук и повернулся к своему помощнику. — Ну что, Чак, всёготово? Всё на месте?
- Всё готово, лейтенант.
- Как ты меня назвал? — голос Дуэйна стал тише.
- Я сказал… - начал Чак.
- Я тебя слышал. Чак, ради всего святого, может, перестанешь нести этучушь про «лейтенанта»? У меня есть ручка, которой ты пользуешься уже тригода. В чём дело? Тебе она больше не нравится?
- Это были старые добрые времена, - терпеливо сказал Чак Лафферти, - новремена меняются. Теперь мы служим в армии. У тебя на плечах погоны,помнишь? А я всего лишь сержант. И это большая разница. Чокнутый! -фыркнул Стив. - Я всё ещё химик, Чак, а ты мой лаборант. И для тебя явсё тот же старый добрый Стив Дуэйн. Усёк?
- Да-да, конечно, лейтенант... э-э... Стив.
- Так-то лучше. Теперь давай приступим к последнемуэксперименту. Если этот газ сделает то, что я думаю, что он сделает,Вторая мировая война внезапно закончится, и безумец по имени Гитлер будетзастигнут врасплох со своими танками. Принеси сюда колбу, а я пока достануиз клетки одну из подопытных свинок. Положи её на... Подожди-ка! Ктооставил дверь открытой?
Чак осторожно снял с противоударной подставки маленький пузырёк с пробкой иудивлённо оглянулся через плечо.
- Только не я! - возмутился он, - я всегда проверяю, плотно ли закрытадверь. Может, это охранник снаружи?..
- Что ж, кто бы это ни был, - нахмурился Дуэйн, - ему следует быть осторожнее. Нашастрана воюет, и в этих краях уже было слишком много вражеских диверсий ишпионажа! Эй, снаружи! Охрана!
Одетая в хаки фигура появилась в дверном проеме и энергично отдала честь.
- Да, лейтенант?
- Закрой эту дверь, солдат, и проследи, чтобы она была заперта. Кстати, почемуна тебе противогаз?
Голос охранника был странно приглушен резиновым покрытием.
- Приказ, сэр. Пробное отключение электроэнергии и имитация газовойатаки через пятнадцать минут, сэр. Всем дежурным приказано носить маски,сэр.
- Что ж, можешь вернуться на свой пост, но на этот раз закрой дверьпоаккуратнее. Да, и кстати, солдат... Не будете ли вы таклюбезны… Achtung!
Голос Дуэйна резко сменился с непринуждённого товарищеского нарезкий командный. Это была старая уловка, но она сработала! Сработалирефлексы, заложенные в тело солдата за долгие годы тренировок. Мужчинащёлкнул каблуками, его тело напряглось. В тот момент, когда его подозренияподтвердились, Стив Дуэйн бросился вперед.
- Я так и думал! - взревел он. - Шпион у самой нашей двери! Хватайего, Чак!
Но комната была просторной, и нацистский шпион понял свою ошибку в тот жемиг, как совершил её. Он тоже начал действовать быстро. Он рывкомвытащил пистолет 44-го калибра из кобуры и сорвал маску с лица, обнажив глаза,в которых горела фанатичная решимость. В его доселе хорошо скрываемомгортанном акценте, выдававшем его происхождение, послышались злобные нотки.
- Стой! Ещё шаг, лейтенант, и ты умрёшь! Мы здесьодни. Так было задумано. Мы не настолько глупы и самоуверенны,как вы, тупые американцы. Да, - он рассмеялся, - я Эрик фон Рат,открыл дверь, чтобы лучше видеть ваш прогресс и слышать ваши хвастливыезаявления. У вас есть новое оружие, которое положит конец войне, нетак ли? Но наш фюрер - тот, кто воспользуется этим оружием. Атеперь, - он направил уродливое дуло своего автомата на Чака, - принеси мнепузырёк! Быстро! Я не могу терять время...
Ошеломлённый таким неожиданным поворотом событий, Чак сделал неуверенныйшаг вперёд, остановился и вопросительно посмотрел на Дуэйна. Стив едвазаметно кивнул. Его сообразительный ум оценил серьёзность ситуации и нашёллишь один-единственный шанс выйти победителем.
Чтобы выхватить фляжку из рук Лафферти, нацист должен хотя бы на долюсекунды ослабить бдительность. Шанс был невелик, но если бы он успел заэту секунду...
- Давай, Чак. Отдай ему это, - приказал он.
- Н-но... - замялся Чак.
- Отдай ему!
Вражеский агент хрипло рассмеялся.
- Ваш лейтенант не дурак. Трус, да, но ведь все американцы вдуше трусы, не так ли? Давай сюда фляжку! Ах — осторожнее,ты, неуклюжий идиот!
Последняя фраза фон Рата прервалась вздохом. Он был не единственным,кто выкрикнул предупреждение. Испуганный голос Стива вторил его крику.
- Боже Милостивый, Чак, будь осторожен! Не урони это! Мы всебудем...берегись!
Холодный пот внезапного страха выступил у него на лбу. Не страха передпротивником, а страха перед тем, что могло теперь охватить их всех. Едваон успел крикнуть, как стекло разбилось вдребезги и из него поднялся бледный,холодный, зловещий туман. Резкий, незнакомый запах ударил ему в ноздри, иот головокружения он пошатнулся. Мир покачнулся и рухнул в бездонныеколодцы клубящейся тьмы, заполненной серыми, кружащимися призраками. Он ощущалдвижение внутри себя и вокруг себя. Множество едва различимых звуков, словношум прибоя, доносилось до его ушей. Так продолжалось какое-то пугающеемгновение, а затем:
- Это опасно, Чак! – Воскликнул химик.
Его руки инстинктивно потянулись вперёд, чтобы поймать падающуюфляжку. Но, как ни странно, они ничего не коснулись! Ещё страшнеебыло то, что мышцы его подтянутого, спортивного тела внезапно напряглись вагонии, словно их месяцами держали в гипсе. Из-за ужасной боли вперенапряжённых сухожилиях и костях лейтенант Стивен Дуэйн мог контролироватьсебя не лучше, чем месячный младенец. Ахнув скорее от шока, чем от страха,он рухнул на колени, и попытался перекатиться, чтобы смягчить падение, иотчасти ему это удалось, но бетон больно врезался в щеку. От удара еготряхнуло, он сплюнул сухую пыль с привкусом тёплой солёной крови и сновазакричал:
- Чак! Чак, что?..
Затем паралич, сковывавший его, ослаб, с усилием он поднял голову иогляделся вокруг, в глазах застыло непонимание.
Лаборатория исчезла! Исчезли яркие лампы, ряды блестящих мензурок иреторт... рабочие столы и вытяжной шкаф... центрифуга, пробирки ишипящие горелки Бунзена... огромное количество сложной химическойаппаратуры, которая должна была здесь находиться... всё исчезло! Былатолько тусклая комната без окон, голая и затхлая, освещенная слабым пламенемсвечей, оплывающих на потертых настенных бра. Чувство панического страха сжало сердце Стива Дуэйна. Он сновазакричал:
- Чак! Чак, где ты?!
Ответ прозвучал у него за спиной. Сначала сонно, как будто говорящийпробуждался, чтобы ответить, из глубин наркотического сна, а затем болеесвязно, набирая свою скорость, как диск ручного фонографа.
- Возьми его, Стив! Он выскользнул! Осторожно! Газ утекает…
Стив обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как его подчинённый илаборант напрягают застывшие мышцы в тщетной попытке удержать несуществующуюбутылку. Глаза Чака были открыты, но в их пустоте ничего неотражалось. Он так же нелепо, как и Дуэйн мгновением ранее, рухнул на пол.
Сжав губы от боли, которая пронзала его при каждом движении, Стив подалсявперед, чтобы смягчить падение своего приятеля. Тело Чака, застывшее,словно в посмертной агонии, было мертвым грузом. Более того,внезапное осознание усилило жуткое чувство холода, охватившее ученого! ТелоЧака было холодным! Не мягкой липкостью накачанного наркотиками иликонтуженного инвалида, а всепроникающим льдом резного мрамора! Но жесткие илигибкие, холодные или быстрые, белые губы Лафферти шевелились. И онисформулировали собственный вопрос Стива.
- Стив, что случилось? Где мы? И что мы здесь делаем?
- Пошевели пальцами, приятель. Вот так, работай ими. Да, я знаю,что это больно, но так они разморозятся. А теперь попробуй пошевелитьколенями и локтями.
Чак послушно выполнял упражнения, которые, по мнению Стива, должны былирасслабить его напряжённое тело. Вскоре он тоже смог поднять голову иосмотреться. Он повернулся к своему старшему офицеру, но тот покачалголовой, отвечая на его вопросы ещё до того, как они были озвучены.
- Я не знаю, Чак. Всё это просто фантастика! Что ты помнишьпоследним? Я имею в виду, до того, как ты очнулся.
- Очнулся? - удивлённо переспросил Лафферти. - Я не был в отключке. Чтозначит «очнулся»?
- Не был в отключке? Что ж, взгляни на статую позади тебя.
Чак повернулся и сглотнул.
- Это Джерри!
- Верно! Вот как ты выглядел, дружище, минуту назад. Ия, наверное, тоже. Лови его, Чак!
- К чёрту его! - сказал Чак. - Пусть свернёт себе шею, грязный нацист!
Но он подчинился. Немец очнулся, рыдая от боли и страха, и взмолился опощаде, когда понял, что в его руках больше нет смертоносного оружия. Но втот момент Стив не думал о мести, его интересовало только то, какая страннаясудьба их постигла. У них было достаточно времени, чтобы поступить сврагом так, как он того заслуживал, но теперь нужно было выяснить, чтопроизошло. Поэтому он последовал своему совету, и вскоре три бывшие«статуэтки» уже сидели, растерянно глядя друг на друга.
- Это не мир, - предупредил он немецкого агента, - а только перемирие, покамы не выясним, что произошло. Одно неверное движение, и… - Онмногозначительно замолчал, затем обратился к Чаку, - Хорошо, Чак. Твояистория…
- Я не знаю, - взвыл Лафферти, - пару минут назад ты приказал мне передатьэтому громиле пузырёк с новым анестетиком, над которым мы работали. Яспоткнулся, и пузырёк выскользнул у меня из рук. Падая, я попытался егосхватить...
- А я крикнул: «Будь осторожен!»
- Верно. А потом я вдруг застыл как вкопанный и рухнул на спину. -Чак испуганно посмотрел на молодого офицера, - ты же не думаешь, чтомы умерли? Я имею в виду, может, мы задохнулись от газа или что-то вэтом роде?..
- Если это так, - прямо заявил Дуэйн, - то мой учитель в воскресной школенеправильно рассказывал о загробной жизни. Мне было больно, когда япришёл в себя. А у бестелесных духов нет нервной системы, по крайней мере,я о таких не знаю. В любом случае, ты заметил свою одежду?
Чак сделал это впервые. Он уставился на себя, а затем началлихорадочно ощупывать свою одежду. Пожалуй, «раздет» было бы болееподходящим словом. Потому что его одежда, как и у Стива со шпионом,состояла из металлического пояса на чреслах, короткой накидки из металлическойткани, свисавшей с плеч, и пары сандалий из оленьей кожи.
- Чёрт возьми, Стив! Костюм Супермена! – Крикнул Чак.
- Да, только супермен, даже в свои лучшие времена не наряжался в такуюткань, как та, что на нас, - заметил Дуэйн. - Узнаёшь металл?
Чак прищурился, вглядываясь в материал, из которого была соткана их одежда,и вдруг:
- Золото! - Прохрипел он. - Чистое золото! Боже правый, Стив, теперь яточно знаю, что у меня не все дома! Я роняю баллон с газом и прихожу всебя, валяясь на полу в трусах из 18-каратного золота! Это шутка такая?
- Это не шутка, - серьёзно сказал Стив. - Я не претендую на то, чтобызнать ответы на все вопросы, Чак, но есть несколько фактов, которыея могу вывести из того, что вижу в этой комнате. Первый факт -наш новый газ сработал. Лучше, или хуже, чем мы смели надеяться, носработал. Есть только одно логичное объяснение ситуации, в которой мыоказались. Ты уронил колбу, анестетик вырубил нас, замедлив базовыйметаболизм, как я и предполагал, и мы впали в состояние каталепсии.
- Вот почему наши мышцы были напряжены, тела - холодными, а суставы -скованными. Наш разум не осознавал, что прошло какое-то время. Но этоне значит, что его не было. Все наши функции - дыхание, пищеварение, кровообращение- были замедлены, - он повернулся к третьему члену их группы. - Можешь вспомнить,что произошло? Ты был дальше всех от испарений. Ты… Эй! Ты чтотворишь? А ну вернись!
Фон Рат незаметно отползал от них. Оказавшись вне досягаемости, онвнезапно вскочил на ноги и бросился к двери в дальнем конце комнаты.
- Это уловка, nein! Ты пытаешься заставить меня раскрытьсекреты Vaterland's! Тебе не поймать меня в свою грязнуюдемократическую ловушку. Я…
Его слова оборвались с той же драматичной внезапностью, что и егостремительный бег. Словно поражённый молнией, он внезапно рухнул на пол изамер, а из его носа и рта хлынула кровь. В мгновение ока двое американцевоказались рядом с ним. В словах Чака Лафферти слышался благоговейныйтрепет.
- Боже всемогущий, что с ним случилось? Он упал так, словно его ударилидубинкой, Стив!
Но Стив, убедившись, что шпион всего лишь без сознания, уже нашёлответ. Он провёл руками перед собой и почувствовал под ладонями прохладнуюгладкость.
- Стекло! - сказал он. – Стеклянная стена! Мы заперты, какживотные!
Лафферти тоже в панике ощупывал кристально-прохладную невидимую преграду,которая их окружала.
- Но воздух, Стив! Где-то же должен быть воздух…
Пытливый взгляд Дуэйна нашёл ответ.
- Там, наверху, - сказал он, - видишь под потолком? В стекле широкаятрещина. Чак, я начинаю складывать головоломку. Это безумие, но всёэто взаимосвязано.
Возможно, именно из-за этой трещины мы очнулись! Судя по виду этойкомнаты, раньше она была герметично закрыта! Затем купол раскололся,внутрь проник воздух, и мы очнулись. Но если это правда, то, что намказалось секундой, на самом деле могло длиться неделями... годами... Возможно,даже гораздо дольше! Мы занимались экспериментальной работой,Чак. Метиопран - это соединение, о котором ничего не былоизвестно. Приготовься к шоку. Пока мы спали, могли пройти не толькогоды, но и столетия!
- Столетия?! - Мрачно повторил Лафферти. - Н-но, Стив, а как жевойна? Кто победил? И где мы сейчас?
Стив Дуэйн покачал головой.
- Ты знаешь об этом столько же, сколько и я. Во всяком случае, может бытьдругое объяснение. - Он повернул голову, - я думаю, мы узнаем ответ черезнесколько минут. Если мои уши меня не обманывают, мы вот-вот будем приниматьгостей. Дверь открывается!
Глава 2
Жрица Бет
Стив Дуэйн не мог с уверенностью сказать, каких людей он ожидает увидеть вэтом огромном зале. Люди из будущего, а к этому моменту он был твёрдоубеждён, что это будущее, в котором он и его товарищи пробудились,могли сильно отличаться от людей двадцатого века, а могли и неотличаться. Он даже мог представить, что увидит представителей давноожидаемой расы сверхлюдей, и был полностью готов поприветствовать их.
Эта самонадеянная логика, основанная на интуиции, была типична для ученого. Возможно,она была неортодоксальной, но именно это высокое, быстрое, творческое мышлениевыделяло его как одного из самых способных молодых инженеров-химиков встране. Если подобные интуитивные решения иногда приводили его к ошибкам,то чаще они приводили его к успеху в тех областях, где другие терпели неудачу. Нона этот раз его догадка оказалась совершенно неверной. Потому что в дверяхпоявилась не высокомерная раса сверхкультурных существ, а…
- Девушки… - выдавил из себя Чак Лафферти, - святая корова - куколки!
- Тихо! - быстро выдохнул Стив. Но он тоже смотрел на группу новичков снемым изумлением. Это были женщины, но какие женщины! Стив Дуэйн был ученым.Как таковой, он не отводил слабому полу места в своей жизненной схеме, нотеперь, в одно ослепительное мгновение, он понял, что это было только потому,что никогда прежде он не видел такой женщины, как та, что возглавляла этугруппу. От макушки с золотистыми волосами до подошв сандалий из оленьей кожи —она была само совершенство. Рыжеватые волосы, подстриженные до плеч,ниспадали на крепкую шею и плечи, обрамляя черты лица, в которых сочеталисьдостоинство и грация. Груди, украшенные филигранной золотой вышивкой,подчёркивали гладкую золотистую кожу. Из-под складок набедренной повязки,похожей на саронг, её длинные прямые ноги несли её вперёд с грацией пантеры.
Она вела себя одновременно властно и на удивление скромно, направляясь квозвышению, на котором стояли Стив и Чак. Подойдя ближе, она произнесластранное песнопение голосом тёплым и мягким, как приглушённое трение струнарфы.
Стив с трудом оторвал взгляд от происходящего и шёпотом предупредил:«Спокойно, Чак! Не шевелись. В этом углу темно. Оставайся в тойпозе, в которой застыл, когда мы проснулись. Они могут не заметить, что мысменили положение. Мы будем вести себя как опоссумы... попробуемчто-нибудь разузнать».
Затем он остановился, повинуясь собственному приказу, и застыл внеподвижности, пока маленькая группа приближалась. Теперь он видел, что невсе в этой группе были такими же утончёнными, как дама с золотистой кожей,которая вела их за собой. Только одна девушка, ей было тринадцать иличетырнадцать лет, носила юбку и необычный амулет, который, как он предположил,был знаком отличия.
Остальные делились на типы, столь же непохожие друг на друга, как день иночь. Сначала за главной жрицей, неуклюже переваливаясь, последовалагруппа бледных и рыхлых матрон, с пышными формами, обвисшей грудью и пустымиглазами. Они двигались, медленно покачивая бёдрами, что скорее вызывало уСтива отвращение, чем привлекало.
Вокруг них, напряжённые, как боевые соколы, маршировали представителивторого типа. Это были не слабые толстяки, а худощавые, суровые воины сгранитными челюстями и глазами, устремлёнными прямо вперёд с бескомпромисснымвызовом. Эти амазонки не носили облачений из золотой ткани. Их доспехибыли из грубой, пропитанной потом кожи, а плоские, сухие, мужеподобные грудибыли стянуты узкими завязками, которые не мешали им размахивать мечами.
Третьим типом были те, кто замыкал шествие. В них не было нимужественности, ни приторной женственности. Они могли бы быть невзрачнымисуществами среднего рода, если бы не физические эмоции, которые вызывал вид ихкрепких крестьянских тел. Их кожа потемнела от долгого пребывания подпалящим солнцем и проливным дождём, у них были узловатые, мозолистые пальцы исильные, широкие запястья. У них были тяжёлые челюсти и нависшие брови, а ихжёсткие волосы были грубо обрезаны до уровня шеи и собраны в пучок. Единственнойодеждой на них были фартуки из грубого войлока. Из-под грязных юбокторчали их ноги, крепкие и бесчувственные, как известняковые фронтоны.
Всё это Стив Дуэйн наблюдал со всё возрастающим изумлением. Затемгруппа подошла ближе, и стало слышно пение Золотой Девы.
Сначала эти слова ничего не значили. Они были частью неразборчивогогула, не имевшего никакого смысла. Затем внезапно, как будто закончиласьодна строфа священного ритуала и началась другая, пение замедлилось. Избессмысленного гула стали проступать слова, и они перестали быть бессмысленными. Словнозаворожённый, Стив недоверчиво вслушивался в эти песнопения.
- Осе, ты видишь в суровом свете Даана…
Американский национальный гимн! Стив в изумлении прищурился. Бессмертныеслова Фрэнсиса Скотта Ки - поистине бессмертные! - но с неправильнымпроизношением, странным ударением и неуместными паузами! Чак, стоявшийпозади него, тихонько ахнул, но это осталось незамеченным, когда голос канторазазвучал торжественно. Вот опять! Правильные слова или правильные слоги,но с неправильным ритмом, из-за чего искажается весь смысл песни! Стивникогда ещё не сталкивался с такой сложной задачей, как сохранятьмолчание. Все его беспокойные инстинкты требовали прервать этот нелепыйгимн. Но разум подсказывал ему, что лучше будет просто слушать и узнаватьбольше. Девушка подняла голову и посмотрела прямо на него. Отблескисвечей окутали её волосы золотым сиянием, и в её глазах тоже было сияние -яркое, высокое, в котором странным образом смешались отчаяние и...надежда! В её дрожащем голосе вспыхнул жидкий огонь.
«Осе, развевается ли ещё этот звёздно-полосатый флаг по всей земле, о, тысвободен? Или швой шлем, о, ты храбр?»
Последняя нота песнопения растворилась в тишине. Странная,напряжённая, настороженная тишина воцарилась среди женщин, словно они чего-тождали… Чего? Стив не знал. Какого-то явления? Вполневозможно. Теперь было совершенно очевидно, что эти женщины по какой-тонепонятной причине поклонялись ему и его спутникам. Стеклянный помост, накотором они стояли, был алтарём - святыней!
Но, Господи! Если это так, то сколько же бесчисленных десятилетий илистолетий они провели здесь в заточении? Какая могущественная эволюционнаяили социологическая сила вызвала эти физические изменения у некогда прекрасныхи милых женщин? И где же были мужчины?
Словно в ответ на его безмолвный вопрос, на сцене разыгрался следующий актэтой странной пьесы. Круг толстых матрон расступился, и из него вышла та,кого Стив не заметил в тусклом свете. Крошечная, иссохшая пародия намужчину с накрашенными губами и щеками, подведенными черным глазами, искуснозавитыми волосами, ниспадающими на белое атласное платье.
Когда это бесполезное существо вырвалось на свободу, в его глазах-бусинкахмелькнул ужас. Он издал тонкий, пронзительный писк и попытался вырваться из рукстражи. Но женщины-воительницы, мрачные и непреклонные, как камень,выстроились вокруг него фалангой, баррикадой из твёрдой плоти, которая неподдавалась паническим толчкам его мягких белых кулачков.
Затем золотоволосая дева повернулась к юной неофитке и взяла у неё предмет,зловеще блеснувший в желтоватом свете. Затем раздались скорбные причитанияполнотелых матрон. Две женщины в фартуках шагнули вперёд и схватилисопротивляющегося юношу, сорвали с него камзол и обнажили его мягкую безволосуюгрудь перед ножом. И тут Стив Дуэйн с ужасом понял смысл этого ритуала. Чак Лафферти тожевсё понял. Его голос зазвучал у Стива в ушах: «Адское пламя, Стив, ониприносят в жертву малыша - нам!»
Но Дуэйн уже понял финал, к которому приближалась драма, и был вдвижении. Он подбежал к прозрачному барьеру.
- Стойте! - закричал он. - Стойте!
Невозможно было понять, слышат ли его слова те, кто находитсяснаружи. Да, стеклянный купол их тюрьмы был треснут, но даже в этом случаеизогнутая поверхность могла поглощать все звуки. Однако общение - это нетолько звуковые волны, у действия есть свой язык. Стив поднял руку, как онвидел, за мгновение до этого подняла свою золотая жрица, в универсальном жесте,означающем прекращение. Его жест спас обречённому жизнь. Поднятое лезвиезастыло... а затем с глухим стуком выпало из оцепеневших пальцев девушки спыльно-золотыми волосами. Все повернулись, и на суровых и нежных лицахзастыло выражение благоговейного ужаса. Раздались растерянные возгласы, азатем все женщины как одна упали на колени!
Съежившись, они пали ниц, но у одной из них хватило смелости снова поднятьглаза: это была предводительница. На её лбу залегла морщинка недоумения,как будто она пыталась вспомнить какое-то услышанное когда-то, но полузабытоенаставление. Затем её лицо просветлело, и она громко воззвала:
- Джайн! Спящие пробудились, наконец-то! Наступает Деньсвободы! Скорее к Священному Колесу!
В глазах одной из суровых воительниц вспыхнула радость. Её худощавые бёдранапряглись, когда она вскочила на ноги и поспешила через комнату к огромномуметаллическому колесу на дальней стене. На её лбу выступил пот, асухожилия напряглись, когда она потянула за это устройство. Оно неподдавалось. Она снова дёрнула за спицы, и на её челюсти появились белыеполосы от напряжения. На этот раз на пол посыпались красные хлопьяржавчины, колесо застонало в знак протеста против столь грубого пробуждения отвекового сна, и медленно повернулось!
В этот момент Стив почувствовал, как холодный воздух обдувает его лодыжки,колени и бёдра. Резко обернувшись, он увидел, что нижний край стекляннойтюрьмы отделяется от края помоста и вся конструкция поднимается вверх, какгигантский колокол, которым она и являлась.
Движение остановилось так же медленно, как и началось. Стив и Чак —вместе с фон Ратом, который широко раскрыл глаза, ожил на свежем воздухе ивскочил на ноги оказались лицом к лицу со своими поклонниками!
Предводительница опустилась на одно колено и дрожащим голосом, который немогла успокоить даже решимость, произнесла:
- Приветствуйте, о Спящие! Айе, взгляните с милосердием на нас,ваших детей, ибо вот, мы остались и сохранили веру, как и было предначертано!
Чак с изумлением уставился на говорящую.
- Эй, что это? Собрание по возрождению? Откуда эта болтовня проверу?
Немец был в равной степени ошеломлен настолько, что на мгновение онсовершенно забыл о неоязыческих претензиях своего вероучения и вернулся кречевым привычкам бывшей христианской Германии.
- Бог на небесах! - воскликнул он по-немецки.
Только Стив Дуэйн был достаточно проницателен, чтобы понять, на какуювысоту вознесли его и его товарищей, и достаточно сообразителен, чтобывоспользоваться этим. Отведя их в сторону, он торопливо прошептал: «Вычто, не понимаете? Мы их боги — или символы их богов! А ну тихо!» Иобратился к девушке серьёзным, властным голосом:
- Восстань, о жрица! - сказал он. - Спящие слышат имилосердны. Есть ли здесь кто-то, кто командует?
Жрица поднялась, постепенно обретая уверенность.
- Не здесь, о мудрейший, но в другом месте Фатнокса восседает Мать,облачённая в вечную мудрость.
«Мать, - быстро подумал Стив. Значит, его догадка о социологическойорганизации этой расы была верной. Это был матриархат, разделённый нагруппы воинов, рабочих и - кем ещё могли быть эти толстухи, как непроизводителями потомства? Это объясняло, почему единственный самец былизнеженным домашним питомцем… Но… «Фаутнокс»?»
Его глаза затуманились от сомнений, он прикусил губу. Затем напомощь ему пришёл его верный союзник - интуиция. Ну конечно! Бетоннаяподземная камера огромных размеров. Невероятное количество золота, котороецивилизация, явно находившаяся на грани варварства, расходовала бездумно, почтинебрежно. Язык, в основе которого лежал английский, но который изменилсяза бесчисленные века неправильного использования и выпадениязвуков. Фотноксом был Форт-Нокс, штат Кентукки!
Следующие слова жрицы подтвердили его догадку. Она сказала смиренно,но в то же время гордо:
- Придите, о Спящие! Пусть ваша служанка Бет проведёт вас к Материклана Туки.
Она сделала знак почтения, развернулась и отдала приказ тем, кто следовалза ней. Преклонившие колени тут же поднялись. Воины выстроились в рядперед помостом, металл звякнул о металл, когда из ножен выскользнулидесятки сверкающих клинков.
- Погоди-ка минутку, Стив! – Начал было Чак. - Мне не нравятся этимечи, совсем не нравятся! Ты уверен, что этот Марди Гра настоящий?
- Уверен! - заявил Дуэйн. - Придержи язык и следуй замной. Морские пехотинцы высадились, и ситуация под контролем. Ты, фонРат, - за мной! И не забывай, что мне не нужен повод, чтобы врезатьтебе. Так что берегись!
Так троица «Спящих» в сопровождении торжествующего оркестра поднялась изпещеры по крепким, укреплённым бастионами коридорам цитадели, которая когда-тослужила хранилищем богатств могущественной нации, чтобы встретиться с Матерью.
Стив Дуэйн был разочарован одним из своих ожиданий. Он считал само собойразумеющимся, что их путешествие приведёт их на поверхность, к солнечному илилунному свету, в зависимости от обстоятельств. Но хотя они поднялись нанесколько уровней, они так и не покинули подземные глубины. Весть об их пробуждении,распространившаяся быстро и таинственно, как могут распространяться тольковести о беде или великой радости, каким-то образом опередила их. Члены кланастекались отовсюду, чтобы заполнить проходы, по которым они шли.
Напрасно воины обнажали мечи, тщетны были приказыкапитана-солдата. Толпа хлынула вперёд, выкрикивая дикие радостные гимны,чтобы увидеть, прикоснуться к одеждам своих полубогов. Если в этомсообществе и существовала жёсткая кастовая система, то теперь о нейзабыли. Рабочие и земледельцы стояли плечом к плечу и открыто плакали отрадости. Вот высокий воин поднимает худощавого мужчину, чтобы тот могувидеть над головами толпы Избавителей. Посреди стаи пронзительно кричащихзаводчиков стоял благоговейно застывший работник с разинутым ртом — грязноепятно на фоне их безупречной белизны.
С облегчением и почти целыми небольшая процессия наконец прошла черезохраняемую дверь в святилище Матери.
В этой комнате не было ничего претенциозного. Это была просто ещё однакомната, такая же пустая, как и все те, что они прошли, обставленная лишь самымнеобходимым. Но две вещи отличали её от других жилых помещений: огромнаякуча пергаментных свитков, сваленных в беспорядочный стог в углу, и женщина,которая встала, чтобы поприветствовать их, когда они вошли.
Стив не мог испытывать к ней никаких других чувств, кроме мгновеннойпривязанности. Она была правительницей, возможно, даже тираном, но в еёвзгляде, обращённом к ним, читались доброта, честь и правда, а в голосе звучаламягкость.
- Значит, это правда! - выдохнула она. - Ты проснулся, и послевсех этих долгих и утомительных лет я дожила до исполнения древнихпророчеств. Теперь я, Мать Маата из клана Туки, готова умереть. Ибонаконец-то ты пришёл, чтобы освободить нас, как и было обещано...
Её седая голова склонилась, нежные глаза наполнились слезами счастья, и онапротянула тонкую дрожащую руку. Стив подошёл и взял её в свои ладони.
- Да, мама, - мягко сказал он, - мы пришли. Но я не понимаю. Тыговоришь о свободе так, будто она потеряна. Кто держит тебя вплену? Не… - его охватил внезапный страх, - не нацисты?
Старушка покачала головой.
- Слово, которое ты используешь, чуждо мне, о Мудрейший. Но ведь ты,Всемудрый и Вечный, знаешь, что вся Земля лежит в руинах под пятой вандалов изДаана?
