Buch lesen: "А всё остальное неважно"
ЧАСТЬ 1. С чистого листа
ГЛАВА 1
Утро Нэл началось с громкого петушиного крика, который раздался под самым ухом.
Она не привыкла к деревенской жизни, поэтому петух постоянно будил её ни свет, ни заря. Сначала это раздражало Нэл, но вскоре понравилось просыпаться рано. Она улыбнулась, потянулась, и встала с кровати.
Кровать Нэл стояла на веранде, примыкавшей к бревенчатому двухквартирному одноэтажному дому, который стоял в Вятской глубинке посреди села с красивым названием Ласкóво.
Нэл жила здесь уже две недели, оставив в городе свою прежнюю жизнь, решив начать с чистого листа. А попала в это село по воле случая: просто приехала на вокзал, села в стоявшую на перроне электричку, даже не посмотрев, куда та направляется, потом на какой-то станции пересела в автобус, потом еще раз, и еще…
А потом оказалось, что ехать дальше некуда.
*
Автобус высадил пассажиров на площади около церкви с амбарным замком на дверях, развернулся и уехал.
Нэл растерянно огляделась. Немногочисленные попутчики быстро разошлись, и она осталась на площади одна. Постояв немного, Нэл неуверенно пошла по одной из улиц, разбегающихся от площади в разные стороны.
Улица была пустынна. Нэл не представляла, что будет делать, когда дойдет до её конца. Впрочем, минут двадцать об этом еще можно было не думать, так как улица была очень длинной, и конца не было видно за поворотом.
Было жарко. Нэл стало ясно, почему не видно даже кошек и собак – все они попрятались в тени. Взрослые, очевидно, на работе, дети освежаются на речке, а старики предпочитают в такую жару сидеть дома. Даже не у кого спросить, куда она, собственно, попала…
Из проулка навстречу Нэл вышел молодой мужчина в голубых потертых джинсах и когда-то зелёной, но выгоревшей до белизны футболке. Он с удивлением смотрел на незнакомку, даже замедлил шаг. Нэл решила этим воспользоваться, и, когда они поравнялись, спросила:
– Молодой человек, скажите, пожалуйста, здесь есть гостиница?
– Есть, – кивнул мужчина. – Идёмте, покажу.
Он указал направление, откуда Нэл только что пришла, легонько взял её за локоть и повел по улице. Они прошли метров двадцать и остановились у обычного деревянного брускового дома, такого же, как многие другие на этой улице. Только на этом висела маленькая невзрачная вывеска: «Гостиница». Которая была полускрыта пышным кустом сирени, росшим в палисаднике. Оказывается, Нэл прошла мимо, не заметив её.
– Спасибо, – сказала Нэл провожатому и шагнула к калитке.
– Извините за нескромный вопрос: зачем вам гостиница? – спросил он вместо того, чтобы ответить: «Пожалуйста» и уйти по своим делам.
Нэл остановилась, повернулась к мужчине и ответила чуть раздражённо:
– А где же еще можно переночевать? Уехать отсюда я смогу только завтра, не так ли?
– Так, – согласился незнакомец. – Просто это немного странно… А, вы, наверное, перепутали автобус? Так я могу отвезти вас в райцентр на мотоцикле, а оттуда уедете, куда нужно. Да и гостиница там поприличнее.
– Если бы я еще знала, куда мне нужно, – тихо пробормотала Нэл и ответила незнакомцу: – Спасибо за предложение. Но я уеду завтра на автобусе. Кстати, в котором часу он отходит?
– В восемь тридцать, если не будет дождя, – загадочно произнес мужчина и улыбнулся. – А если у вас будут проблемы, можете обратиться ко мне. Я живу здесь, недалеко, сразу за больницей. Да спросите любого, где живёт Виктор Степанцев, и вам покажут. Меня здесь все знают.
Нэл внимательнее взглянула на Виктора. На вид ему лет двадцать пять – двадцать шесть. Рост выше среднего, пропорциональная мускулистая фигура, ни капли лишнего веса. Выгоревшие до соломенного цвета волосы и светло-голубые глаза, создающие удивительный, притягивающий взгляд контраст с красноватым загаром. Открытая, доброжелательная улыбка.
А на правой руке – обручальное кольцо.
На мгновение Нэл стало жаль, что он женат, а она замужем.
– Проблем не будет, но всё равно спасибо, – ответила Нэл. – До свидания.
– До свидания, – Виктор протянул ей руку, и Нэл подала свою.
Он легонько пожал её ладонь и отпустил, на мгновение задержав пальцы на обручальном кольце. Этот жест был одновременно ласковым и ободряющим. Или Нэл только показалось?..
Она повернулась, шагнула к калитке, прошла по дощатому тротуару к крылечку и поднялась по лестнице. Очень хотелось оглянуться и увидеть Виктора. Или не увидеть. Поэтому она не оглянулась, а вошла в прихожую.
Там никого не было, все двери, кроме входной, были заперты.
«Ну вот, у меня уже проблемы», – подумала Нэл.
Она немного постояла и хотела уже идти искать дом Виктора, но догадалась взглянуть на стол администратора и увидела записку: «Я в огороде».
Нэл нашла администраторшу гостиницы пропалывающей грядки в огороде за домом и попросила одноместный номер на одну ночь. Правда, такого в гостинице не оказалось, здесь было всего два номера – мужской на двенадцать мест и женский на четыре.
– Да не расстраивайтесь, девушка, в женском номере сейчас всё равно никто не живёт, – сказала администраторша, увидев разочарование на лице Нэл.
– Хорошо, спасибо, – Нэл заплатила за место и вошла в свой четырехместный деревенский «люкс».
В небольшой комнате стояли четыре железные продавленные кровати, четыре обшарпанные тумбочки и старинный платяной шкаф. Занавески на окне не было, её заменял все тот же пышный куст сирени в палисаднике. Хотя убогость обстановки немного скрадывалась идеальной чистотой.
Администраторша вошла в комнату следом за Нэл.
– Располагайтесь, где вам удобно, – сказала она и спросила с любопытством: – А вы не к Семёновым ли приехали?
– А почему вы так решили? – удивилась Нэл.
– Просто их как раз сейчас нет дома, поэтому вам и ночевать негде, – ответила женщина.
– Нет, я не к ним, – ответила Нэл.
Рассказывать любопытной женщине, почему ей негде переночевать, кроме как в гостинице, Нэл не хотелось. Ни телевизора, ни даже радио в гостиничном номере не было, а проводить длинный летний вечер в компании администратора гостиницы ей не улыбалось. Поэтому Нэл положила сумку в тумбочку и сказала, что пойдёт прогуляться.
– Сходите на речку, – посоветовала словоохотливая администраторша. – У нас тут красиво.
– Обязательно, – ответила Нэл, уже сбегая с крыльца.
Народу на улице по-прежнему почти не было. Нэл встретила только стайку девчонок десяти-двенадцати лет, пару мальчишек на велосипедах, да трёх или четырёх старушек. Все они с любопытством и удивлением смотрели на незнакомку, удивляясь то ли её городскому виду, то ли тому, что не знают эту девушку. Нэл сначала не понимала причину удивления, но вскоре догадалась: в селе, где все всех знают, и родственников, которые часто приезжают в гости, тоже видели, совершенно незнакомый человек – редкость.
Нэл прошла до конца длинную главную улицу, повторяющую плавные изгибы реки, и вышла на берег. Речка оказалась неширокая, в глинистых обрывистых берегах, поросших кустами ив. Село стояло на высоком берегу, но там, где Нэл вышла к воде, берега почти сравнялись. По обрыву, за домами и огородами вилась тропинка, и в обратную сторону Нэл пошла по ней.
Берег становился всё выше, и вскоре Нэл оказалась на высоком увале, откуда открывался изумительный вид на окрестности. За рекой до самого горизонта расстилались поля, луга, то тут, то там зеленели берёзовые рощи, отражали небо небольшие озера-старицы, тёмной зеленью выделялись ровные полосы еловых лесопосадок, вилась ужом желтая проселочная дорога. У Нэл дух захватило от обилия солнца, воздуха, аромата луговых трав и цветов. Ей вдруг стало так легко и хорошо, словно с плеч упал тяжелый груз, и теперь можно даже полететь, стоит только взмахнуть руками.
Экспериментировать она не стала, чтобы не разочароваться и не утратить легкость, какой не ощущала как минимум, два года. Просто взяла, и решила, что останется в этом селе навсегда. Достала из кармана мобильный телефон, чтобы сразу сообщить о своём решении родителям. Уезжая из города, Нэл отключила его. Теперь, включив, удивилась, что никто за целый день не позвонил, и не написал сообщений. Но посмотрев внимательнее, и увидев в верхнем углу экрана перечеркнутую трубочку, Нэл поняла, что связи нет. Ну, нет, так нет, можно потом письмо написать.
Приняв решение, Нэл сразу занялась его осуществлением. Вернулась на главную улицу, подошла к первому встретившемуся прохожему, спросила, как найти дом Виктора Степанцева, и ей тут же указали дорогу.
– Входите, не заперто! – послышался знакомый голос из глубины дома, когда Нэл поднялась на крыльцо и постучала в дверь.
Она вошла и обнаружила Виктора в одной из комнат – он сидел за столом перед полуразобранным телевизором с паяльником в руках. Таких старинных телевизоров Нэл не видала с тех пор, как пару лет назад её родители купили новый, плоский.
Из-за массивного «ящика» была видна только выгоревшая макушка хозяина дома.
– Привет, – сказала Нэл.
Виктор поднял голову, увидел девушку, и широко и радостно улыбнулся.
– А, это ты? А я теряюсь в догадках, кто такой скромный, стучит, прежде чем войти… Всё-таки решила сегодня уехать?
– Нет, я по другому делу, – ответила Нэл.
– Одну минуту! Сейчас плату допаяю, и я весь в твоём распоряжении, – сказал Виктор, снова склонившись над своей работой. – Послушай, я тогда забыл спросить, как тебя зовут.
– Нелли Славич, – представилась Нэл, ничуть не обидевшись, что Виктор уже перешел на «ты».
– Нелли, – повторил Виктор. – Красивое имя, редкое.
– Витя, мне нужна твоя помощь, – Нэл совершенно естественно тоже перешла на «ты». – Скажи, могу я здесь найти какую-нибудь работу?
– Вообще-то работы в селе выше крыши, – Виктор взглянул на Нэл, как бы оценивая, на какую работу сгодится такая тоненькая, хрупкая, невысокая горожанка, и спросил: – А у тебя есть какая-нибудь профессия?
– Да, – кивнула Нэл. – Инженер-конструктор.
– Боюсь, по специальности тебе здесь не устроиться, – проговорил Виктор, и, не скрывая удивления, добавил: – А я, честно говоря, думал, что ты едва закончила школу.
Нэл довольно улыбнулась: она знала, что выглядит моложе своих лет.
– Я и не надеюсь найти работу по специальности, – сказала она. – Мне подойдёт любая, лишь бы денег хватало оплачивать жилье и скромно жить.
– Ладно, дай подумать… на ферму… нет, какая из тебя доярка… тогда, может, на маслозавод оператором? – предложил Виктор, но без особого энтузиазма. – Только тебе не понравится, скучная, однообразная работа, а ты, похоже, человек творческий… Послушай, а не хочешь поработать в школе воспитателем интерната? – вдруг оживился он. – Зарплата небольшая, зато сразу получишь квартиру в школьном доме, и платить за неё не надо, сельсовет оплачивает. Ну как, согласна?
– Да, – кивнула Нэл. – Только у меня никакого опыта нет в работе с детьми, – предупредила она.
– Не беда, было бы желание, – ответил Виктор. – Сейчас поужинаем, и сходим к директору школы.
– Но… рабочий день закончился, – удивленно проговорила Нэл.
– Николай Михалыч будет только рад, если у него уже сегодня станет одной проблемой меньше, – ответил Виктор. – У нас тут не город, у нас всё по-простому.
– Ой, у меня нет с собой трудовой книжки, – спохватилась Нэл. – Я напишу маме, она пришлёт.
– Вот и отлично, – кивнул Виктор, но тут же спросил с сомнением: – А не передумаешь?
– Нет, – твердо ответила Нэл.
– Тогда поздравляю, считай, что ты уже принята на работу, – Виктор протянул Нэл руку для рукопожатия.
Она подала свою. На её безымянном пальце уже не было обручального кольца, что, конечно, не укрылось от внимательного взгляда Виктора. Но он ничего не спросил по этому поводу.
В тот же день Нэл была принята на работу воспитателем школьного интерната Ласковской средней школы, попутно узнав, что оказалась в селе Ласково, и вечером того же дня перебралась в собственную квартиру, не переночевав в гостинице ни одной ночи.
– Ты на самом деле решила остаться в нашем селе? – спросил Виктор, провожая её до школьного дома.
– Да, а что?
– Удивительно, ты же городская.
– Мне здесь понравилось.
– Конечно, у нас здорово. Природа, чистый воздух и всё такое… Только из города к нам не очень-то стремятся.
– Я тоже не стремилась. До сего дня, – сказала Нэл с горькой усмешкой. – А теперь думаю, надо было уехать раньше. Конечно, это было импульсивное решение, но я думаю, оно верное. Ты думаешь, это сиюминутная блажь городской девчонки?
– Ну… как-то так. Сейчас лето, тепло, сухо. А осень наступит, будет грязь, слякоть… не испугаешься?
– Нет.
– А… извини за нескромный вопрос… Твой муж тоже сюда переедет?
– Нет, – быстро ответила Нэл.
Больше Виктор не задавал вопросов о муже, и она была за это благодарна.
На следующий же день Нэл с почты позвонила маме и сообщила, что решила переехать в село, и попросила прислать необходимые вещи. Самой бесполезной вещью, которую она взяла с собой, оказался мобильный телефон*, так как сотовая связь еще не добралась до Ласково. Она написала маме письмо, в которое вложила заявление на увольнение с завода, и попросила отнести в отдел кадров. Работа в интернате начиналась с пятнадцатого августа, и до этого дня был еще месяц. Поэтому Нэл занялась ремонтом в своей квартире.
__________
*Действие романа происходит в начале двухтысячных, и в дальних районах мобильной связи еще нет, или она очень плохая
За две недели она познакомилась со многими учителями Ласковской средней школы. Виктор, кстати, тоже оказался учителем – трудового воспитания. Новые знакомые помогли Нэл наклеить обои, покрасить окна и пол, побелить потолок и печь, расколоть и сносить в сарай дрова.
Все дни напролет она была занята ремонтом, а по вечерам молодые учителя собирались у кого-нибудь дома и устраивали общий ужин, который часто затягивался до полуночи в разговорах об учёбе, учениках, учебных программах, проблемах и радостях сельской школы. Нэл приходила домой, полная впечатлений, падала на постель, и тут же засыпала. А утром просыпалась, радуясь новому дню, и удивлялась этой радости. Словно жизнь на самом деле началась сначала, с чистого листа, а все беды, обиды и разочарования остались за перевернутой страницей.
ГЛАВА 2
Выглянув в окно, Нэл увидела яркое солнечное утро, решила отложить на пару часов все дела и пойти на речку позагорать.
Она отправилась не на купалку, куда водили её Виктор и его жена Наташа, а вышла за село. Нашла уютное уединенное местечко. Речка в этом месте была не широкая, дно песчаное и небольшой полукруглый пляжик, окруженный кустами ив, такими густыми, что никто не увидел бы Нэл, даже если бы она разделась донага. Противоположный берег был высокий, почти отвесный обрыв метра два высотой открывал красную глинистую породу с белыми прожилками известняка. В полуметре от воды из обрыва живописно торчал обломок толстого, и, наверное, очень древнего, может, даже окаменевшего дерева, нависая над водой до середины речки. Интересно, сколько лет назад оно росло, если над ним образовался слой отложений полтора метра высотой?..
Нэл решила остановиться здесь, расстелила на песке полотенце, скинула халат, легла и раскрыла книгу.
Солнце жарило, как в пустыне, несмотря на то, что на календаре было первое августа. С противоположного берега слышался гул комбайна, который то приближался, то удалялся. В траве стрекотали кузнечики, журчала вода на перекате, высоко в небе слышалось пение жаворонков. И всё же, несмотря на такое обилие звуков, стояла чарующая тишина.
Немного почитав, Нэл отложила книгу: белые листы слепили глаза, а темные очки она забыла дома. Вытянувшись на полотенце, Нэл наслаждалась солнцем и полным одиночеством – впервые за последние две недели. Как новый человек в селе, она всем была интересна. С раннего утра и до позднего вечера рядом с ней был кто-нибудь: Виктор Евгеньевич, Наташа, Ирина Антоновна, Игорь Николаевич, Андрей Павлович, Светлана Юрьевна – поодиночке или все вместе, или соседка Валентина Никаноровна. А сегодня Нэл успела сбежать до того, как к ней кто-нибудь придёт.
Было так жарко, что Нэл едва не поддалась искушению снять купальник. Это немного бы изменило, потому что купальник был и так меньше некуда: крошечный треугольник плавок спереди, чуть побольше сзади, и узкая, перекрученная на середине груди полоска ткани без бретелек.
Этот купальник Нэл сшила сама по выкройке из модного журнала. Вообще, купальники были одним из её хобби, и Нэл нашила и накупила их себе больше десяти штук, а один связала крючком. Купальники были первыми в списке вещей, которые она попросила маму прислать как можно быстрее. На днях посылка прибыла.
Сегодня Нэл надела самый открытый купальник из своей коллекции, сожалея, что не сможет показаться в нём в обществе. Вчера, отправляясь с Наташей на купалку, она надела куда более консервативный купальник, но и тот показался Наташе слишком открытым.
– Мне очень нравится, – сказала она. – Но здесь такие не носят.
– Почему? – удивилась Нэл.
– Он… слишком маленький, – ответила Наташа. – Некоторые могут подумать, что ты… ну, в общем, легкого поведения.
– Никто ничего не подумает, – улыбнулась Нэл и не стала переодеваться.
Она поняла, что её купальник нравится не только Наташе, едва они пришли на речку и сняли платья. Девушки и девочки уставились на Нэл с некоторой завистью, мужчины и парни – с восхищением, а некоторые смотрели так откровенно, что она чувствовала себя голой. Но признаться себе в том, что Наташа оказалась права, Нэл не хотела.
«Мне нечего стесняться», – сказала она себе и постаралась не обращать внимания на похотливые взгляды. Фигура у неё гармоничная, а купальник не открывал больше, чем нужно. И все же всеобщее внимание смущало Нэл. На городском пляже на неё вряд ли стали бы так пялиться, потому что там она не выделялась бы из толпы себе подобных.
«Да, фигура у меня ничего», – удовлетворенно подумала Нэл, рассматривая свои длинные, для её роста, конечно, стройные ноги, тонкую талию, маленькие крепкие груди и плоский живот. Достав из сумки зеркальце, она критически осмотрела и лицо. Ни единой морщинки, будто ей всё еще семнадцать. Глаза большие, серо-голубые, с длинными ресницами, прямой классический нос, губы не полные, но и не тонкие – как раз золотая середина. Плавный овал лица, и, наконец, её гордость – длинные каштановые вьющиеся волосы.
«Должна признаться себе, что я если не красавица, то и далеко не уродина. Если красоту оценивать по десятибалльной шкале, я выгляжу на восемь, как минимум», – констатировала Нэл результат осмотра. В городе она была обычной молодой женщиной, ничем не выделяющейся из общей массы. Здесь же выглядела моложе, свежее, оригинальнее, а потому красивее своих ровесниц. Чувствовать себя красавицей было приятно.
«Я спокойная, не скандальная, многие говорят, что со мной приятно общаться, – продолжала размышлять Нэл. – Не легкомысленная, верная, умею шить, вязать, готовить и создавать уют в доме. Но, несмотря на мои неплохие внешние данные, и, скажу без ложной скромности, хороший, покладистый характер, муж меня всё-таки бросил. Никогда не смогу понять, почему он променял меня на почти сорокалетнюю старуху. Чего ему во мне не хватало?»
Нэл никому в Ласково не рассказывала об этом повороте судьбы, и была благодарна новым знакомым за то, что не расспрашивали о прежней жизни, о которой она не хотела вспоминать. А сейчас сама приоткрыла перевернутую страницу, вдруг предавшись воспоминаниям, и удивляясь, что они уже не причиняют такой боли, как раньше.
«Может, потому, что вовремя поменяла обстановку? – предположила Нэл. – А может, потому, что мы с Володей давно стали друг другу чужими».
*
Ее отношения с мужем начали потихоньку разваливаться два года назад, после смерти их двухлетнего сына, первого и единственного ребёнка. Оба очень тяжело переживали потерю. Горе сближало, но вскоре Нэл начала понимать, что кроме любви к сыну их ничего не связывает. У них нет общих интересов, общих вкусов, общих друзей.
Володя не проявлял интереса к работе Нэл, и о своей не любил говорить. Она работала инженером-конструктором на одном из заводов, а он – инженером-технологом на другом.
Они могли целый вечер находиться в одной комнате и не сказать друг другу ни слова. А разговоры в последнее время сводились всего к паре-тройке фраз. Например:
– Что приготовить на ужин?
– Что хочешь.
Или:
– Володя, вынеси мусор.
– Хорошо, сейчас.
Или:
– Будешь кофе?
– Да, налей чашечку.
– Освободи компьютер на полчаса, мне нужно письмо подруге написать.
– Через пять минут, только уровень дойду.
Часто Володя стал приходить домой поздно, объясняя задержки сверхурочной работой по запуску в производство каких-то новых технологий. И Нэл безоговорочно верила, считая, что работа помогает ему забыть о горе, постигшем их семью. Нэл, например, чтобы отвлечься, занялась цветоводством. Квартира стала походить на оранжерею: везде стояли горшки и горшочки с цветами. «Дениске это понравилось бы», – думала Нэл и с энтузиазмом возилась с комнатными растениями, поливала, подрезала, пересаживала. Все соседи и подруги Нэл восхищались её увлечением. Володя же относился к цветам в квартире более чем равнодушно. Он даже не заметил бы, если бы в один прекрасный день Нэл заменила все растения искусственными, или даже если бы они все исчезли.
Со стороны Володя и Нэл производили впечатление благополучной и любящей супружеской пары, но Нэл понимала, что они все дальше отдаляются друг от друга, и спасти положение может только другой ребёнок. Однако за целый год она ни разу не забеременела, и уже начала сомневаться, что способна на это.
Нэл обратилась к врачу и прошла обследование, которое не выявило никакой болезни или бесплодия, но успокоило мало.
– В принципе, вы можете иметь детей, – объяснил врач. – А причина вашего бесплодия, скорее всего, чисто психологическая. Подсознательно вы боитесь забеременеть, потому что душевная рана от потери ребёнка еще очень свежа, и вы боитесь потерять второго так же, как потеряли первого. Не торопитесь, дайте себе время смириться с потерей, и тогда всё наладится само собой. Время – лучший врач в вашем случае.
«У меня семья разваливается, а он – не торопитесь! – мысленно ответила врачу Нэл. – К тому же моя душевная рана вряд ли когда-нибудь затянется. Это значит, что я никогда не смогу забеременеть».
Прошёл год со дня смерти сына, а Нэл всё еще казалось, что это было лишь пару недель назад. Поэтому она решила, что если у неё и есть шанс забеременеть, то очень маленький, а семью спасать надо срочно. Она честно рассказала Володе, как обстоят дела, и предложила взять приёмного ребёнка, а своего родить потом, когда получится.
Но от чужого ребёнка Володя наотрез отказался.
С этого момента отношения между ними еще больше охладели. И если раньше хотя бы в постели у них было хоть какое-то взаимопонимание, то теперь они были близки все реже и реже.
Но продолжали жить вместе по инерции.
Раньше Володя и Нэл всегда старались взять отпуск в одно время, чтобы поехать куда-нибудь вместе. Но в прошлом году, и в этом они отдыхали в разное время. И оба раза Володя в самый последний момент, когда Нэл уже ничего не могла изменить, сообщал, что не сможет пойти в отпуск вместе с ней по производственным причинам. Потому она снова отдыхала одна, развлекая себя поездками в гости к родителям, к подругам и двоюродным сестрам, хождением по магазинам, и просто прогулками по городу. Володя советовал поехать куда-нибудь в дом отдыха, или на юг, но ей никуда не хотелось ехать одной.
Две недели назад, гуляя по городу, Нэл вдруг увидела Володю с другой. То, что она почувствовала в тот момент, не было ревностью. Скорее, это было удивление, потому что та, другая, была толстая, совсем некрасивая и выглядела, как минимум, на десять лет старше Володи; и возмущение: «Ах, вот, оказывается, какие «технологии» он внедряет по вечерам!» Эта сладкая парочка выглядела, по меньшей мере, странно: высокий красивый молодой мужчина лет двадцати пяти нежно обнимает за плечи невысокую полную женщину, выглядевшую не меньше, чем на тридцать пять. Если бы у Володи была старшая сестра, можно было бы предположить, что он с сестрой. Только ни братьев, ни сестер у него нет.
Нэл стояла в трех метрах от них и целых полчаса наблюдала, как они воркуют, а Володя не замечал её, всецело занятый спутницей, которая смотрела на него с глупейшим выражением восхищения и обожания на лице. Еще четверть часа Нэл потратила на то, чтобы попасться Володе на глаза и увидеть растерянность и смущение в глазах мужа. А потом убежала домой и весь вечер плакала. Не от ревности, а оттого, что её предали. Предал человек, которого она если уже не любила, то уважала и доверяла. В конце концов, он был отцом её ребёнка. Нэл до слёз было обидно. Пока она искала способ сохранить семью, Володя искал развлечений на стороне.
В тот вечер он не пришёл домой. Такое бывало и раньше, но не часто. К тому же он всегда предупреждал Нэл, что не придёт ночевать: звонил и говорил, что не сможет прийти, так как технологический процесс требует наблюдения круглые сутки. Подруги пробовали намекать Нэл, что её муж вовсе не технологическими процессами занимается, но она не верила. А на этот раз точно знала, что Володя не на работе. И гадала: что-то случилось, или ему просто стыдно показаться ей на глаза.
Оказалось, ни то, ни другое.
Явившись утром, он, как ни в чём ни бывало, пошёл в ванную, умылся, потом на кухню, поставил на плиту чайник и закурил. Все, как обычно, будто Володя только что встал с супружеской постели, а не шлялся где-то всю ночь. Он молчал, и это тоже было, как обычно. И Нэл молчала, как обычно. Она просто не знала, что говорить. Всю ночь думала, как выскажет ему всё, что о нём думает, но вот он пришёл, а все слова вылетели из головы. Поэтому она просто сидела на табуретке у кухонного стола, плотно запахнув полы домашнего халата, и молчала.
Закипел чайник. Володя выключил его и спросил, как обычно:
– Кофе будешь?
Нэл поняла, что если сейчас ответит, как обычно, все пойдёт по-старому: они будут по утрам перекидываться парой фраз и расходиться по своим делам, вечером Володя будет возвращаться поздно и говорить, что работал сверхурочно, и оба будут знать, что это ложь. Она поняла, муж ожидает именно этого. И сказала решительно:
– К черту кофе. Ты ничего не хочешь объяснить?
– А что объяснять, всё и так ясно, – ответил Володя. – Я был на работе.
– Может быть, тебе всё ясно, но не мне, – резко сказала Нэл. – Кто она?
– Эльвира Васильевна моя коллега, технолог, вместе работаем, – ответил Володя без запинки. – Мы ненадолго с завода вышли, чтобы перекусить и проветриться, нам же всю ночь предстояло работать. Я не сказал тебе, что останусь на ночь, потому что не знал, что придётся оставаться. А позвонить не мог, у меня телефон сел.
– А попросить у коллеги позвонить? – усмехнулась Нэл.
– Извини, не догадался, – ответил Володя.
Если бы Нэл своими глазами не видела Володю и его «коллегу-технолога», наверное, поверила бы в эти отговорки. Но теперь было ясно, что объяснение притянуто за уши.
– Ну, а сейчас правду, – жестко сказала Нэл. – Я вас видела, забыл? С коллегой по работе таким тоном не разговаривают, и «моим котёночком» не называют. Ну, так кто она на самом деле?
– Я… люблю её, – чуть поколебавшись, ответил Володя и спросил раздражённо: – Ну что, тебе легче стало?
– Нет, – ответила Нэл и добавила, констатируя факт: – Значит, она твоя любовница. И давно вы встречаетесь?
– Восемь месяцев.
Нэл мысленно отметила, что примерно восемь месяцев назад и начались Володины частые «сверхурочные работы».
– Почему ты сразу ничего не сказал?
– Ну… я не думал, что у нас с Элой будет всё так серьёзно… Потом, не хотел тебя расстраивать… Ты же мне тоже не безразлична.
– Неужели? – горько усмехнулась Нэл.
– Да, не безразлична, – подтвердил Володя. – Иначе я сразу ушёл бы от тебя, как только узнал, что ты не сможешь больше иметь детей.
– С чего ты взял, что не смогу?! – Нэл чуть не задохнулась от возмущения.
– Ты сама сказала, что не можешь забеременеть! – ответил Володя.
– Пока не могу, – быстро возразила Нэл. – Я же тебе объясняла, причина психологическая!
– Ты предложила взять приёмного ребёнка! – Володя обличительным жестом наставил палец на Нэл. – Ты думаешь, я не знаю, что чужого ребёнка берут только в том случае, когда уже нет никакой надежды завести своего! Понимаю, ты хотела смягчить неприятное известие тем, что когда-нибудь потом сможешь родить. Но я же не дурак, я всё понял. И ты пойми, я хочу иметь детей, но только своих!
– И поэтому решил обзавестись любовницей, – усмехнулась Нэл.
– Именно поэтому! Я не знал, что полюблю Элу. Я хотел только ребёнка.
– Ну, и как успехи? – язвительно осведомилась Нэл.
– Эла беременна, – ответил Володя. – Уже четыре месяца.
– И что ты собираешься делать? – спросила Нэл.
Володя не ответил, продолжая курить уже пятую сигарету. Он выглядел спокойным, только пальцы, державшие сигарету, чуть заметно дрожали, выдавая волнение. Нэл стало ясно, что он ничего не собирается делать. Или оставляет выбор за ней, или просто хочет, чтобы всё оставалось, как есть.
– Что ж, тогда решать буду я, – сказала Нэл. – Уходи. Уходи к своей Эле. Прямо сейчас.
Володя не двинулся с места. Ни один его мускул не дрогнул. Видимо, он был готов к такому решению Нэл. Он докурил сигарету, тщательно затушил окурок в пепельнице и ответил:
– Мне некуда идти. Эла живёт в общежитии.
