Дизайнер обложки Людмила Петровна Петухова
© Наталья Петровна Гаврикова, 2021
© Людмила Петровна Петухова, дизайн обложки, 2021
ISBN 978-5-0053-6005-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
На одном чердаке, кроме рваных ботинок, банок-склянок и других не очень нужных предметов, хранились запылённые картины, часы с кукушкой и серебряный портсигар.
От одного угла к другому пересекала чердак крепкая паутина. Эта паутина не была предназначена для ловли мух, – в ней блистал пойманный солнечный луч – часовая стрелка вселенной. По серебристым параллелям своей сети очень лихо бегал паук-старьёвщик, который обслуживал всякую бедствующую тварь.
Жалобы от обитателей двора были очень сходными. Паук Иннокентий перепечатывал их на детской печатной машинке так же быстро, как и бегал по паутине: тук-тук-тук.
То бездомной собаке ящик для жилья понадобится, то простуженному котёнку – кукольное одеяльце, то новорождённой бабочке – тушь, чтобы ярче обозначать чёрные полоски на крылышках. Все просьбы удовлетворялись очень быстро, ведь это был не просто двор, а Королевство растений и Живых существ.
Однажды, в большое ненастье, паук сложил свои многочисленные лапки и крепко заснул в кромешной темноте. Быстрые капли кружились по чердачному оконцу, ветер бряцал маленькой форточкой, и старая чердачная рама постанывала и всё больше сырела.
Вдруг, как по проводам, пробежала по паутине лёгкая дрожь. В окошко стучали всё сильнее и сильнее.
Паук очнулся, долго шарил в заветном углу, где лежала свеча; наконец его распластанная тень быстро задвигалась – в окно влетела Сивилла.
Это была очень мудрая старушка – летучая мышь, в пенсне, с чёрным зонтиком и тростью с рубином, на которую она опиралась. Рубин, как фонарь, горел в темноте, освещая путь.
У доброй Сивиллы было вещее сердце, поэтому к ней прилетали, приходили, приползали за советами все представители животного мира, жители глубокого двора-колодца, в противоположных концах которого возвышались дворец Сивиллы и чердачное оконце паука Иннокентия. Летучая мышь поддерживала у себя уют: зеркала у неё сверкали, кресла были мягкими и глубокими, а красочно оформленные книги с рецептами и советами всегда хранились на виду. По ночам Сивилла жадно припадала к единственному фонарю во дворе и пила его светлый разум. Была она всегда спокойной и рассудительной.
Очень часто хрупкие стеснительные бабочки приносили Сивилле яркую акварель своих картин, жуки в чёрных фраках глубокими грустными голосами читали ей свои лучшие стихи, импровизировали такие арии, даже дух захватывало! И многих-многих Сивилла направляла учиться в благоухающий сад Королевства Изящных Искусств.
«По нашему внутреннему каналу связи, – сказала она заспанному пауку Иннокентию, – мне поступил сигнал о прибытии важной особы. Завтра утром меня посетит бабочка Махаон из Королевства Изящных Искусств».
Наутро перед известной балериной Махаон были разостланы расписные ковры, и маленький дворец Сивиллы вдохнул аромат цветов и духов из роз. Бронзовые головы миниатюрных львов, которые украшали лестницу, слегка шевелились. Свет был неярким и густым, как апельсиновый сок, – по углам и возле зеркал мерцали свечи.
Длинный шлейф Махаон поддерживали двое слуг. Сивилла с гостьей уединились в просторной гостиной, мудрая старушка приготовилась слушать юную мисс.
«Вы, конечно, знаете про главный закон нашего Королевства и про запрет, который нельзя нарушать, – молвила Махаон. – Благополучие и славу имели мы не только благодаря кропотливому труду, но и в результате дружбы, сближающей всех тех, кем я так дорожу. Но если кто-нибудь испытает малейшую зависть, с недобрым сердцем будет исполнять свои обязанности, всё нарушится, пойдет вкривь и вкось, станет никому не нужным. Таков закон нашего Королевства».
Сивилла согласно качнула головой.
Махаон продолжала: «И вот с недавних пор стали происходить у нас пренеприятные истории. У скрипачей-сверчков исчезли ноты перед выступлением. Жук-художник уже пять дней ничего не рисует. Стрекоза перепутала водевили. Диктор-грач театр драмы назвал театром комедии. Комары сплясали камаринского – и упали в обморок. Балерины-бабочки перепутали туфельки и не смогли танцевать. Как распознать, в чём сердце червь? Может, ты, Сивилла, знаешь или чувствуешь, в какую сторону посмотреть, чтобы найти завистницу?»
Летучая мышь зашевелила чёрно-золотистыми широкими кружевами. У Сивиллы появился розовый мелок, – она начертила экран на стене, и увидела Махаон изящные башенки своего королевства, на пике театра кукол появился петушок с флажком, и раздался звон колокольчиков.
Кукольники: сверчки, стрекозы и кузнечики – открыли занавес. Кукла Катрин, с розовыми щеками и черными волосами, поклонилась публике. Началось действо. Сивилла и Махаон заметили, что слишком вызывающе ведёт она себя во время спектакля, словно ей не нравится, что её дергают за веревочки сзади. Было видно, что Катрин надоели и сцена, и глупые кукольные личики. В глубине своего ожившего сердца она стала завидовать самой Махаон, которой никто не посмел бы управлять.
«Это она, это она!» – вскричала знаменитая балерина и тут же улетела.
А на душе у Сивиллы стало тревожно, понравилась ей маленькая прехорошенькая куколка, которая будет изгнана на произвол судьбы из самого лучшего королевства.
Однажды ночью, когда опять началась гроза, и на чердаке стало страшновато и холодно, в мутное окно паука Иннокентия постучали. Снова к нему влетела старая летучая мышь, которая держала за руку прелестную маленькую куколку, на чёрных локонах которой сияла золотая маленькая корона.
«Вот, – сказала умудрённая опытом советчица Сивилла, – эту маленькую красавицу я возьму себе в помощники. Пусть учится всему тому, что знаю я, пусть помогает всем голодным и больным, всем, кто нуждается в совете. Внутри моего дворца пусть будет у неё свой кукольный дом-театр. Катрин станет мудрой и доброй, к ней потянутся артисты-куклы, и все обитатели нашего двора наконец-то каждый вечер будут смотреть сказочные представления. Я верю в живую душу этой черноглазой феи».
Тут и сказке конец!
Der kostenlose Auszug ist beendet.