Buch lesen: "Иномирье"
Каждый человек, время от времени, начинает верить в чудо, а в декабре, когда приближаются новогодние праздники, эта вера усиливается, и многие даже надеются, что именно в новогоднюю ночь самая заветная их мечта обязательно исполнится.
Середина декабря. Страницы календаря напоминают, что скоро – скоро наступит праздник новолетия. Самое время подумать о заветной мечте!
Вчера я работала в своей однокомнатной квартире при свете настольной лампы с холодным светом до глубокой ночи. Готовила иллюстрации к подарочному изданию книги мифов древних славян, которые должна показать сегодня во второй половине дня авторитетной комиссии в крупном издательстве.
Издательство объявило открытый конкурс среди художников-иллюстраторов. Я давно мечтала работать по специальности, поэтому с энтузиазмом ухватилась за преставившуюся возможность, так как победа в конкурсе давала шанс устроиться на постоянной основе художником-иллюстратором в данное издательство.
Иллюстрации у меня получились качественные: насыщенные яркие цвета, множество деталей и прорисовок. Но всё же, как считала я, чего-то на хватало. Не хватало конкретно в образах мифических героев. Я пыталась представить, как они могли бы выглядеть, все эти мифические существа, боги и богини, но так и не смогла проработать их образы окончательно, в них присутствовали стереотипы. Понимала, что проблема в том, что я мало знакома с содержанием славянских мифов и слабо представляю, кем по своей сути являются те или иные мифические персонажи.
«Что ж, что сделано, то сделано. Фантазия меня, конечно, немного подвела, но в целом получилось неплохо! Будь у меня больше времени, я бы почитала больше мифов и смогла бы тогда интереснее что-то изобразить». – думала я, ещё раз просматривая готовые иллюстрации утром.
Сложила аккуратно листы с иллюстрациями в тёмно-синего цвета папку, серебристую флешку с иллюстрациями в электронном виде в небольшую на длинном ремешке чёрную сумку и начала быстро собираться, потому что до обеда я должна была успеть на выставку работ своих учеников, которая проходила в школе искусств. В школе искусств я работала учителем изобразительного искусства и композиции.
В начале думала, что работа временная, но сложилось так, что временное затянулось. Вот уже полтора года, как я учитель. В целом, меня всё устраивает: любящие меня дети, благодарные родители, талантливые коллеги-педагоги. Но в то же время пристальное внимание и многочисленное окружение делали мою жизнь не совсем комфортной. И сегодняшняя выставка была своего рода испытанием. Нужно было общаться с большим количеством людей, отвечать на их реплики, давать оценку ученикам и их работам, что для меня было не совсем приемлемым, но приходилось это делать исключительно по запросу родителей и, конечно, лучезарно улыбаться.
Быстро умылась, завязала в хвост свои длинные, густые, пшенично-русого цвета волосы, надела серый свитер, чёрные широкие джинсы, чёрный шарф и ботинки на грубой подошве и серую просторную куртку. Вышла на лестничную площадку со старинной плиткой на полу, закрыла ключом дверь своей квартиры и спустилась бегом по лестнице, касаясь только кончиками пальцев кованых перилл, с третьего этажа к парадной двери подъезда. На улице свежо. Кругом всё серое. Народ с озабоченными лицами снуёт во всех направлениях. Держа папку с иллюстрациями, прижатой аккуратно к груди, пробилась к входу в метро. Зашла в вагон. Посмотрела на часы в телефоне.
«Три минуты в пути. Успеваю!» – подумала я, облокотившись на стойку рядом с выходом из вагона и спрятавшись под капюшоном куртки.
Взбегая по широкой парадной лестнице школы искусств, встретила идущую мне на встречу директрису школы, как всегда элегантную и доброжелательную Раису Петровну Малёнкину. Именно она рассказала мне про конкурс в издательстве. Раиса Петровна заулыбалась и проговорила:
– Александра Александровна, предварительно посмотрела работы ваших подопечных. Восхитительные! Нет ни одной повторяющейся работы. Они все уникальны и неподражаемы! И как вам удаётся сохранить в работах ваших учеников их индивидуальность!?
– Благодарю, Раиса Петровна! Надеюсь, я не опоздала!? – спросила, чтобы не вдаваться в объяснения по поводу моих педагогических талантов.
– Нет, вовремя! Через пять минут начнём. – ответила Раиса Петровна, спускаясь к входной двери, чтобы встретить очередного важного гостя школы.
В просторном, светлом, с огромными окнами выставочном зале школы уже собралось достаточно много народа. В основном родители и дети. Увидев меня, родители моих учеников обступили со всех сторон, интересуясь успехами своих талантливых деток и выражая благодарность мне. Кто-то из родителей поздравлял с наступающим Новым годом и Рождеством и от лица всех родителей вручил мне нарядный пакет, видимо, с каким-то презентом, в надежде на то, что именно я останусь учителем изобразительного искусства и композиции у их деток ещё очень долгое время.
Я уже приготовилась отвечать на многочисленные вопросы, которые сыпались со всех сторон на меня, но пришло моё спасение в лице Раисы Петровны и важных гостей. Они прошли к микрофону, стоящему в дальнем углу выставочного зала на фоне живописных работ учеников школы. Произнесли слова приветствия, поздравлений и благодарности всем присутствующим и не только и пригласили всех пройти в актовый зал на отчётный концерт школы искусств.
Прежде чем войти в актовый зал я посмотрела в телефон, чтобы узнать который час и поняла, что мне пора уходить, если я не хочу опоздать в издательство.
«Надо предупредить Раису Петровну!» – решила я и начала протискиваться сквозь толпу людей, хлынувшую в актовый зал, чтобы занять лучшие места.
У самой сцены мне наконец-то удалось приблизится к директрисе на достаточное расстояние, чтобы она смогла меня услышать.
– Раиса Петровна, Раиса Петровна! – негромко позвала я.
Раиса Петровна меня не слышала, зато услышали те, кто оказался рядом. Люди решили мне помочь и окликнули директрису. Она обернулась. Я замахала ей рукой.
– Сашенька, вы что-то хотели? – спросила, развернувшись ко мне на встречу Раиса Петровна.
Так как директриса остановилась, у меня получилось подойти к ней ближе.
– Раиса Петровна! – начала я. – Мне нужно уйти в издательство. На конкурс. Вы помните.
– Да-да, конечно, иди. – проговорила она, спеша, так как концерт вот-вот должен был начаться. – Успеха тебе! – выкрикнула она, когда я уже бежала к выходу из актового зала.
Спустилась в холл, оделась, решила посмотреться в зеркало.
«О, что же это!? Как всегда, в самый ответственный момент!» – огорчившись из-за увиденного в отражении зеркала, подумала я.
На моём лице, помимо россыпи мелких, красовались ещё три огромных прыща.
«Результат стресса и недосыпания». – мысленно искала я объяснение выступившим на моём лице прыщам. – «В таком виде я не смогу пойти на конкурс!»
Зазвонил телефон.
– Мама!
Коснулась пальцем «Принять вызов» и услышала говорящий в моё ухо мягкий голос мамы:
– Саша, как твои дела? Ты уже с конкурса или ещё нет!?
– Мам, рада тебя слышать! Его перенесли. – соврала по-крупному в первый раз я маме, потому что не хотела раскрывать истинные причины того, почему я не участвую в конкурсе.
Моя мама всегда старалась меня поддержать во всех моих начинаниях, но то, что причиной отказа от конкурса стали прыщи на моём лице для неё будет непонятным – у неё был другой характер и отношение к таким мелочам, как прыщи. И она наверняка начнёт убеждать меня, что прыщи на лице не могут быть проблемой для её талантливой дочери. Но так как они были проблемой для меня, переубеждений мамы я слушать не желала, поэтому и обманула её.
– Жаль, очень жаль! Но он же когда-нибудь состоится и ты, моя хорошая, обязательно победишь!
– Да, мам, конечно! – отозвалась я, стараясь предать бодрости своему голосу.
– Саша, приезжай ко мне на Новый год! Будут ещё твои тёти и дяди.
– Хорошо, что ты будешь встречать Новый год не одна! – придав радости своему голосу порадовалась я за маму. – Передавай от меня всем привет! Я уже приглашена к друзьям, поэтому не смогу приехать. – пришлось соврать вновь, так как не хотела, чтобы моё первое враньё раскрылось при личной встрече с мамой, так как я не умею врать, тем более, глядя в глаза своей мамы.
«Надеюсь, после праздников она забудет про конкурс!»
– Что ж, я рада! – сказала мама, а я поспешила завершить разговор:
– Мамочка, мне пора идти. Позвоню с праздником поздравить.
– Целую, обнимаю! – ласково произнесла мама.
Я прервала соединение. Положила телефон в карман куртки, взяла папку с иллюстрациями, сумку и нарядный пакет с презентом, вышла на улицу.
Мои родители познакомились, когда были ещё студентами, а после обучения в вузах поженились. Их объединяла любовь к природе. Мой папа по профессии художник, а мама минеролог. Они часто выезжали на природу. Папа писал свои чудесные пейзажи, а мама собирала разнообразные минералы для своей коллекции. Когда родилась я, то тоже стала участницей походов на природу. Правда, если планировался длительный поход, чаще всего летом, родители привозили меня к бабушке и деду в деревню с названием Лесновка, находившуюся в самом центре Сибири.
«Как жаль, что они уже ушли в мир иной! Дед полтора года как, а бабушка раньше». – вспомнив про бабушку и деда подумала я, быстро шагая по тротуару.
Мама посвятила себя семье, дому, а папа работал. Когда я училась в старших классах, папу пригласили преподавать в вузе. Выбираться всей семьёй на природу стали реже. А в один из дней мама вдруг заявила, что она не реализовалась полностью в жизни, что она хочет выйти на работу. Это стало началом отдаления родителей друг от друга и в конце концов они развелись. Я считала, что все их разногласия можно было легко преодолеть, так как чувствовала, что родители всё ещё любили друг друга, но получилось так, как получилось.
Надо сказать, что мама преуспела на профессиональном поприще и вскоре тоже стала преподавать в одном из горных вузов на востоке нашей страны, а позже там же заняла должность декана. Папа же по приглашению уехал преподавать за границу, на Запад. А я после окончания вуза получила в подарок от родителей однокомнатную квартиру и осталась жить в городе своего детства.
Я шла по серой улице в окружении людей во всём сером, погружённая в свои мысли.
«Скоро праздник новолетия, но природа сопротивляется и как будто отказывается внести свою лепту в обеспечение радостного настроения накануне самого светлого и значимого праздника. Кругом серость, сырость и температура воздуха, которая надёжно поддерживает унылость и тоску. Душа бунтует против удушающей серости и требует снега, снега, снега, морозца, солнца и снега. И в то же время тепла, которое не могут дать искусственные огни, облепившие фасады зданий и витрины магазинов».
На телефоне прозвучала мелодия, оповещающая о том, что пришло сообщение. Открыла телефон.
– Сообщение от папы.
В сообщении прочитала:
«Любимая моя дочурка, очень хочу тебя увидеть. Соскучился. Если надумаешь приехать ко мне на Новый год, буду очень рад тебя встретить. Саша, высылаю тебе чуть больше денег, чем обычно. Порадуй себя чем-нибудь к празднику!»
«Пап, благодарю за подарок и приглашение, но приехать не смогу. Встречаю Новый год с друзьями. С наступающим тебя!» – написала я в ответ и добавила смайлик с улыбочкой.
Друзья, вернее подруги у меня есть. Немного, но есть. И это правильно, потому что считаю, что настоящих друзей много быть не может. И хотя они у меня есть, встречать новолетие вместе мы точно не собирались. Одна подруга уехала на лыжный курорт с родителями, другая – в свой родной городок к семье, третья встречала праздник со своим любимым человеком, с надеждой, что он сделает ей предложение руки и сердца.
К тому же, я была недовольна собой за то, что в очередной раз отказалась от своей мечты, в угоду своим комплексам, поэтому настроение было такое – забиться в уголок и не высовываться. Хотелось туда, где душу греют только добрые воспоминания. И тут я подумала:
«А почему бы не «да»!»
Набрала номер Раисы Петровны.
– Раиса Петровна! Удобно?.. Мне необходимо уехать… Да… Сегодня… Журналы заполнила… Да… У меня есть несколько дней отгулов… В Сибирь… Да. Хорошо… Благодарю, Риса Петровна. С наступающим!
Вернулась в свою квартиру, когда уже наступил вечер. В воздухе ещё витал аромат, сохранившийся с вечера, от свечки с запахом дикой ягоды и красного апельсина. Я люблю свечи с их живым, невероятно тёплым огнём. Открыла ноутбук и купила билет на самолёт в один конец, так как ещё не решила, когда хочу вернуться.
Вылет из аэропорта около четырёх утра. У меня было достаточно времени, чтобы собраться не спеша. В начале собрала дорожную, испытанную уже не раз в поездках, сумку со всем необходимым. Положила в неё одежду, средства гигиены и продукты. Всего понемногу, чтобы можно было её пронести в салон самолёта, как ручную кладь. Взвесила на безмене, получилось около десяти килограмм.
«Немного тяжеловато!» – приподняв несколько раз сумку, подумала я. – «Ничего не поделаешь, придётся тащить».
Потом немного перекусила отварной куриной грудкой с авокадо и выпила чай с лимонником и мятой, приняла душ, закрыла занавесками окна. Надела термобельё, носки тёплые, утеплённые чёрные джинсы, крупной вязки серый свитер, шапку с шарфом вязаные мышистого цвета, просторную серую куртку. Засунула в карманы тёплые варежки на псевдомеху.
«Всё-таки в Сибирь еду!» – думала, натягивая на ноги высокие чёрные дутыши.
Вызвала такси. Вышла из подъезда чуть раньше, чтобы выбросить мусор.
До аэропорта доехала быстро. В зале ожидания, несмотря на наступившую ночь, было очень оживлённо и ярко от изобилия света и предпраздничных украшений. Прошла регистрацию. Вышла к автобусу, чтобы на нём доехать до перрона, где ждал вылета мой самолёт. Моросил холодный дождь. Когда вышла из автобуса дождь усилился и, пока я поднималась по трапу и, наконец, вошла в самолёт, моя куртка окончательно промокла. Вяло улыбнулась в ответ бортпроводнице.
Начала продвигаться по проходу между сиденьями вслед за другими пассажирами, ища глазами номер своего места. Нашла. Моё место находилось ближе к проходу. Остановилась. И вдруг услышала спокойный и в тоже время немного заносчивый мужской баритон за своей спиной:
– Девушка, вы с прохода уйдёте или нет. Здесь, между прочим, ещё желающие занять свои места есть.
– Да, да. Сейчас только сумку закину!
Я в меру высокая девушка и так как длительное время серьёзно занималась танцами, что сделала моё тело достаточно сильным, думала, что с задачей закинуть сумку на полку над сиденьем, справлюсь легко. Но как бы не так! То ли от волнения, то ли из-за спешки, с первого раза водрузить сумку на полку не получилось. Я попробовала ещё раз. Одновременно боковым зрением видела, стоящего в проходе высокого, примерно на голову выше меня, статного, широкоплечего парня в зимней куртке тёмно-синего цвета и серой шапке-ушанке с меховой опушкой, которая из-за дождя намокла и закрыла, пол его лица. Видны были только чётко очерченный подбородок, покрытый тёмной щетиной и красивой формы губы. Он стоял, как скала, защищающая меня от потока пассажиров за его спиной.
– Может помочь? – спросил с небольшим напряжением в голосе незнакомец у меня, пытающейся запихнуть сумку на полку.
– Благодарю, я уже почти справилась! – ответила я, не поворачивая голову в его сторону.
От усилий, которые предпринимала, чтобы моя сумка летела с комфортом на полке, стало жарко. Но всё же я добилась своей цели. И вот я уже готовая занять своё место, начала отстранять от сумки свои руки и случайно зацепила её ручку указательным пальцем, и сумка, весом почти в десять килограмм, с грохотом обрушилась на мою голову, а потом и на пол.
«Вот росомаха!» – подумала я про себя, пытаясь наклониться за лежащей в проходе между сиденьями самолёта сумке.
– Позвольте! – совсем не любезным тоном произнёс незнакомец.
Он слегка отодвинул меня нетерпеливым движением и, подняв легко мою сумку одной рукой с пола, разместил её на полке. Уверенными движениями протиснулся между сиденьями и сел на кресло, находящееся по соседству с моим. Снял шапку с мокрым мехом и отвернул лицо, делая вид, что внимательно смотрит в иллюминатор, в темном стекле которого, надо сказать отражалось всё, что происходило в салоне.
Только незнакомец сел, как спешащий поток нетерпеливых пассажиров хлынул, отталкивая меня со своего пути. Лишь, когда последний из них прошёл мимо, я смогла снять с себя мокрую куртку и занять своё место рядом с незнакомцем.
«Ещё и сидим рядом!» – немного смущённая его присутствием, подумала я, но пересилив своё смущение, всё же, не громко произнесла:
– Благодарю за помощь!
– Не стоит! – сухо, не поворачивая головы в мою сторону ответил незнакомец.
До главного города региона, на территории которого находится деревня Лесновка, в которой когда-то жили мои бабушка и дед, полёт продлится около пяти часов. Так как мне придётся всё это время лететь в компании незнакомца и от того, что я давно не летала на самолётах, немного было не по себе, но успокаивало то, что обычно, когда самолёт набирал высоту, я погружалась в сон и спала до момента, когда он начинал заходить на посадку.
«Надеюсь, я засну и забуду о случившемся конфузе!
Самолёт начал движение по взлётному полю. Отключила телефон.
«Счастливого мне полёта и мягкого приземления!» – пожелала сама себе.
Проснулась от того, что кто-то легонько касался моего плеча тёплой ладонью и спокойным, уверенным тоном говорил:
– Девушка, проснитесь! Прилетели! Скоро на выход!
Первое, что я почувствовала просыпаясь, было то, что мои ноги были укрыты тёплым одеялом. Приоткрыла глаза. На меня смотрел незнакомец. У него было красивое с мужественными чертами лицо, пепельно-русые волосы, аккуратно уложенные в короткую стрижку. Но самым поразительным в его восхитительном образе были глаза ярко-синего цвета, обрамлённые пушистыми тёмными ресницами и подчёркнутые формой с изгибом темно-русого цвета бровями.
Ко мне подошла миловидной внешности и с изящной фигуркой стюардесса, но смотрела она не на меня и улыбалась она не мне, а незнакомцу. Так, продолжая смотреть своими карими глазами мимо меня, она любезным тоном произнесла:
– Надеюсь, полёт был приятным!? Я могу забрать у вас одеяло?
– Благодарю! – почти одновременно произнесли я и незнакомец.
«Не хватало ещё, чтобы он одеяло для меня попросил!» – почему-то подумала я, догадываясь, что именно так оно и было.
Я протянула одеяло стюардессе. Ещё раз одарив пленяющей улыбкой незнакомца, та удалилась, плавно покачивая бёдрами. А я была так растеряна, что не знала, как себя вести. Хорошо, что ждать объявления о полной остановке самолёта пришлось недолго.
Незнакомец попросил меня пропустить его вперёд, так как он был уже одет. Я встала, освободив для него проход, а потом села обратно на своё место. А он мельком посмотрел на меня и быстрым движением достал с полки мою сумку и поставил на кресло, где до этого сидел сам. При этом он навис надо мной всем своим телом. Я почувствовала еле заметный аромат свежести, смешанный с нотками древесной коры и пряностей. Его поступок меня немного удивил и пока я опомнилась, чтобы поблагодарить, он уже устремился вместе с другими пассажирами к выходу.
Из самолёта я вышла одна из последних. Куртка, которая за время полёта не успела просохнуть после дождя, встала колом от мороза. Утреннее солнце светило ярко. Снега было мало. Но он все же был.
«Мороз, солнце и снег! Уже хорошо!» – подумала я, прищурив глаза от слепящего солнечного света.
После тёплого салона самолёта стало зябко и, чтобы окончательно не замёрзнуть, почти бегом забежала в здание аэропорта.
«Надо срочно просушить куртку, прежде чем на мороз выходить!»
Встала спиной к кондиционеру. Он находился в пространстве между дверями, через которые планировала выйти из здания аэропорта. Устремив свой взгляд через застеклённые двери, я делала вид, что вовсе не стою здесь для того, чтобы просушить куртку, а стою в ожидании кого-то.
Люди выходили и заходили через двери, создавая бесконечный поток движения. И вдруг, среди людского потока, я увидела его, незнакомца, идущего уверенной, чуть пружинящей походкой. Он был без шапки, рука с телефоном возле уха. Прошёл мимо, сделав вид, что не заметил меня.
«Ну и иди себе!» – немного возмутившись тем, что незнакомец сделал вид, что никогда меня не видел, хотя в самолёте, явно, проявил заботу обо мне.
То ли от равнодушия незнакомца к моей персоне, то ли от морозного ветерка, влетевшего через открывшуюся дверь, по моему телу пробежали мурашки. Быр-р-р! Обняла себя руками и слегка похлопала, чтобы прогнать их.
«Так, если я перейду через стоянку для автомобилей у аэропорта, а дальше по тротуару до автотрассы, то как раз дойду до автобусной остановки, на которой смогу сесть на междугородний автобус, а на нём до городка, от которого как-то, ещё придумать нужно как, смогу добраться до деревни». – размышляла я и одновременно припоминала предстоящий маршрут моего следования.
Собрав волю в кулак, вышла из сверкающего стеклом здания аэропорта. На удивление, всё оказалось не таким уж страшно холодным. Воздух, пронизанный солнечным светом, показался мне даже тёплым.
«Прекрасно!» – подумала я, наслаждаясь лёгким морозцем и солнцем.
Когда оставалось дойти до нужной мне остановки метров тринадцать, я заметила приближающийся на встречу мне междугородний автобус белого цвета, с огромным лобовым стеклом, на котором была размещена табличка с названием пункта назначения.
«Мой автобус!»
От шага я ускорилась до бега. Слегка запыхавшись, вошла в автобус. Воздух в автобусе был наполнен смесью из выхлопных газов, парфюма и табака. Оплатила проезд и села в комфортное кресло у окна, поставив сумку под сиденье. Накинула капюшон куртки на голову и прислонилась лбом к стеклу, вглядываясь в быстро проплывающие мимо пейзажи.
«Интересно, а куда он отправился?» – подумала я вдруг о незнакомце. – «Всё, хватит, не думай про него! Ясно же, что ты его не заинтересовала!» – приказала сама себе.
До городка мне предстояло ехать, примерно два часа. Любуясь на покрытые тонким слоем сверкающего снега виды, пригретая солнцем я задремала. Проснулась как раз тогда, когда автобус съезжал с трассы, чтобы сделать короткую остановку на автостанции городка.
«Быстро доехала!» – порадовалась я.
Вышла из автобуса. Солнце прогрело воздух так, что казалось пахнет весной. Видимо изобилие солнечного света повлияло и на моё настроение. Оно было прекрасным! И тут я услышала урчание в своём животе.
«Надо срочно перекусить, а то любуясь красотами природы забыла о хлебе насущном». – думала я, направляясь туда, где находилась автостанция.
На стоянке у одноэтажного здания автостанции стоял ПАЗик, два микроавтобуса и несколько легковых автомобилей, между которыми, лавируя, мне пришлось пройти. Мотор ПАЗика урчал, распространяя в воздухе запах выхлопных газов. Около автостанции притулилось небольшое кафе, с виду напоминавшее современное типовое здание с плоской, односкатной крышей, панорамными окнами, застеклёнными дверями и отделкой под морёный дуб, в котором продавали, судя по вывеске, местную выпечку и горячие напитки.
«О, то, что надо!»
Зашла в кафе. Аромат свежей выпечки и кофе напомнил о том, что я очень голодная. По залу разносились звуки какой-то национальной мелодии. Первым делом забежала в туалет. Он был чистым и светлым, из встроенного в стену динамика звучала та же музыкальная композиция, что и в зале. Привела себя в порядок. Вернулась в зал. За стойкой в кафе стояла краснощёкая, рыжеволосая, улыбающаяся, небольшого росточка молоденькая девушка в униформе тёмно-коричневого цвета. Заказала горячий кофе, чтобы взбодриться и по рекомендации девушки пирог под названием «Загибень».
«Загибень» с виду был похож на пироги, которые пекла моя бабушка, только называла она их просто пирогами. Чтобы приготовить такой пирог, бабушка брала дрожжевое тесто и раскатывала его. На один край теста выкладывала начинку, а вторым краем начинку закрывала и по краю пирога тесто красиво, рюшей такой, защипывала. Потом смазывала пирог взбитым сырым яйцом и ставила в печь. Аромат от печёных пирогов даже на улице ощущался!
«Загибень – это то, чего мне как раз не хватало!» – пошутила про себя, думая при этом и про забавное название пирога и про моё решение одной уехать в Сибирь, в глухую деревню.
«Туда как-то ещё добраться нужно!?» – снова напомнила себе, так как предполагала, что это было самым сложным в моём путешествии.
Села за столик с коричневым покрытием у панорамного окна, на котором в специальной подставке стояли салфетки, сахарница, шейкер с корицей и баночка с ложечками. Всё было очень стильным и прекрасно гармонировало с интерьером кафе, а вот посуда под кофе и пирог была одноразовая, изготовленная из плотной белой бумаги. В зале я была единственным посетителем. Девушка облокотилась на стойку и смотрела на кого-то сквозь панорамное окно мимо меня. Она выглядела доброжелательной.
– Девушка, может вы подскажете, на чём можно добраться до Лесновки? – обратилась я к рыжеволосой сотруднице кафе.
Девушка выпрямилась, перевела взгляд в мою сторону и заулыбалась.
– Так в Лесновке уже из местных никто не живёт! Вам зачем туда? – спросила, прищурив зелёные глаза с рыжими ресницами девушка.
Меня немного озадачило такое, мягко говоря, неформальное обращение со стороны рыжеволосой ко мне.
«Вот же лиса любопытная!»
– За грибами! – ответила я первое, что пришло на ум видимо потому, что «Загибень» был с картофелем и белыми грибами.
Девушка быстро сообразила, что проявила излишнее любопытство и оценила мою шутку:
– Зимой за грибами! – смеясь проговорила она. – Здорово ответила!
Просмеявшись, девушка сделала серьёзное лицо и сказала:
– В сторону Лесновки Тимофей Ильич едет. Может, подвезёт. Вон тот. – показала девушка рукой через стекло окна на седого, коренастого, небольшого росточка мужчину в коричневой дублёнке на распашку, вязаной шапке чёрного цвета и сапогах, похожих на те, что носят охотники.
Мужчина стоял около старого УАЗика. Ехать с незнакомцем как-то не соответствовало моему характеру, поэтому спросила:
– А общественный транспорт?
– Нет, общественный в ту сторону давно не ходит. – уверенным тоном ответила девушка. – Если не поторопитесь, то и Тимофей Ильич уедет. – сказала она так, что если не поеду сейчас, то шансов доехать до Лесновки у меня больше не будет.
Я быстренько допила последний глоток кофе.
– Благодарю! – на ходу сказала девушке и выскочила на улицу, попутно выбросив в урну, стоявшую у выхода из кафе, одноразовый стаканчик и тарелку.
У дверей автостанции стояло несколько человек, видимо, в ожидании транспорта. Все они с нескрываемым интересом рассматривали меня. Я прошла мимо, надвинув на голову капюшон куртки, направляясь прямиком к седому мужчине, неспеша открывавшему переднюю дверь УАЗика. Когда подошла к нему на расстояние трёх шагов, мужчина, видимо заметил меня, повернулся и сделал удивлённое лицо, мол «А ты ещё, кто?», говорило оно.
– Тимофей Ильич!? Мне в Лесновку надо, не могли бы вы меня подвезти?
– В Лесновку!? Мне не по пути! – сказал, как отрезал с хмурым лицом мужчина.
– Я вам заплачу. – немного оробев проговорила я.
Тимофей Ильич бросил на меня испепеляющий взгляд глубоко посаженных зеленовато-коричневых глаз.
– Все вы приезжие одинаковые, только деньгами хвастаетесь! – произнёс сердитым тоном он, а потом спросил:
– Откуда знаешь, как меня зовут!?
«Интересно, они все тут такие любопытные». – промелькнула у меня мысль.
– Девушка в кафе сказала. – ответила, чувствуя, что выражение лица мужчины при этом немного смягчилось.
Мужчина глянул через моё плечо в сторону кафе. В его глазах засветились искорки.
– Внучка моя! – как-то с гордостью произнёс Тимофей Ильич. – Ну тогда залезай. – предложил он, открывая заднюю дверь машины. – Только смотри, деньги больше мне не предлагай, а то в лесу под ёлкой одну оставлю! Ясно!? – шутил Тимофей Ильич со строгим выражением лица.
– Ясно! – ответила я, немного смущённая общением без условностей.
Водрузила свою дорожную сумку на сиденье. Потом села сама в холодную машину. Пахло бензином и выпечкой. Тимофей Ильич завёл мотор. Машина немного прогрелась, и мы поехали, петляя по улочкам городка с деревянными домиками. Выехали на просёлочную дорогу, идущую через поле. Солнце спряталось за облака. Вдалеке темнел лес.
Заметила, как Тимофей Ильич пристально посмотрел на меня с прищуром своих зеленовато-коричневых глаз через зеркало заднего вида.
– Я сам-то живу в городе. – вдруг заговорил он. – В Норку, деревня моя так называется, иногда наведываюсь, чтобы усадьбу родительскую проведать. Что да как посмотреть. Сейчас хорошо ехать, снега мало. А как снега навалит, можно и не проехать совсем. До Норки километров сорок будет туда, а мне ещё обратно вернуться засветло нужно. А до Лесновки километров пятнадцать-двадцать по дороге, а потом ещё с километр по просеке. Кстати, ещё мой дед мне рассказывал, что раньше Лесновка Лешовкой называлась. В честь лешего получается! – заметил, усмехнувшись Тимофей Ильич. – Тебя, как звать-то?
– Саша. – отозвалась быстро я, так как внимательно слушала, всё о чём говорил Тимофей Ильич.
– Так вот, Саша, я тебя у просеки высажу, а дальше ты сама пешком доберёшься. Не испугаешься? – опять спросил дед девушки из кафе.
– Постараюсь!
«Интересно. А есть чего бояться?»
– Тут нечего бояться! – как будто отвечая на мой мысленный вопрос, сказал уверенным тоном мужчина. – Места у нас заповедные, охраняемые, поэтому не шалят.
– Это хорошо! – с ноткой облегчения проговорила я.
– Ну, правда, был случай, один охотник лесничего подстрелил. Хорошо, что солью! – говорил мужчина, припоминая, как он считал, забавный случай. – А про леших, говорят, что они и правда в этих местах до сих пор водятся. Ухают, да людей пугают!
«Сказочники!» – заулыбалась я рассказу о леших.
– Саша, а тебе зачем в Лесновку? К любимому или по делам каким? – неожиданно спросил Тимофей Ильич о моём личном.
«Ах, вот он зачем мне зубы заговаривал всё это время?» – пошутила про себя я, а ответила его же вариантом:
– По делам!
– Ох ты, чуть не проехали! Вот же просека!
Тимофей Ильич, резко притормозив, остановил машину.
– Благодарю! – сказала мужчине, выходя из УАЗика.
– Саша, ты, главное с просеки, не сворачивай и в машины к незнакомым не садись! – предупреждал меня Тимофей Ильич на прощание, приоткрыв дверцу своей машины.
