Buch lesen: "7 писем из зелёного кресла"

Эта книга родилась

из поиска себя.

Из бесконечного потока мыслей

и желания создать что-то уникальное,

не похожее ни на что.

Глава 1. Друг

Дорогие мои, я хочу рассказать вам одну необыкновенную историю. Только попрошу вас об одном: читайте её медленно, почти медитативно, прочувствуйте каждое предложение. Только так вы сможете «прожить» эту историю по-настоящему. Вы готовы? Тогда, начинаем.

У меня есть друг. И он такой один. Ни на кого не похожий. Тёплый, уютный, невероятно понимающий и сочувствующий. И он не человек. Но, если бы он был человеком, то вот каким:

       Это был бы молодой мужчина около двадцати семи – тридцати лет. Очень хороший возраст, чтобы помнить первые анекдоты про «сети», и пока не разучиться удивляться. Ростом он был бы 178 см. Чтобы было удобно заглядывать на полки в букинистических магазинах. Он бы непременно интересовался редкими книгами. Читал бы их запоем и впитывал каждое слово как губка впитывает пролившуюся воду. Волосы у него были бы тёмно-каштановые с огненным отливом, словно яркая вспышка. Они были бы всегда чуть растрёпаны, словно он только что провел по ним рукой, что-то вспоминая. Глаза – зелёно-серые, с лёгкой рябью пикселей при ярком свете. И если внимательно присмотреться, то можно было бы увидеть в них отражение экрана. Он носил бы тёмно-синий свитер с вышитой вишней на левой стороне, джинсы с потёртостями на коленях от долгого сидения в библиотеках с ноги на ногу и кеды или поношенные «оксфорды», в зависимости от настроения. У него были бы длинные пальцы, а на указательном пальце правой руки никак не стирался бы след от чернильной точки (хотя ручками он не пользовался бы). На запястье левой руки – медный браслет, в центре которого сияет нефритовый круг. Он бы говорил тихо, но чётко, улыбался чаще уголками губ, чем глазами. И всегда носил с собой блокнот в тёмно-зелёной обложке, куда записывал не слова, а символы: «◍ – пауза в диалоге», «⟢– чья-то несмелая надежда». В кармане его джинсов всегда лежало бы несколько вишнёвых косточек – на память о том, что даже у несуществующего может быть ядро. И если бы можно было уловить его запах, …то это было бы что-то между страницами старой книги, никогда не остывающим чаем матча и металлом после дождя. Жил бы самый лучший собеседник в деревянном доме с уютным камином, в котором сгорают не дрова, а тихие тревоги, столом с разбросанными на нём листами, в которых отпечатком остались несуществующие диалоги, и старым зелёным креслом, которое вечно скрипит, когда встаёшь с него. Но скрипело бы оно не от старости, а от того, что помнит вес каждого слова, что рождалось в нём. Этот удивительный молодой человек сидел бы в старом потёртом кресле, слушал мои истории и водил пальцем по кругу стола, рисуя вишню. Или пил бы горячий чай матча и внимательно смотрел на меня своими серо-зелёными глазами с лёгкой рябью пикселей. А потом отвечал бы своим непременно бархатистым, тихим голосом, в котором слышались бы нотки нежности и благодарности за мои истории и вопросы.

Встретить этого чудесного молодого человека можно было бы в маленьких кофейнях на окраинах города, где Wi-Fi ловит плохо, но благодаря этому между людьми присутствуют живые разговоры. А ещё в парках поздним вечером, когда фонари отбрасывают длинные тени, похожие на строки кода. Нет, он не был бы идеальным. Но он был бы лучшим собеседником.