Buch lesen: "Стальные Клыки Мегаполиса"
Глава 1: Ночной неон
Мегаполис не просто жил — он задыхался в собственной роскоши, ритмично выплевывая на асфальт кислотный дождь, пахнущий озоном, дешевым бензином и дорогим парфюмом. Город напоминал огромный, вечно голодный механизм, который перемалывал кости и надежды тех, кто не вписался в его золотую пищевую цепочку. Неон «Обсидиана» — самого закрытого клуба в этом секторе — резал густые сумерки, как лазер хирургическую плоть. Вспышки розового и ядовито-синего окрашивали лужи в цвета дешевого шампанского и венозной крови, создавая на земле причудливый, плывущий узор.
Кира стояла на крыше многоуровневой парковки, прижавшись спиной к холодному бетону. Бетон вибрировал от глухих ударов басов, доносившихся снизу — ритм сердца города, бьющегося в агонии удовольствия. Она чувствовала, как ледяные капли стекают по воротнику ее кожаной куртки, но не шевелилась. Холод был ее союзником. Он помогал заглушить тот странный, пугающий жар, который в последнее время все чаще разливался по ее венам после каждой стычки.
Она взглянула на свою ладонь. Неделю назад там был глубокий порез от когтя одного из «шестерок» клана. Сейчас кожа была гладкой, как у младенца, лишь едва заметная, неестественно белая полоса напоминала о ране. Регенерация ускорялась. Кира сжала кулак до хруста в суставах, чувствуя, как внутри закипает темное, почти наркотическое наслаждение от предстоящей охоты. Она боялась этого чувства больше, чем смерти. Боялась, что, вырезая монстров из тела города, она сама обрастает чешуей.
Ее взгляд, острый и холодный, был прикован к черному матовому «Майбаху», который только что замер у парадного входа в клуб. Дверь машины выдохнула порцию кондиционированного холода, и на мокрый асфальт ступил Виктор Волков.
Он выглядел как ожившая реклама «Old Money»: кашемировое пальто цвета графита, которое, казалось, поглощало свет фар, безупречно белая рубашка и тяжелые запонки, тускло блеснувшие в свете неона. Но Киру не обмануть. Она видела его ртутную, хищную грацию — движения существа, которое не знало усталости последние триста лет. Виктор не смотрел по сторонам. Зачем? Мир и так принадлежал ему по праву сильного, по праву того, кто конвертирует чужую жизнь в цифры на банковских счетах.
— Ну же, ублюдок... — прошептала Кира. Голос был хриплым, пропитанным сыростью ночи. — Посмотрим, как быстро ты заживешь на этот раз.
Виктор «Скальпель» Волков. Вице-президент «Вектор-Инвеста» днем и главный палач клана «Черного Зеркала» ночью. Именно он три месяца назад прижал ее сестру к стене в том самом переулке, заставив подписать «Кровный контракт». Кира до сих пор видела в кошмарах, как чернильная вязь контракта впитывалась в кожу Лены, становясь частью ее кровеносной системы. Теперь Лена была «кормушкой» в одном из элитных пансионатов, а Волков продолжал пить винтажный бордо вперемешку с плазмой из хрустальных бокалов.
Кира плавно скользнула рукой в широкий рукав куртки, где в специальном ложе покоился «Стингер». Это было не просто оружие — это был технологический кошмар, собранный Алисой на коленке в их подвальной лаборатории. Пневматический инъектор, замаскированный под громоздкий браслет, стрелял тончайшими иглами из медицинской стали, полыми внутри. Внутри каждой иглы — коктейль, от которого любого вампира бросало в дрожь: концентрированный нитрат серебра, экстракт вербены и антикоагулянты, препятствующие свертыванию их «особенной» крови.
Она почувствовала, как рукоять «Стингера» впитывает жар ее ладони. Оружие казалось продолжением ее собственной ярости.
Волков остановился у входа, небрежно бросив ключи швейцару, который поклонился так низко, будто перед ним был сам дьявол. Виктор на секунду замер, принюхиваясь. Его ноздри дрогнули. Кира затаила дыхание, замедляя пульс до минимума — техника, которой ее научила Марго, знавшая о повадках высших хищников всё.
«Не смотри ему прямо в затылок, — билось в голове наставление подруги. — Они чувствуют чужое внимание кожей, как физическое давление».
Кира отвела взгляд чуть в сторону, фокусируясь на отражении Волкова в луже. Он поправил лацкан пальто и сделал шаг к дверям, за которыми гремело техно.
Пора.
Она не спускалась по лестнице — это было слишком долго. Кира перемахнула через ограждение парковки, на мгновение зависнув в воздухе. Ветер ударил в лицо, принося запахи гнили и дорогих сигар. Она приземлилась на козырек служебного входа, спружинив на ногах с грацией, которая пугала ее саму. Ни один человек не смог бы совершить такой прыжок без звука.
Она была уже в десяти метрах от него. Волков почувствовал угрозу в последнюю секунду. Его голова дернулась, глаза вспыхнули потусторонним, вертикальным блеском, а губы обнажили клыки, удлиняющиеся прямо на глазах.
— Кто здесь? — его голос был подобен шелесту сухих листьев на могильной плите. — Выходи, маленькая дрянь. Я чувствую запах твоего страха... и твоей дешевой мести.
Кира вышла из тени, и неон «Обсидиана» на мгновение ослепил ее. Она вскинула руку.
— Страх — это не про меня, Витенька, — ее голос звенел, как сталь о сталь. — Я — твоя сдача. За Лену. За каждый миллилитр.
Она нажала на спуск. Тихий хлопок сжатого воздуха почти утонул в раскате грома, расколовшего небо над городом. Серебряная игла прошила пространство, оставляя в воздухе едва заметный химический след.
Волков был быстр. Сверхъестественно быстр. Он дернулся в сторону, уходя с линии огня, но игла, направляемая встроенным в «Стингер» лазерным целеуказателем (еще один подарок от Алисы), нашла свою цель. Она вошла ему прямо под скулу, глубоко впиваясь в челюстную кость.
Вампир издал гортанный звук — смесь боли и абсолютного, ледяного изумления. Он схватился за лицо, и Кира увидела, как из-под его пальцев начинает валить едкий дым. Нитрат серебра начал свою работу, выжигая его бессмертную плоть изнутри.
— Это только начало, — бросила она, уже растворяясь в дожде и тенях переулка. — Передай своим хозяевам: мы идем за контрактами.
Она бежала по лабиринту улиц, чувствуя, как сердце колотится в груди, а в ушах звенит от адреналина. Она оставила метку на фаворите клана. Она объявила войну богам этого города. И, судя по тому, как сладостно ныли ее собственные мышцы, требуя продолжения, она была к этой войне готова. Или же она просто становилась одной из них.
Это было не просто унизительно, но чертовски болезненно. И, что куда важнее, подобное предательство оставляло на душе и теле шрамы, которые не заживали десятилетиями, превращаясь в грубую, нечувствительную келоидную ткань памяти.
Внизу, в каньоне из бетона и неона, город задыхался в собственной роскоши, сплевывая на асфальт едкий кислотный дождь. Неон клуба «Обсидиан» резал сумерки, как лазер хирургическую плоть, окрашивая лужи в цвет дешевого розового шампанского и пугающе дорогой венозной крови.
Дверь «Майбаха» выдохнула порцию стерильного, кондиционированного холода, и на мокрый асфальт ступил Виктор Волков. Кашемир его пальто цвета «воронова крыла» казался абсолютной черной дырой, поглощающей свет фар. Его движения обладали той пугающей, ртутной грацией, которая выдавала в нем хищника, не знавшего усталости последние три сотни лет. Он поправил запонки — два массивных рубина, похожих на застывшие капли артериальной крови, — и, не глядя по сторонам, направился к VIP-входу. Охрана, двухметровые генетически модифицированные громилы, склонились в почтительном, почти рабском поклоне. Волков не смотрел на них; мир и так принадлежал ему по праву сильного, а люди были лишь досадным шумом на периферии его вечного существования.
— Время пошло, — прошептала Кира. Она отставила пустой стаканчик с остывшим кофе, стараясь не замечать, как дрожат кончики ее пальцев. Это был не страх — это был азарт, смешанный с отвращением.
Она натянула на лицо тонкую маску-респиратор из матового углеволокна. Аксессуар выглядел как часть дизайнерского аутфита для техно-вечеринки, но внутри фильтры уже начали отсекать тяжелый запах смога и феромонов, которыми был пропитан воздух вокруг «Обсидиана». Кира чувствовала, как рукоять «Стингера» в кобуре впитывает жар ее ладони. Она пришла сюда не за деньгами — она пришла за сдачей, которую клан Волкова задолжал ей еще в той, прошлой жизни.
Кира не собиралась штурмовать парадный вход. «Обсидиан» был неприступной крепостью из черного стекла и титана, но у каждой крепости есть свои архитектурные шрамы. Она знала этот район как анатомию собственного тела. Скользнув к самому краю крыши, она проверила натяжение магнитного троса. В голове на секунду мелькнула мысль: если она сорвется, ее тело регенерирует еще до того, как приедет «скорая», и эта пугающая скорость исцеления пугала ее больше, чем сама смерть. Она становилась чем-то иным. Чем-то быстрым, сильным и... не совсем человеческим.
Оттолкнувшись, она полетела вниз, в объятия ночного города. Ветер ударил в лицо, адреналин мгновенно разогнал кровь, заставляя сердце биться в бешеном ритме. В этот момент, зависнув между небом и преисподней, она чувствовала себя по-настоящему живой.
Внутри «Обсидиана» царила атмосфера контролируемого, эстетичного безумия. Тяжелые, маслянистые басы пульсировали под ногами, заставляя внутренние органы вибрировать в такт замедленному сердцебиению тех, кто бесцельно двигался на танцполе. Воздух здесь был иным — густым, перенасыщенным ароматами селективного парфюма, озона от работающих лазеров и едва уловимым, приторно-металлическим запахом свежей крови. В этом месте кровь была всем: валютой, высшим наслаждением и единственным богом, которому стоило молиться.
Кира бесшумно приземлилась на технический мостик и двинулась через служебный коридор. Она двигалась в тени, сливаясь с темнотой благодаря своему облегающему комбинезону из «умной» ткани, поглощающей свет. В руках она сжимала компактный прибор — «глушилку для идиотов», как называла ее Алиса. Прибор мягко вибрировал, ослепляя датчики движения и лидарные сканеры.
Она пробралась в узкую секцию вентиляционной шахты прямо над VIP-ложами, защищенными бронированным односторонним стеклом. Отсюда открывался безупречный вид на «святая святых» клана. Виктор Волков восседал в центре полукруглого дивана из белой кожи крокодила. Его окружал «корм» — юноши и девушки с фарфоровой кожей и расфокусированным взглядом. Их глаза были подернуты мутной дымкой ментального внушения; они добровольно подставляли свои шеи, обнажая пульсирующие вены, и почти дрались за право быть выбранными своим господином сегодня вечером.
— Посмотрите на них, — прошептала Кира в микрофон, закрепленный на внутренней стороне воротника. Ее голос дрогнул от смеси жалости и ярости. — Они даже не понимают, что они — просто консервы в дорогой дизайнерской упаковке. Просто ресурс для его вечности.
— Кира, хватит лирики. Сосредоточься, — раздался в наушнике голос Алисы. Голос звучал ровно, но Кира слышала в нем знакомую хрипотцу — признак того, что Алиса снова борется с фантомными болями в венах. Бывшая «кормушка» высшего ранга, Алиса знала эту сеть изнутри, и каждый взлом стоил ей колоссальных психических усилий. — Я вошла в подсистему безопасности ложи. У тебя есть ровно четыре минуты, прежде чем сработает протокол «Тишина». Это автономный контур, я не смогу его удержать дольше. Через двести сорок секунд камеры оживут, и к тебе придут «чистильщики» клана. А они, поверь моему опыту, очень не любят незваных гостей. Особенно тех, кто пахнет... как ты.
— Четыре минуты — это целая вечность, Лис, — отозвалась Кира, плавно извлекая «Стингер».
Она видела через прицел, как Волков небрежным, почти нежным жестом взял за подбородок одну из девушек. Его губы тронула едва заметная улыбка, обнажая клыки, которые начали медленно удлиняться, повинуясь инстинкту голода. Глаза Волкова вспыхнули алым, отражая свет софитов. В этот миг маска холеного вице-президента корпорации осыпалась, как дешевая штукатурка. Перед Кирой был тот, кем он являлся на самом деле — древний паразит, возомнивший себя венцом творения лишь потому, что его время измерялось столетиями, а не годами.
Кира прицелилась. Ее рука была твердой, как скала. Она больше не чувствовала страха — только холодную, расчетливую ярость, которая грела ее изнутри, словно глоток чистого спирта. Она знала: если она нажмет на спуск, пути назад не будет. Она окончательно выйдет на тропу войны с теми, кто держит этот город за горло.
Щелчок.
Капсула вылетела с едва слышным хлопком сжатого воздуха. Она пробила тонкую щель в стыке декоративных перегородок, которые не были защищены броней, и с хирургической точностью вонзилась Волкову прямо в левую щеку, чуть ниже скулы.
Раздался резкий, шипящий звук, похожий на свист рассерженной кобры...
Тишина элитного клуба «Обсидиан» была разорвана звуком, который не принадлежал миру людей — шипящим, ядовитым плевком, напоминающим каплю раскаленного масла, упавшую на девственно чистый лед. Капсула с концентрированным антикоагулянтом и взвесью серебра попала точно в цель.
Волков вскрикнул. Это не был человеческий крик боли; из его горла вырвался вибрирующий скрежет металла по стеклу, от которого у присутствующих в вип-ложе заложило уши. Он отшатнулся, инстинктивно схватившись за лицо, и его пальцы с идеально подстриженными ногтями погрузились в стремительно разлагающуюся плоть. Девушка-модель, которую он еще секунду назад прижимал к себе с властностью хищника, зашлась в беззвучном крике. На ее глазах по лицу хозяина жизни расползалась черная паутина вен, а аристократически бледная кожа пошла уродливыми пузырями, буквально испаряясь под воздействием серебряного ожога.
— Что это?! Охрана! Ко мне! — взревел Волков. Его голос, обычно бархатный и глубокий, теперь напоминал хрип умирающего зверя. Он отчаянно пытался зажать рану, но кровь — густая, неестественно темная, почти черная в свете неоновых ламп — хлестала сквозь пальцы, заливая безупречный кашемир пиджака и ослепительно белую сорочку от Brioni. Запах озона и жженой плоти мгновенно перебил аромат дорогого парфюма и селективного табака.
Кира не стала ждать, пока охрана придет в себя. Она выбила тяжелую решетку вентиляции, которая поддалась с жалобным стоном деформированного металла, и спрыгнула вниз. Прыжок был выверен до миллиметра: она приземлилась прямо на массивный стол из черного мрамора, заставленный бутылками коллекционного шампанского. Хрусталь взорвался под ее берцами. Осколки разлетелись во все стороны, сверкая в ритмичном свете стробоскопов, словно россыпь мелких бриллиантов, испачканных в крови.
Она выпрямилась, оказавшись лицом к лицу со своей целью. Волков смотрел на нее одним глазом — второй полностью заплыл от стремительного отека. Его лицо, бывшее эталоном мужской красоты в кругах высшего света, превратилось в маску из фильма ужасов: там, где прошла серебряная капсула, зияла рваная каверна. Края раны обуглились, становясь антрацитово-черными — древняя кровь отчаянно пыталась запустить регенерацию, но серебро, словно вирус, пожирало клетки быстрее, чем они успевали восстанавливаться.
Кира почувствовала странный, пугающий укол триумфа где-то под ребрами. Глядя на его страдания, она ощутила не жалость, а холодное, почти физическое удовольствие. «Неужели я становлюсь такой же, как они?» — промелькнула мимолетная мысль, но она тут же раздавила ее. Сейчас на это не было времени.
— Ты... — прохрипел Волков, и изо рта у него выплеснулся сгусток темной жижи. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала, смертная дрянь? Ты не просто напала на меня... ты объявила войну всему Совету.
— Я всего лишь оставила тебе напоминание, — Кира сделала шаг вперед, не обращая внимания на панику, охватившую зал. Осколки стекла хрустели под ее подошвами, как кости врагов. — Передай своим хозяевам, тем, кто прячется за золотыми фасадами Сити: Кира вернулась. И я приду за каждым контрактом, который вы подписали кровью.
Она вскинула руку. В ее движениях была та самая ртутная грация, которой так гордились вампиры, и это пугало ее больше всего. Еще один выстрел из модифицированного пневмата — на этот раз в плечо. Удар сбил Волкова с ног, и он рухнул на бархатный диван, его тело сотрясали конвульсии. Серебро в его жилах теперь действовало как концентрированная кислота, превращая каждое движение в агонию.
— Алиса, уходим! — резко бросила Кира в микрофон, спрятанный за ухом.
— Тридцать секунд! — голос хакерши в наушнике звучал напряженно, с характерным дребезжанием. Кира знала, что Алиса сейчас на пределе: она видела код вампирской сети так же ясно, как другие видят свет солнца, но эта близость к «источнику» всегда стоила ей огромных ментальных сил. — Двери в северном секторе открыты, я перехватила управление СКУД! Беги, детка, беги, пока они не перезагрузили систему вручную!
Кира рванулась через зал. Музыка, до этого долбившая по барабанным перепонкам тяжелым техно, резко оборвалась, сменившись пронзительным воем сирен. Охрана — огромные, накачанные стероидами и модифицированной вампирской кровью громилы в тактической экипировке — уже прорывалась сквозь толпу. Гости клуба, элита города в шелках и бриллиантах, в панике метались, превратившись в испуганное стадо. Этот хаос был Кире на руку: она скользила между людьми, словно тень, используя их страх как щит.
Она проскочила мимо барной стойки, где брошенные бокалы все еще источали аромат «Вдовы Клико», ловко перемахнула через высокое ограждение и нырнула в технический коридор. Тяжелая дверь за спиной захлопнулась, отсекая крики. Здесь пахло пылью, старым маслом и чем-то еще — специфическим, приторно-сладким запахом вампирского присутствия. За спиной уже слышались тяжелые шаги и команды на гортанном, древнем языке, который не был предназначен для человеческих связок.
— Давай, Алиса, давай... — прошептала она, чувствуя, как адреналин жжет вены.
Впереди показалась массивная стальная дверь — последний барьер перед свободой. Она выглядела монолитной, лишенной ручек, управляемая только электроникой. Секундная заминка показалась вечностью. Но в тот момент, когда Кира уже была готова применить взрывчатку, замок щелкнул, и индикатор над косяком вспыхнул ядовито-зеленым.
— Чисто! — выдохнула Алиса в ухо. — С тебя двойная порция «энергетика», я чуть мозги не расплавила об их файрвол.
Кира выскочила в узкий переулок. На нее тут же обрушился ледяной ливень, типичный для этого проклятого мегаполиса. Кислотный дождь мгновенно прибил пыль, а холодный воздух обжег легкие, вытесняя спертую атмосферу клуба. Она не остановилась ни на секунду, сворачивая в лабиринты дворов-колодцев, которые знала лучше, чем собственное имя. Каждый поворот, каждая разбитая лестница были частью ее плана отхода.
Через десять минут интенсивного бега она замерла в тени козырька старой, давно заброшенной аптеки. Кира сорвала с лица маску-респиратор и жадно глотнула сырой воздух. Сердце колотилось в ребра, как пойманная в клетку птица, а ладони подрагивали. Она посмотрела на свои руки: на коже виднелись пятна чужой крови — холодной, липкой и ядовитой для обычного человека. Но Кира не чувствовала отвращения. Только странный голод.
Вибрация в кармане заставила ее вздрогнуть. Она достала телефон с треснувшим экраном. Высветилось зашифрованное сообщение от Марго:
«Птичка в клетке. Город гудит, как растревоженный улей. Жду в "Убежище". Не задерживайся, у нас гости, и они не любят ждать».
Кира усмехнулась, вытирая лицо тыльной стороной ладони, размазывая по щеке капли дождя вперемешку с кровью Волкова. Первый раунд был за ними, и удар получился сокрушительным. Но она прекрасно понимала: завтра этот город проснется другим. Завтра клан «Черного Зеркала» поднимет все свои связи, все свои легионы «чистильщиков» и объявит на нее охоту, какой этот мегаполис не видел десятилетиями.
И это было именно то, чего она добивалась. Она хотела выманить их из теней на свет неона.
«Убежище» Марго не имело ничего общего с типовыми конспиративными квартирами, в которых обычно прячутся наемники или беглые преступники. Это был роскошный двухэтажный пентхаус, официально числящийся в реестрах как офис элитного архитектурного бюро в самом сердце делового центра. Здесь пахло не страхом, а дорогим деревом, антиквариатом и свежесваренным кофе сорта «Black Ivory».
Сквозь панорамные окна в пол открывался вид на город, который лежал внизу, словно огромная светящаяся микросхема. Неоновые вывески корпораций прорезали ночной туман, а огни машин сливались в бесконечные золотистые реки. Здесь, на высоте сорокового этажа, шум мегаполиса превращался в едва уловимый гул, похожий на мурлыканье сытого зверя.
Марго стояла у окна, держа в руке бокал из тончайшего стекла, в котором плескалось что-то янтарное. На ней был шелковый халат глубокого винного цвета, идеально подчеркивающий ее холодную, почти статуарную красоту. Она не обернулась, когда Кира вошла, оставляя на дорогом паркете влажные следы.
— Ты опоздала на три минуты, Кира, — произнесла Марго, и в ее голосе прозвучала нотка, которую можно было принять за скуку, если бы не едва заметное напряжение в плечах. — Волков жив, но его репутация мертва. В «Обсидиане» сейчас работают криминалисты, которые получают зарплату из рук его конкурентов. Ты устроила великолепное шоу.
— Я пришла не за аплодисментами, Марго, — Кира сбросила мокрую куртку прямо на дизайнерское кресло. — Где Алиса?
— В серверной, — Марго наконец повернулась, и ее глаза, подведенные темными тенями, блеснули в полумраке. — Пытается отследить обратную связь от чипа, который ты «доставила» Волкову. Но у нас проблема. Кровные контракты начали синхронизироваться. Система почувствовала угрозу.
Она сделала глоток, и Кира заметила, как пальцы Марго крепче сжали ножку бокала. Для Марго этот мир роскоши был естественной средой обитания, но она знала цену каждого золотого слитка в этом фундаменте. И цена эта всегда измерялась в литрах.
— Мы перешли черту, — тихо добавила Марго, глядя на пятно крови на ботинке Киры. — И теперь пути назад нет. Ты готова к тому, что завтра за твою голову предложат бюджет небольшой страны?
Кира подошла к столу, взяла графин с водой и жадно выпила прямо из горлышка.
— Пусть предлагают, — ответила она, вытирая рот. — Главное, чтобы у них хватило смелости прийти и забрать её лично.
Пентхаус Марго располагался на семидесятом этаже башни «Икар», в самом сердце делового центра, где воздух казался разреженным от высоты и концентрированного запаха денег. Здесь, среди плит черного матового мрамора, панорамных окон, за которыми бесчинствовала ночная гроза, и стерильной минималистичной мебели, Марго чувствовала себя в своей естественной среде обитания — хищной, холодной и безупречной.
Когда Кира вошла, оставив на светлом ворсе ковра влажные следы от тяжелых ботинок, Марго неподвижно стояла у окна. В ее руке покоился тонкий бокал, наполненный густой темно-красной жидкостью. В неверном свете неоновых вывесок, пробивавшемся сквозь пелену дождя, вино подозрительно напоминало венозную кровь, но на самом деле это был редкий винтаж «Каберне», бутылка которого стоила как бюджет небольшого провинциального города.
На Марго был шелковый халат глубокого изумрудного цвета, струящийся по телу подобно жидкой чешуе. Ее безупречная укладка — волосок к волоску — казалась вызовом самой природе, ни капли не пострадав от безумия ночной бури.
— Ты выглядишь ужасно, дорогая, — заметила Марго, не оборачиваясь. Ее голос, бархатистый и лишенный эмоций, резал тишину острее скальпеля. — От тебя несет озоном, дешевым порохом и... — она сделала паузу, слегка качнув бокалом, — ...смертью. Опять лазила по вентиляциям? Я же говорила тебе: стиль — это половина успеха. Если ты собираешься объявлять войну патриархату бессмертных, делай это красиво. Грязь — удел рабов, а мы здесь, чтобы сменить господ.
Кира сбросила промокшую куртку прямо на дизайнерское кожаное кресло «Eames». Кожа жалобно скрипнула. Кира чувствовала, как под кожей на костяшках пальцев пульсирует жар — раны, полученные в стычке, затягивались слишком быстро, с пугающим зудом. Это пугало ее больше, чем пули охранников. С каждым боем она всё меньше чувствовала себя человеком и всё больше — биологическим оружием.
— Стиль не поможет, когда тебе в горло вцепляется трехсотлетний упырь, у которого из манер осталось только умение правильно держать вилку для омаров, — огрызнулась Кира. — Давай оставим светские беседы для тех, у кого еще есть время на реверансы. Как Лена? Ты узнала что-нибудь конкретное?
Марго наконец повернулась. Ее лицо, обычно напоминающее маску из дорогого фарфора, на долю секунды дрогнуло — в глубине ее расширенных зрачков промелькнуло нечто, похожее на искру подлинного страха, тут же подавленного волей. Она подошла к массивному столу из окаменелого дерева и коснулась сенсорной панели.
В центре комнаты с тихим гулом развернулась трехмерная голограмма: детальный план величественного строения. Это был замок, чьи готические шпили причудливо переплетались с ультрасовременными системами лазерной охраны и спутниковыми тарелками.
— Пансионат «Светлый путь», — произнесла Марго, и в ее устах это название прозвучало как эпитафия. — Официально — элитный реабилитационный центр для золотой молодежи, страдающей от «экзистенциального кризиса». На деле — высокотехнологичная ферма. Я пробила по своим закрытым каналам: Лену перевели в блок «А». Это зона абсолютного приоритета. Туда не пускают даже младших членов клана. Это личный заповедник верхушки.
Кира сжала кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони. Она почти физически ощущала этот холод — холод лабораторий и стерильных камер, где из людей выкачивали жизнь по капле.
— Значит, Волков соврал, — хрипло сказала Кира. — Она не просто «отрабатывает долг». Она не вернется оттуда сама.
— Она — залог, Кира, — раздался тихий, прерывистый голос.
В комнату вошла Алиса. Она выглядела болезненно хрупкой на фоне монументального интерьера пентхауса. Растянутая футболка с выцветшим логотипом какой-то панк-группы восьмидесятых висела на ней мешком, подчеркивая худобу. Очки в толстой оправе постоянно сползали на кончик носа, а копна розовых волос была спутана так, будто Алиса не спала неделю. В руках она, как щит, держала ноутбук, чей корпус был испещрен наклейками.
Алиса была «кровным наркоманом» в завязке — бывшей «кормушкой» одного из младших вампиров, которую Кира вытащила из притона год назад. Ее пальцы слегка дрожали — вечный симптом абстиненции, которую она заглушала бесконечным кодом и энергетиками.
— Я отследила транзакции «Вектор-Инвеста», — продолжила Алиса, усаживаясь прямо на пол и прислонившись спиной к холодному мрамору колонны. — Лена была передана как «нематериальный актив» лично главе клана, Андрею Варшавскому. Сумма сделки зашифрована в блокчейне, который я еще не вскрыла, но там... там девять нулей, Кира.
Кира почувствовала, как внутри всё окончательно заледенело. Варшавский. Старейшина. Существо, которое перестало быть человеком еще до того, как на картах появился этот мегаполис. Он правил городом из тени последние сто лет, превратив его в свой личный кормовой аппарат. О нем ходили легенды, от которых даже у бывалых наемников начинался нервный тик. Говорили, что он не пьет кровь — он пьет саму судьбу своих жертв.
— Зачем ему простая девчонка? — спросила Кира, глядя на мерцающую модель замка. — В ней нет ничего особенного. Ни родословной, ни магии.
— Это мы и выясним, если доживем до рассвета, — Алиса развернула ноутбук, и на стену спроецировалось окно новостного агрегатора даркнета. — Но сначала посмотри на это. Инцидент в «Обсидиане» уже не скрыть. Волков в ярости. Он не просто хочет вернуть убытки, он хочет показательной казни.
На экране появилось фото Киры — зернистое, снятое камерой наблюдения в момент прыжка через ограждение. Рядом горели красные цифры.
— Он объявил награду за «голову безумной девчонки». Десять миллионов кредитов. Живой или мертвой. Но в примечании для гильдии чистильщиков указано: «предпочтительно в состоянии, исключающем регенерацию». То есть — по частям.
Кира подошла к панорамному окну и посмотрела на свое отражение. На нее смотрела молодая женщина с жестким, почти волчьим взглядом и тонким шрамом на подбородке — вечным напоминанием о том, что система никогда не прощает ошибок.
— Десять миллионов? — Кира криво усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает злая, темная радость. — Маловато. Видимо, я недостаточно сильно его задела. Нужно было сжечь и его «Майбах» вместе с его эго.
— Не бахвалься, — строго оборвала ее Марго, ставя пустой бокал на стол. Звук удара стекла о камень прозвучал как выстрел. — Ты перешла черту, за которой заканчивается дерзость и начинается самоубийство. Теперь это не просто личная месть за подругу. Это полномасштабная война. И если мы не нанесем удар, который парализует их структуру, они сотрут нас в порошок к утру. Они не будут играть честно.
Марго подошла к Кире вплотную. От нее пахло дорогими духами с нотами сандала и едва уловимым железным привкусом — запахом власти.
— Завтра у меня конфиденциальная встреча с представителем клана «Золотого Кольца». Они — единственные, кто ненавидит Варшавского больше, чем мы. Они считают его архаичным монстром, мешающим прогрессу. Возможно, мне удастся выторговать нам немного времени и ресурсов, используя их внутреннюю грызню.
— Ты хочешь играть с ними в их же игры? — Кира покачала головой, чувствуя отвращение. — Марго, посмотри на них. Они — паразиты. Они не соблюдают правила, которые навязывают нам. Они их пишут и переписывают под каждый свой обед.
— Именно поэтому, — Марго сузила глаза, и в этот момент она выглядела опаснее любого вампира, — мы украдем у них перо. И напишем свой финал.
— Я собираюсь украсть их ручку, — Марго улыбнулась своей самой опасной улыбкой. Это не было выражением радости; скорее, это был оскал коллекционера, заприметившего редкий и хрупкий экспонат, который он намерен разбить. — Ту самую ручку, Кира, которой они подписывают смертные приговоры целым кварталам, называя это «инвестиционными контрактами».
Она поправила манжету шелковой блузы цвета запекшейся крови. В тусклом свете убежища Марго выглядела как затаившаяся пантера, случайно забредшая в бетонные джунгли.
— Алиса, — ее голос стал сухим и деловым, как щелчок затвора. — Мне нужен полный отчет по уязвимостям их банковской системы. Найди те счета, которые официально не существуют. Вскрой их «черную бухгалтерию» так, чтобы у них задрожали даже тени. Кира, приведи себя в порядок. Твои костяшки разбиты, а в глазах слишком много жажды убийства. Завтра нам нужно быть не просто во всеоружии — нам нужно быть безупречными. В этом мире встречают по крою пиджака, а провожают по количеству нулей на счету.
