Про мое существование знали немногие люди, и в это число входили как друзья, так и враги. Я не помню, когда жил, не зная страха, что меня обнаружат. Когда в гостиной раздались шаги, я прислонился спиной к двери и, опустившись вниз, присел на корточки. Я бы не стал подслушивать, если бы знал, что это не касалось меня. Но я не знал. Сегодня к отцу должен был зайти его давний друг, и я подозревал, что отец хочет поговорить с ним обо мне.
Пока что разговор велся на пространственные темы, и я начал было зевать. Они обсуждали обыденные вопросы и расспрашивали друг друга о том, кому как живется.
– Я боюсь, что за ним придут, – услышав эти слова из уст моего отца, я оживился и внимательно прислушался.
– Я уже говорил, что с радостью позабочусь о нём, – послышался хрипловатый голос, принадлежавший его другу.
– Спасибо.
Я замер. Руки сжались в кулаки. Мои родители неоднократно обсуждали мой переезд со мной, но этот разговор вызывал во мне протест. Я не хотел оставлять родителей. Я не мог.
– Тоола, выйди! – позвал меня отец.
Поднявшись, я открыл дверь и вышел в гостиную. Увидев меня, они оба приподнялись с дивана и уставились на меня. Я поклонился и подошёл к ним.
– Это Эрлан, мой старый друг, – показал отец на высокого немного полноватого человека средних лет и повернулся ко мне, положив руку на мое плечо. – А это мой сын.
– Здравствуйте, – поздоровался я и протянул руку. Улыбнувшись, Эрлан пожал мою руку. Этот человек показался мне добрым, возможно, из-за морщинок вокруг глаз, которые смягчали жесткое лицо.
– Попрощайся с сыном, я подожду его снаружи, – сказав это, Эрлан ушел.
Я уставился на отца.
– Вы хотите, чтобы я жил у него?
– Ты должен нас понять.
– Я не пойду.
– Тоола, если тебя поймают, случится нечто ужасное, чем твоя смерть. В городе тебя не будут искать, да и не смогут найти. Они ищут тебя здесь, скоро эти люди придут к нам.
Der kostenlose Auszug ist beendet.