Buch lesen: "Кто придумал биткоин. Тайна личности Сатоси Накамото", Seite 3
– Так-то у меня есть шотландские корни. Я потомок Роберта Брюса, – произнес Эйр с заметным акцентом, по которому можно было распознать канадца. – А под килтом и правда ничего. – Он снова залился смехом. – Показать?
Я поверил ему на слово. Лед наконец тронулся, и мы завели разговор: обоим не терпелось лучше узнать друг друга.
Кэлвин Эйр принялся рассказывать о своей любви к Шотландии. Он даже поведал о том, как его компания Bodog спонсировала не самую популярную шотландскую футбольную команду «Эр Юнайтед» в национальном сезоне 2011/2012. Все из-за схожести ее названия с фамилией Кэлвина. Отчасти он решился на это забавы ради, но была и реальная цель – продвинуть клуб на азиатском рынке. К тому же на официальной презентации команды новый дизайн футболок с логотипом Bodog демонстрировали модели топлес: его нарисовали поверх обнаженных торсов. Такой маркетинговый ход был компании на руку.
– А вы не думали просто купить всю команду? – спросил я Эйра.
– Нет, такого в планах не было, – ответил он. – Поначалу нам и правда было весело, и в клуб я любил наведываться. Но не более того.
По ходу разговора мне стало ясно, что вечеринка началась задолго до моего прибытия. Хозяин дома был слегка навеселе, но я не знал, сыграет мне это на руку или нет. А потому и не мог понять, как подступиться к Эйру.
Дело было еще и в том, что моим последним проектом стала совместная работа с Джоном Макафи, покойным бунтарем от мира технологий. В 2019 году между Макафи и Эйром возникла жесткая перепалка в Твиттере6. Зная, как сильно по некоторым причинам не ладили эти двое, я еще до встречи решил, что мне стоит внести ясность. Подчеркнуть, что, хоть я и работал с Макафи, но не во всем разделял его позицию. Мне хотелось избежать любого недопонимания.
– Джон перегнул палку, – сказал Эйр, когда мы ожидаемо коснулись истории с Макафи. – Он был редкостным мерзавцем.
– Понимаю, о чем вы, – ответил я, – но не хочу, чтобы ваше мнение обо мне зависело от людей, с которыми я сотрудничал. Мое дело – рассказывать истории, а не осуждать. Да и Джон уже на том свете.
Я предложил оставить в прошлом их знаменитый спор, подняв бокал за Макафи. Сперва такая идея не привела Эйра в восторг.
– Ну же, пора зарыть топор войны, – я протянул вперед руку с бокалом, приглашая остальных присоединиться. Мой знакомый посмотрел на Эйра и пожал плечами, как бы говоря: «А почему бы и нет?» И мы втроем подняли тост за Джона прямо в гостиной Кэлвина. В этот момент появилась девушка и предложила еще шампанского.
– Ты уж прости за все это, – прошептал мне на ухо знакомый, когда Эйр отошел и начал зажигать под следующий трек (кажется, Rhythm Is a Dancer группы Snap!). – Мы обязательно организуем нормальную встречу в ближайшее время. Все твои расходы, естественно, берем на себя…
– Нет, знаешь, меня все устраивает. Вышло даже лучше, чем планировали.
Теперь мне предстояло решить: продолжать пить воду или все-таки присоединиться к гостям с наполненными бокалами. Я должен был успеть на вокзал Кингс-Кросс к половине шестого, чтобы добраться домой. Это был последний поезд, и его никак нельзя было пропустить: я не взял с собой сменную одежду, да и отель не бронировал.
Однако подумав, что все это могло оказаться своего рода проверкой, я решил пойти на сделку с совестью и немного расслабиться. Когда мне в очередной раз предложили шампанского, я не отказался. Еда – а ее было предостаточно – меня уже не интересовала.
Честно говоря, когда я впервые коснулся темы биткоина и личности Сатоси Накамото, я знал обо всем этом не больше, чем любой другой случайный человек.
Я читал публикации в массмедиа и многое принимал на веру: у меня не было ни времени, ни особой необходимости вникать в суть. Однако, начав копать глубже, я стал замечать, что снова и снова сталкиваюсь с одними и теми же именами.
Имя Крейга Стивена Райта встречалось чаще всего. И причин тому было две. Первая – еще в 2015 году Райта грубо «разоблачили» два издания: Wired и Gizmodo. В сенсационных статьях утверждалось, что Райт и есть Сатоси Накамото – человек, который изобрел биткоин и в конце 2008 года опубликовал знаменитую революционную работу.
Эти статьи вполне ожидаемо открыли ящик Пандоры: поток информации не прекращается до сих пор, дискуссии не утихают. На всеобщее обозрение выставили личную переписку Крейга Райта и его американского друга Дэвида Клеймана. Речь в ней, судя по всему, шла о Биткоине и, как многие считают, о совместной работе над документом Сатоси. Также обнародовали переписку Райта с его адвокатом и Австралийским налоговым управлением. Создавалось впечатление, что налоговое ведомство знало о его причастности к созданию Биткоина. Благодаря просочившимся данным о номинальной стоимости – хотя это все-таки не единственный критерий для анализа информации в наше время – предположение, что за псевдонимом Накамото скрывался именно Райт, казалось правдоподобным.
Разумеется, и до Крейга Райта хватало тех, кого общественности пытались выдать за Сатоси. И все же в статьях Wired и Gizmodo (вскоре, к слову, отозванных) излагались такие подробности, которые не могли списать со счетов даже самые ярые критики Райта.
Поговорим о достоверности. Статьи ссылались на продолжительные параллельные расследования, которые помогли раскрыть хронологию и конкретные детали, касающиеся личности и прошлого Райта. И эти элементы биографии, сложенные воедино, выглядели намного убедительнее, чем данные предыдущих претендентов. Именно это ощущение правдоподобия и привело к тому, что публичное «разоблачение» Райта буквально взорвало информационное пространство: случай оказался поистине беспрецедентным. История просочилась во все СМИ, не узнать о ней было просто невозможно. Даже те, кто раньше мало интересовался Биткоином, читали эти материалы и приходили к выводу, что настоящий Сатоси Накамото наконец-то найден. Да, доказательства выглядели как запутанный лабиринт из утверждений и опровержений, но никого это не волновало: ведь других, более подходящих кандидатов, кроме Райта, не предвиделось.
Вторая причина, по которой Крейг Райт все время оставался в поле моего внимания, – его участие в громком судебном процессе 2021 года во Флориде. Изначально это разбирательство оценивалось в 66 миллиардов долларов. В суде утверждение о том, что за псевдонимом Сатоси Накамото скрывался Райт, принимали как факт. Задача же состояла в том, чтобы установить, был ли Дэвид Клейман, покойный американский программист и бывший друг Крейга, законным участником проекта по разработке Биткоина. Это помогло бы понять, имели ли родственники Клеймана право претендовать на долю прибыли и интеллектуальную собственность, связанную с изобретением.
Это крайне важное дело дошло до суда в том числе благодаря тем самым журналистским расследованиям. Многие считали, что Райта разоблачили с целью последующего иска, который подал брат Дэвида Клеймана, Айра. Последний якобы активно сотрудничал с Австралийским налоговым управлением и журналистами. По одним слухам, Айра просто общался с ними, по другим – помогал вывести Крейга Райта на чистую воду. Впрочем, ясно было одно: из-за озвученной доли прибыли и масштаба разбирательства Сатоси Накамото и Биткоин вновь оказались в центре внимания – на этот раз благодаря судебному процессу по делу Клеймана.
В конце 2021 года присяжные вынесли решение в пользу Крейга Райта по шести из семи пунктов иска. Суд постановил взыскать с Крейга 100 миллионов долларов в пользу соистца по делу – компании W&K Info Defense Research LLC, доля в которой в размере 25% принадлежала Дэвиду Клейману. Если не брать в расчет это распоряжение, то можно сказать, что Райт выиграл дело.
Сумма взыскания на фоне всех финансовых претензий по делу казалось незначительной. Тем более что остальная доля в той же компании принадлежала бывшей жене Райта – Линн. В итоге 75 миллионов из взысканных 100 миллионов, по сути, возвращались его экс-супруге, с которой он поддерживал дружеские отношения.
Мне бы не хотелось преуменьшать масштабы финансовых последствий этого судебного разбирательства. Однако у дела был другой, более важный итог: рассеялся туман сомнений и подозрений, сгустившийся вокруг Райта после публикации статей в Wired и Gizmodo в октябре 2015-го. Все эти годы людей, настроенных против бизнесмена, было предостаточно.
Активная дискредитация Райта и его работы началась сразу после «разоблачения» в 2015 году. И вот какой парадокс: журналисты хотели заставить людей поверить в то, что Райт – это Сатоси, а в итоге добились прямо противоположного.
Даже сами СМИ впали в панику – возможно, испугались, что их ввели в заблуждение. Было похоже, что они поставили под сомнение собственные выводы и перестали доверять своим информаторам (если вообще знали их в лицо). Когда же появились предположения, что Райт – самозванец, стоящий во главе хитроумной мошеннической схемы, некоторые новостные агентства принялись опровергать свои первоначальные заявления, пытаясь сохранить лицо.
