Забрезжил рассвет. Проснулся Батон, почувствовав, что кто-то гладит его по щеке. Это была старушка.
– Я разбудила тебя? Прости. Твой голос напомнил мне голос сына, он был почти такого же возраста, когда он пропал в море.
– Вы знаете, нам нужно идти дальше, мы хотим посмотреть ваш город, – Батону стало неловко, он и с мамой-то особо не любезничал, ну иногда, давал поцеловать себя в щеку, а тут чужая бабуля гладит его по щеке.
– Скажите, у вас нет какой-нибудь одежды для нас? Наша совсем износилась.
Батон не любил врать, но не могут они идти в город в своей одежде, скорее всего их сожгут на костре, как колдунов. Или в шестнадцатом веке уже не сжигали?
– Да, одежда моего сына подойдет тебе, – старушка открыла потемневший от времени деревянный сундук. Там было много разной одежды, чистой и аккуратно сложенной, запахло лавандой, которая лежала в сундуке маленькими пучками, перевязанными веревочками, как защита от моли.
– А Полине не найдется штанов?
– Что ты говоришь, не пристало девице в штанах ходить, для нее я найду свое платье, в котором когда-то выходила замуж. Ее зовут Полина?
– Да.
– Какие странные в вашей стране имена.
«Уж кто бы говорил, могу себе представить…» – подумал Батон.
Полина открыла глаза. Так как в комнате не было окон, стоял полумрак, на полке на стене горела свеча, понять какое время суток она не смогла. На кровати лежала куртка Батона, его джинсы, на полу стояли кроссовки.
«Это еще что за сюрприз?» – подумала она. Выйдя во двор, Полина открыла рот от удивления. От колодца ей на встречу шел Батон и нес ведро воды. Батоновы золотистые волосы торчали из-под коричневой шапочки с маленькими полями, сам Батон торчал из-под большого шерстяного жилета (тоже коричневого). Полине вспомнилась картинка из книги по костюму, жилет назывался дублет. Из-под дублета виднелась рубаха льняного цвета, а завершали чудную картину штаны-чулки в обтяжку, с клапаном спереди, привязанные веревочками к поясу. Ноги ''путешественника'' были обуты в башмаки из грубой кожи. Башмаки тоже были обвязаны веревкой.
– Да ты красавец, ничего не скажешь! – язвительно произнесла Полина, достала смартфон и, хохоча, сфотографировала Батона. – Ну, и к чему весь этот маскарад? Давай сюда шар, и домой поедем…полетим, ну, или как там?
– Ну, нет, Поляночка, – умоляющим голосом запел Батон. – Одним глазком посмотрим это прошлое, и тогда домой рванем. А?
– Батон, ты в своем уме? А наши родители? Уже, наверняка, весь район нас ищет. Кстати, когда мы улетали, испарялись, или как там, был вечер, а когда очутились здесь – утро. Это говорит о том, что нас давно ищут! Надевай свои шмотки и гони сюда шар!
– Нет! – отрезал Батон. – Мы просто не имеем права упустить такой шанс. Представь только, если это XVI век, то это просто супер, в этом веке жили гениальнейшие художники и ученые.
– Да, я в курсе, не один ты такой просвещенный, – Полина начала сдаваться. – А ты подумал, что наше вмешательство в прошлое может изменить ход событий в будущем. Помнишь фильм про профессора?
– Помню, но мы не будем вмешиваться в государственные дела, например.
– А ты представь, встретим мы, ну скажем, Да Винчи. Ты не выдержишь и ляпнешь чего-нибудь про электричество, топливо, ну или еще там что, а он начнет быстрее соображать, изобретет что-нибудь раньше времени. Блииин… он на самом деле столько всего изобрел и так опередил свое время…точно! Мы его уже встречали, не иначе! Вернемся домой, а там весь мир другой: все на ракетах вместо машин, дома плавучие на воде, к примеру, ну или еще что-нибудь.
– Хило работает твоя фантазия, тоже мне дома плавучие, такие уже существуют, – Батон присел на крыльцо. – Решай, или ты со мной на один денек тут останешься, или лети одна. Я остаюсь точно! А Да Винчи твой умер в 1519 году, во-первых, а во-вторых, он жил во Флоренции, а это точно не она!
– Ага, а я дома что скажу, спросят меня, где, мол, Батончик. А я им: «В прошлое прошвырнуться решил». Меня в психушку лет на пять-десять. Да?
– Пойдем со мной. Я тебе обещаю, один день… посмотрим и домой. А дома что-нибудь соврем. – Батон умоляюще сложил руки и смотрел на Полину жалобными глазами, скорчив гримасу беззащитного котика.
Дверь отворилась и из дома вышла старушка:
– Антоний, дитя, ты уже принес воды?
Батон отдал старушке ведро и повернулся к Полине.
– Это ты что ли Антоний? – прыснула от смеха Полина, когда дверь за старушкой закрылась. – Антоний! Я не могу, Батон ты чё?
– Хватит тебе, что мне было делать? Она спросила, как нас зовут. У тебя-то имя вон как звучит – Полина. А мне что Батоном назваться надо было? Антон совсем не подходящее имя для эпохи Ренессанса.
– Да уж, – у Полины выступили слезы от смеха. – А Антоний, конечно, очень подходит к этой эпохе.
– Ну, хватит, сказал первое, что пришло в голову! – Батон сердился. – Ее, кстати, зовут тетушка Пепель.
– Ясно, дядюшка Антоний, ну и штаны же у тебя, без слез не взглянешь. А ты их на голое тело напялил?
– Нет, футболку, и трусы я оставил, тебе тоже советую. Она тебе платье обещала дать.
Полина перестала смеяться. Тетушка Пепель снова появилась на пороге:
– Дорогая, ты уже встала? Я услышала твой смех.
– Да, тетушка Пепель.
– Пойдем, дорогуша, я дам тебе платье.
Полина с упреком взглянула на Батона и вошла за старушкой в дом. На сердце у нее было тяжело, какое-то нехорошее предчувствие томило душу.
– А зеркала у вас нет? – спросила Полина, надев платье. И тут же пожалела о своем вопросе. Какое зеркало в такой нищете, даже стекла в окне нет.
– Что ты, милая, я слышала про зеркало, но никогда не видела его.
Благодаря высокому росту Полины, платье сидело хорошо, хоть и сшито было из грубой (опять же коричневой) шерсти. Из-под платья выглядывала серо-белая нижняя юбка и такая же рубашка. Рукава платья привязывались к проймам шнурками, а в разрезы выглядывала рубашка. Талия была слегка завышена и подчеркнута черным вышитым поясом, к которому крепился кожаный мешочек на длинном шнурке. Обувь была такая же, как у Батона.
«Не такие уж и красивые здесь платья», – подумала Полина, надевая на голову чепец, который на фоне рубашки казался белоснежным.
Старушка на ощупь, очень заботливо, поправляла платье и рубашку в вырезах.
– В этом платье я выходила замуж больше тридцати лет назад, – дрожащим голосом сказала она.
– Оно чудесно сохранилось, – благодарно сказала Полина. – Большое спасибо.
Батон складывал вещи Полины в сундук, и ехидно улыбался.
– Мы оставим свои вещи у вас? А на обратном пути заберем, вы не возражаете, тетушка Пепель? – Батон все лучше говорил на английском.
– Нет, я буду только рада, если вы придете ко мне еще, – улыбнулась старушка.
Держась за руки, переодетые Полина и Батон, шли через зеленый луг. Свежий ветерок быстро гнал облачка по лазурному небосклону и шевелил светлые прядки волос, выбившиеся из косы Полины. Батон постоянно останавливался и поправлял что-то в башмаке.
– Что у тебя там такое?
– Телефон.
– Ну и зачем ты его взял, кому ты тут звонить собрался?
Батон ничего не ответил, только завязал веревочки на башмаках потуже.
– Где шар? – строго спросила Полина, у которой на душе по-прежнему было неспокойно.
– Держу в руке!
– Давай мне в мешочек.
Покрепче привязав мешочек с шаром к поясу, Полина немного успокоилась. В любой момент они смогут вернуться домой…
– А знаешь, как называются твои штаны? – издевательски хихикая, спросила Полина.
– Ну?
– Шоссы! – тыча пальцем на штаны, хохотала она.
– Смотри, не описайся от смеха, а то тебе переодеться не во что! – огрызнулся новоиспеченный Антоний.
Солнце стояло высоко, дул ласковый ветер, стайки птичек резвились и щебетали в небе, под ногами зеленела молодая трава. В XVI веке была весна.
Выйдя на широкую и пыльную дорогу, пролегавшую меж двух лугов, путники зашагали бодрее.
– Предлагаю дойти до городских ворот, как и сказала Пепель, а там решим, что дальше, – Батон был увлечен необычным приключением, и совсем не замечал тоски в глазах подруги. – Есть хочется.
Полина молчала, и только крепче сжимала в руке мешочек с драгоценным грузом.
Вдалеке раздался неясный шум, похожий на раскаты грома.
– Что это? – Полина схватила Батона за рукав.
– Может гром? – оглядываясь по сторонам, ответил Батон. – А может, и нет…похоже на лошадей. Земля как будто дрожит, чувствуешь?
Через минуту на горизонте показались всадники, окруженные густым облаком пыли. Полина и Батон отскочили в сторону от дороги.
Всадников оказалось пятеро. Даже не знавшим толк в лошадях Полине и Батону было ясно, что эти, наверняка, редкой породы. Высокие, с тонкими ногами, четыре вороной масти и одна белая.
Хозяева лошадей блистали золотыми украшениями, бархатными тканями и мехами. На попонах лошадей были вышиты золотые короны. Полина и Антон стояли, открыв рты, и восхищенно разглядывали лошадей и всадников.
Один из всадников неожиданно остановил коня. Разогретый скачкой, он нервно перебирал ногами и беспокойно вскидывал голову, тряся прекрасной гривой.
– Чего уставились, оборванцы? – резко крикнул мужчина. Конь под ним продолжал выплясывать и вставать на дыбы. Казалось, что сейчас он забьет передними копытами стоявших у дороги путников. Полина спряталась за спину Батона, отчего тот тут же расхрабрился:
– Позвольте, ваша одежда, конечно, красивее нашей, но это не дает вам право так с нами разговаривать!
Похоже, всадник не понял его слов или не расслышал, но ответ не заставил себя ждать.
– Молчать, щенок, или ты не видишь, кто перед тобой? – удар хлыстом сбил Батона с ног. От неожиданности он вскрикнул.
Всадник развернул коня и помчался вслед за своими спутниками.
– Ах ты, гад! – Батон вскочил, держа в руке камень и собираясь запустить его в спину обидчику. Полина схватила его за руку и резко развернула к себе, от испуга у нее перехватило дыхание:
– Тебе что??? Мало удара хлыстом? Ты что не видишь, что это не наш мир?? Мы здесь ничто, а кто он нам не известно. Нас может ждать любая опасность!!.. Коровья морда…
– Точно, морда у него противная, это ты точно подметила, – лицо Батона покраснело от гнева и обиды, он потирал след от хлыста на плече.
– Я на его морду не смотрела, это обувь его называется «коровья морда», – Полина смотрела Батону в глаза. – Это сто процентов XVI век!
– Неужели обувь так называли?
– Называют, друг мой, называют, а не называли, сейчас это не прошлое, а настоящее, – Полина начала судорожно развязывать мешочек с шаром. – И я настоятельно рекомендую нам с тобой сейчас же убраться домой!
– Нет, Полечка, – Батон схватил Полину за руку. – Ну, прошу тебя, мы в любой момент сможем вернуться, мы еще ничего не видели здесь.
– Мы не видели? – задохнулась от возмущения Полина. – Спасибо, я насмотрелась по горло! Батон, я серьезно, я боюсь, можешь считать меня трусихой, но мне реально страшно здесь оставаться!!!
– Подумай сама, как часто такое происходит, как часто выпадает возможность посмотреть прошлое? Тебя я в обиду не дам никому, я тебе обещаю.
– Ох, и упертый же ты, – Полина снова завязала мешочек.
– Еще один инцидент…сразу домой. Клянись!
– Да.
– Ну, смотри.
Полина и Батон снова зашагали по дороге, на которой еще виднелись следы копыт, но уже не так бодро. Батон шел впереди, Полина, ворча, плелась позади, то и дело, спотыкаясь. Обувь была настолько неудобной и тонкой, что чувствовался каждый камешек и бугорок на дороге.
Вскоре показались высокие городские стены со сторожевыми башенками и бойницами, как в историческом кино. Большие деревянные ворота были открыты, трое мужчин играли в кости, сидя на бочонках, видимо это была стража. Полина и Батон, взявшись за руки, вошли в город, стражники даже не глянули в их сторону. Пройдя небольшую улочку, они попали на мощеную булыжником площадь. Люди, шум, грязь и неприятный запах скопились здесь с избытком. Везде валялись овощные очистки, солома, глиняные осколки, то и дело попадались грязные лужи.
– Похоже, это рынок, – Батон крепко держал подругу за руку, а та в свою очередь, крепко держала в другой руке мешочек с шаром.
Широкое пространство, действительно, напоминало площадь, здесь стояли прилавки с глиняными горшками, тканями, едой и прочими товарами. Люди бесцеремонно толкались и кричали, не обращая внимания на зловонную грязь под ногами.
– Ты, знаешь, Батон, я читала, что в это время в Европе еще не было никакой канализации, и многое выливалось на улицы.
– Что, помои?
– Угадай с трех раз! – Полина брезгливо ступала по грязи, пытаясь находить сухие островки.
– Ты имеешь в виду, что и содержимое туалетов?
– Ну, да. А ты думаешь, откуда этот аромат?
– Отлично, вот это антисанитария! – Батон, в своем времени, был крайне чистоплотным.
– А ты разве никогда не читал, сколько болезней было в средние века? Где-то в середине XIV века в Европе была бубонная чума. В Италии и Англии умерла половина населения, а в Германии, Франции и Испании – более трети, чума обошла только Россию, кстати, наверняка, потому, что у нас были бани. Вот так вот!..
– Ну, да, я тоже читал, что духи изобрели французы, чтобы забить свою вонь, потому что они не мылись, бээ. А в XVI что было?
– Чума, по-моему, тоже была во второй половине, а мы ведь даже не знаем точно какой сейчас год.
Слушай, так есть хочется, что же мы будем делать? Во-первых, у нас нет денег, чтобы купить еды, во-вторых, в такой грязи я не рискну есть.
– Понятия не имею, это твоя идея была остаться.
Полина, приподняв подол юбки, осторожно выбирала куда шагнуть, чтобы не оказаться в грязи по щиколотку.
– Придумал, – Батон повеселел. – Нам надо устроиться во дворец на какую-нибудь работу. Там, наверняка, чисто и кормят хорошо.
– А может, домой, пока не поздно? – Полина с большим интересом рассматривала местных жителей, одетых почти так же, как и они. Двое молодых парней заигрывали с двумя девушками, пытаясь ущипнуть их за ножки, выглядывающие из-под подоткнутых от грязи длинных юбок, а те кокетливо смеялись и шлепали ухажеров по рукам. Продавцы громко расхваливали свой товар, а покупатели настойчиво торговались. Стайка грязных собак крутилась возле прилавка с мясными вырезками, ножками и колбасами. Полине тоже захотелось есть.
– Что ты говоришь? – рассеянно переспросила Полина Антона, который что-то объяснял ей.
– Я говорю, что нужно идти во дворец.
– Ну, пойдем, – вздохнула Полина. XVI век, определенно, ей больше не нравился.
Выбравшись с площади, путники вздохнули свободнее, здесь было меньше людей, шума и грязи, но неприятный запах, казалось, пропитал все в этом городе. Они шли по очень узким улочкам, разглядывая дома и домики, с черепичными крышами, маленькие лавки, возле которых стояли продавцы и зазывали покупателей, из трактиров доносились песни и крики посетителей. Возле домов играли чумазые дети, их мамаши развешивали мокрое белье на натянутые через улицу веревки. Улицы были настолько узкими, что крыши домов чуть ли не соприкасались, свет солнца почти не проникал сюда, хотя день был ясным. Когда по улочке проезжал всадник, пешим прохожим приходилось прижиматься к стенам домов, а всаднику низко пригибаться к лошади, из-за развешенного мокрого белья.
– Подскажите, пожалуйста, как нам выйти к королевскому дворцу? Вежливо спросила Полина женщину в белоснежном переднике и чепце, стоящую возле бакалейной лавки с булкой в руке.
– Чего… нездешние, что ли? – довольно грубо отозвалась та.
– Прямо перед вашим носом! Женщина ткнула пальцем вверх.
Ребята подняли головы и, в небольшой просвет между крышами, увидели высокие белоснежные башенки, украшенные черными куполами, по всей видимости, принадлежащие королевскому дворцу. Ближе ко дворцу улочки становились шире, здесь уже не было такой грязи, дороги, вымощенные большими булыжниками, были гораздо чище.
Наконец друзья вышли на дворцовую площадь, в сравнении с рыночной, она была действительно королевская. Широкая, чистая, залитая солнечным светом, здесь и публика была совсем другая. К ступеням огромного дворца из белого камня, с множеством башен и башенок, подъехала карета, из которой вышла дама в белом атласном платье с пышной юбкой. Рукава с пуфами были расшиты золотыми шнурами и драгоценностями, кокетка платья представляла собой сетку из тонкого золотого шнура, украшенного жемчугом. Такая же сетка покрывала золотистые волосы дамы, собранные в высокую прическу.
– Батон, смотри какое платье, даже кисточки на поясе из мелкого жемчуга, – Полина не ошиблась, красивые платья в XVI веке были, не у всех, конечно, но были.
Город поражал контрастами, чудовищная грязь и нищета улиц соседствовали с атласными платьями, вышитыми золотом и белым дворцом с такой легкостью, как будто между ними проходила невидимая стена, чтобы грязь не запачкала роскошь, а роскошь не вызвала негодования у грязи.
– Пожалуй, нам сложно будет найти здесь работу, – задрав голову, Батон разглядывал большой купол, крытый черным сланцем, отливающим на солнце цветом вороненой стали, и увенчанный шпилем.
– Точно, – Полина улыбалась. – Теперь нам пора домой. Уже и есть хочется нестерпимо, ты хоть вчера чечевицы налопался, а я из дома ничего не ела.
– Мы, конечно, можем вернуться домой, но ты потом сама будешь жалеть, что посмотрела только на одно платье, – Батон был хитер, знал, чем подкупить девичье сердце.
– Ладно, – уступила Полина. – Но с одним условием – если ты найдешь нам приличную еду в течение часа.
– Идет, – обрадовался Батон и чмокнул Полину в щеку.
Друзья обошли дворец справа, восхищаясь его внушительными размерами и изящной красотой архитектуры Ренессанса, вышли на задний двор. Тут стояли конюшни: кареты, телеги, лошади. Вокруг сновало множество людей, по всей видимости, прислуга. Из сараев и курятников раздавались голоса животных: коров, свиней, петухов. Посреди двора в пыли кувыркались два дерущихся пацаненка, а молодая женщина в белом переднике с мокрой тряпкой в руке пыталась их расцепить, шлепая по спинам:
– Ах вы, бездельники, я за гусем вас послала, а вы что тут делаете? Вот расскажу старшему повару, он вас так выдерет, что мало не покажется!
Вокруг дерущихся с криками носился большой гусь и бил крыльями, будто собирался взлететь. Недолго думая, Батон кинулся за гусем вдогонку. Полина хохотала до слез, глядя, как Батон бегает за гусем, широко расставив руки и ноги.
– Штаны не потеряй, – заливалась смехом девушка.
Так как это был его первый в жизни пойманный гусь, то не обошлось без травм, гусь, защищаясь, прилично пощипал Батоновы ноги, но был пойман, и смирно сидел подмышкой у Батона с зажатым клювом. В это время дерущиеся разбежались в разные стороны, грозя, друг другу кулаками, а женщина стала поправлять растрепавшиеся из косы волосы. Тут она увидела Батона, протягивающего ей гуся и хохочущую Полину.
– Спасибо, дружок, – заулыбалась она. – А вы кто такие?
Сидя на кухне возле пылающего очага, в котором на вертеле крутился только что ощипанный гусь, и с удовольствием уминая пироги с капустой и пшенную кашу, Батон улыбался Полине:
– Остаемся?
– Ну, я же обещала, раз ты еду нашел…
Женщину звали Сольман, она была главным помощником королевского повара. Это была задорная и шустрая молодая женщина, лет двадцати пяти, с улыбкой на румяном лице, она успевала готовить еду, мыть пол в кухне и болтать с Полиной и Батоном. Она рассказала гостям, что с самого детства живет и работает во дворце, ее отец служит при дворе кузнецом, мать была поварихой и умерла, когда Сольман была совсем ребенком. Женщина пожаловалась, что никак не найдет толковых поварят, все попадаются бездельники, сорванцы и воришки. Она собиралась рассказать что-то еще, но неожиданно в кухню вошла маленькая старушка с белыми волосами, в чистом сером платье с большим белым воротником, на широком синем поясе висел мешочек и связка с ключами. Лицо и руки женщины покрывали морщины, но взгляд был живой и добрый, как у детей, двигалась она медленно и плавно, сложно было определить ее возраст.
– У нас гости? – она удивленно посмотрела на Сольман.
– Эти ребята помогли мне по хозяйству, я просто покормлю их, – вежливо ответила та.
– Как давно вы здесь? – старушка подошла к столу и стала рассматривать гостей.
– Они только зашли, позвольте им отобедать, – Сольман отложила тряпку и вытерла тыльной стороной руки вспотевший лоб.
– Оба светловолосые, около четырнадцати, у девочки над губой родинка, – тихо говорила старушка, разглядывая Полину и Батона.
Те испуганно переглянулись.
– Как давно вы в нашей стране?
– Второй день, – неуверенно ответил Батон и выронил из рук ложку.
– Кушайте, пожалуйста, я подожду, – старушка села на скамью у стены. – А потом я хотела бы, чтобы вы пошли со мной, кое-кто очень хочет вас видеть.
Поднимаясь по узкой винтовой лестнице за старушкой, Полина крепко сжимала в руке мешочек. Батон шел следом, крепко сжимая подругу за руку, взглядом говоря: «Не бойся, все будет хорошо». Они вышли в большой темный коридор, в конце которого поднялись по широкой лестнице из белого мрамора, украшенной всевозможными ангелочками, фавнами и нимфами. Лестница привела их в небольшой светлый зал.
– Подождите здесь, – сказала старушка и ушла, через другие двери зала.
На полу небольшого зала был выложен красивый цветочный узор из мозаичной черно-белой плитки, на стене справа висел гобелен внушительных размеров, потолок был украшен фреской со сценами охоты древнегреческой богини Дианы и влюбленного в нее охотника Актеона.
– Как в Эрмитаже!.. – шепнула Полина.
На гобелене был изображен всадник на белом коне, впереди коня бежали собаки, загоняющие оленя.
– Прикинь, сколько человек вышивало вручную этот гобелен, – Полина восхищенно гладила полотно.
– А сколько оно стоило бы в наше время, и прикидывать страшно, – Батон тоже потрогал гобелен.
С другой стороны зала, через три арки с колоннами, можно было выйти на балкон, мраморные перила которого были украшены балясинами с вензелями и ангелочками. Батон глянул вниз:
– Ого, Полина, глянь, с этого балкона весь город видно.
Полина в это время увлеченно ощупывала большое кресло с витыми ножками и резной спинкой из темного дерева, обитое темно-красным бархатом.
Не успела Полина опробовать кресло, как украшенные позолоченными цветами и листьями двери, через которые вышла старушка, отворились, и в зал вошла юная девушка. На вид ей было столько же лет, сколько и Полине. Ее темно-каштановые волосы были распущены и струились до талии, часть волос сверху была собрана в несколько изящных кос, закрепленных золотой заколкой в виде стрекозы. На девушке было темно-бардовое бархатное платье, расшитое золотыми птицами, спереди в разрез верхней юбки выглядывала белая нижняя юбка с кружевами. В разрезы на пышных рукавах выглядывала белая рубашка, тоже расшитая кружевом. В руке она держала сложенный белый веер из перьев и шелка с золотой ручкой. Полина и Батон стояли как зачарованные, не в силах произнести ни слова.
– Я знала, что вы придете… я очень вам рада. Меня зовут Лабелин.
Der kostenlose Auszug ist beendet.