© Мари Мю, 2018
ISBN 978-5-4493-5242-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Варить что-то вкусное, помешивая ложкой.
Пробовать, причмокивая.
Добавлять щепотку соли и снова пробовать.
Удел истинных гурманов – создавать кулинарные шедевры.
Я не люблю готовить. Точнее готовить я люблю, а вот то, что получается – не люблю. Тогда жалко становится потраченного времени, сил и продуктов.
Нет, кухня для меня остается раем – то есть местом для грешников недосягаемым.
Всегда с завистью я смотрела на хозяек, которые одной рукой взбивали яйца, а второй – причесывали своих детей, одной ногой подвигали миску собаке, а второй ногой отгоняли прожорливого кота. Как они мастерски одновременно справлялись с сотней дел, с бешеной скоростью вращаясь среди шкворчащих сковородок, булькающих кастрюль, тарахтящего холодильника и брюзжащего мужа.
Признаюсь, что я даже ставила перед собой задачу – хотя бы попробовать приблизиться к этому недосягаемому совершенству. На плите так же весело все жарилось, варилось, тушилось, так же тарахтел холодильник. Под ногами путались собаки и кошки. Только вместо брюзжащего мужа был начальник, который звонил, не переставая и так же, не переставая, давал сотни указаний.
Я не справлялась. Выполняя поручения начальника, запах гари придавал уверенность собакам в том, что ужин для них удастся.
А если бы был муж, дети. Они остались бы голодными, прокляли бы мать и сбежали бы дружно к соседке, которая каждые выходные пекла пироги.
Рай был не достижим.
Может быть, потому что я пользовалась старыми кастрюльками?
Когда я заходила в магазины кухонной утвари, на меня всегда накатывала волна грусти.
Тарелки, вилки, ложки, ножи, разделочные доски, чайники, миксеры и, конечно, сотни вариантов наборов кастрюль наводили на меня глубокие размышления о бренности своего существования.
Рядом же восторженно щебетали хозяйки, рассуждая о том, что именно подарить молодым на свадьбу, крестины и день рождения, как оценит кастрюлю мама или свекровь, как отреагирует подруга на эти милые розовые цветочки и сможет ли оплатить все это счастье муж.
В отражении кастрюль я видела свой недоумевающий взгляд. В отражении дверей сверкали мои пятки.
В моем окружении девушки стремительно выходили замуж.
Радовались, рассказывая о том, что на свадьбу родители им подарили большой кухонный сервиз и набор кастрюлек. Я натягивала улыбку и искренне радовалась тому, что не на месте этой счастливой барышни.
Время шло. Мои подруги обзаводились мужьями, некоторые даже двумя или тремя, обзаводились детьми – двумя и тремя, покупали машину и квартиру, и, конечно же, в их кухне особое место занимали наборы кастрюль.
Подруги делились своим счастьем, гордились тем, что поражают воображение своих свекровей салатами и холодцами, борщами и тушеными картошками.
Получается, что счастье женщины кроется в кастрюле.
У меня их было три. Старые, добротные, эмалированные. Они перешли мне по наследству. Может быть, потому так было мало счастья?
Вместе с кастрюлями передавался из поколения в поколение злой рок – каждая женщина в нашей семье не ограничивалась одним браком.
«Пробники» уходили иногда под громкие крики, иногда под бой разбитой посуды, а порой сбегали в тишине под покровом ночи, где их ждали милые и заботливые любовницы.
– Ничего, – успокаивали друг друга женщины, – рок свершился, после этого дело пойдет.
Вторые браки в нашей семье складывались довольно благополучно.
Стать очередной жертвой рока мне почему-то не хотелось. Не хотелось слышать поздравления с помолвкой, бракосочетание, браком брака, слова утешения и снова все по кругу.
Это было скучно и как-то предсказуемо по-бытовому.
Мне хотелось всегда полета. Так, чтобы была свобода, чтобы ветер расправлял мои крылья, когда я неслась бы навстречу судьбе. Но на эти мои мысли и мечты всегда находился кто-то, кто говорил, что у меня ветер в голове.
И этот ветер благополучно выдул из моей головы здравый смысл, а из живота – бабочек, потому что для каждой бабочки была в итоге уготована банка или же кастрюля, которая захлопывалась крышкой.
Хлоп!
Так каждый раз хлопали двери на работе и возвращали меня к реальной жизни.
А в ней было все далеко не так, как в мечтах. В паспорте – 35, в трудовой книжке – должность секретаря, на банковской карточке – 0 рублей, работа с 8 до 5-ти, по выходным тортики и сериалы.
Кому-то моя жизнь показалась бы тоской и бессмыслицей, мне же она казалась раем.
К съемной квартире я быстро привыкла, как и кот ко мне, который сдавался вместе с квартирой.
Вел он себя спокойно и тихо – как правило, прятался под диваном при первом моем появлении. Когда я возвращалась домой – его не было видно, зато везде царили следы его пребывания – разбросанные тапки, разорванные газеты, следы от лап на столешнице и так далее.
В таких случаях я развивала в себе смирение, ибо смирение – это путь к духовному росту.
Правда, порой, эти учения о высоком хотелось послать к чертовой бабушке.
Но я терпела. Квартира было хорошо обставлена, в удобном месте, до работы минут 20, соседи себя не обозначали.
Рай блаженный. Вечером после работы я усаживалась на мягкий диван, включала какую-нибудь мелодраму и уплетала пирожные, купленные в магазине по соседству.
Иногда ко мне захаживали гости – мужчины, от которых кот забивался все глубже под диван.
Утром коту я давала понюхать валерьянки – для успокоения.
Все в моей жизни было гладко и сладко. Никаких обязательств, поручений, связывающих факторов, семейных цепей и детей.
По выходным иногда мой рай разрушали звонки сестер – у меня их три – они просили посидеть с их детьми, пока они решат свои вопросы.
– Ты у нас свободная, – говорили они.
И в их голосе звучала неприкрытая зависть.
Своих маленьких племянников и племянниц я очень люблю, обожаю им дарить подарки и беситься с ними. Но не более, чем час. После этого моя энергия растрачивается, я начинаю нервничать, со мной случаются даже приступы панической атаки, если сестры не приходят вовремя.
Стрессы. Их нужно избегать, поэтому я на звонки сестер стала находить отговорки следующего убедительного для них содержания: «Я сожалею! Мне бы так хотелось провести с малышами время, но у меня очень серьезное свидание, не хочу забегать вперед, но мне кажется… (тут я делала многозначительную паузу, а сама прожевывала бутерброд), что это что-то серьезное».
Сестры сразу умолкали и уступали, для них счастье сестры стояло на первом месте, тем более когда сестра была уже не первой свежести, а ведь ей еще и развод надо пережить.
Этот метод пришел в голову далеко не сразу. Поначалу я, конечно же, старалась помочь сестрам, но всякий раз мои посещения их домов заканчивались нравоучениями о том, что пора бы подумать о себе.
И вот я подумала и решила больше к ним не ходить. Лучше провести это время с котом. Так было и в этот раз.
Выходные я ждала как никогда. На работе все не ладилось с понедельника. Шеф ходил злой как черт, ругался на всех, заставлял переделывать бумаги, читал нравоучения о необходимости испытывать любовь к работе, даже любовнице от него досталось.
В пятницу я перекрестила сложенную стопочкой кипу бумаг, оставленных до понедельника, и стремительно улетучилась.
На дворе октябрь подгонял прохожих свежим ветром и покалывающим морозцем. Деревья ежились обнаженные. Яркие вывески уютных кафе заманивали теплом и ароматом кофе.
Поддавшись искушению отогреться, я забежала в одну из кофеин.
Звякнул колокольчик, и меня с мягкой заботой окутал кофейный запах.
В зале было много свободных столиков. Выбрав себе место подальше и у окна, я в ожидании официанта любовалась огнями города, людьми, подгоняемыми ветром, темно-синим, словно художник ненароком испачкал холст, небом.
Мне некуда было спешить. Можно было только насладиться чашечкой кофе.
– Готовы сделать заказ? – мягко спросил официант.
– Да, латте, пожалуйста, – одарила его заигрывающей улыбкой, за которой, правда, ожидать было нечего.
– Раньше я сюда частенько заходил, но такую очаровательную диву никогда не видел, – за соседним столиком пожилой мужчина поднял чашку как тост, – за красоту!
– Простите? – я оглянулась, со мной он ведет разговор или нет.
– Да, это я про Вас, позволите? – незнакомец встал из-за своего столика и присел за мой, – не помешаю?
В другой ситуации поведение незнакомца меня бы обескуражило, но сегодня почему-то атмосфера располагала к любому общению, даже такому неожиданному.
– Простите меня, конечно, но мне так было одиноко сидеть здесь, что когда я увидел Вас, понял, что Вы посланы мне вселенной! – незнакомец грустно улыбнулся, – Филипп Петрович, позвольте представиться.
– Аня, – я улыбнулась в ответ.
– Знаете, Анечка, все так быстротечно. Это ведь очень давнее место. Я сюда захаживал еще совсем молодым. Строил планы, вот так же, как Вы, смотрел в это окно.
– Какие планы? О чем они были? Расскажете?
Филипп Петрович достал большой клетчатый платок и протер или толстые линзы очков.
– Это были грандиозные планы. Мечтал покорить весь мир! Только представьте! Учился на инженера, а тогда в самом разгаре было освоение космоса. Я смотрел из этого окна на звезды и думал о том, что обязательно смогу дотянуться до звезды.
Мне нравился этот пожилой мужчина с глазами мальчишки.
– Потом я встретил ее. И понял, Анечка, что она стала для меня вселенной. Мы часто приходили сюда вдвоем, я рассказывал ей о звездах, а она смеялась.
– Почему?
– Потому что они казались очень далекими и совершенно ненужными. Она сама была звездой, а я явно не дотягивал.
Официант тихо поставил на стол мой заказ и не торопился отходить, не скрывая заинтересованность нашей беседой.
– Выходит, космические чувства не выдержали силу земного притяжения?
– Я долго переживал неудачу. Рядом со мной в этот момент была моя сокурсница. Простая милая девушка. Заботливо приносила мне чай в термосе и пирожки в газете. Пока я был увлечен звездами, не видел, что рядом со мной сияло солнце.
– Как это романтично!
– Да, с тех пор мы вместе. Анечка! Желаю Вам обрести такое же счастье!
– Счастье на всех не хватит! – засмеялась я.
– А кофе хватит! Угощайтесь за счет заведения! – официант улыбнулся и отошел к стойке.
– Так почему Вы здесь один в этот вечер? – спросила я и осеклась, вдруг побоявшись услышать ответ.
– Мое солнышко уехало к внукам, а я один по-стариковски коротаю этот вечер, – Филипп Петрович улыбнулся и протянул мне руку, – Анечка, хорошего Вам вечера, просите старика за навязчивость.
Я смотрела вслед уходящему Филиппу Петровичу, помешивая кофе.
Неуловимое и какое-то давно забытое чувство всколыхнулось в груди.
Может, это тоска по коту, которому так одиноко в пустой квартире.
Весь вечер я провела в задумчивости и смотрела на звезды. Они хитро подмигивали мне.
– О чем-то знают важном, но мне не говорят, – я сердилась. На звезды, на их перемигивания, на космос, на весь мир. Кот сидел рядом и тоже смотрел, потом запрыгнул на балкон и, не удержавшись, исчез.
– Черт!
Как шальная, я с грохотом неслась с 7-го этажа.
– Черт!
В подъезде у почтовых ящиков разговаривало несколько соседей. Как цунами, я ворвалась в их тихую беседу и разбросала газеты.
– Черт!
Как назло у подъезда не горел фонарь. Нащупав трясущимися руками телефон в кармане, я включила фонарик.
– Киса! Черт! Где ты?
Страшнее всего было увидеть бездыханное окровавленное тело кота. Но его нигде не было.
– Неужели он сразу попал в рай?! – я недоумевала и продолжала звать, – кис-кис-кис.
– Кого ищете, – раздался рядом голос соседа.
– Кот с балкона упал.
– Бедняга. Давайте помогу.
С соседом мы битых полчаса искали кота, но все было тщетно.
– А вдруг он от испуга убежал? – я пыталась как Шерлок применить метод дедукции.
– На сломанных лапах? – не верил сосед.
– Или он научился летать и улетел к своим хозяевам? – я не сдавалась.
Первым сдался сосед. Я за ним следом шла, оплакивая кота.
Перед моими глазами промелькнула вся моя жизнь в этой милой квартире. Особенно грозным представлялось лицо хозяев, когда они начнут вышвыривать меня с балкона из своей квартиры.
В квартире было тихо и пустынно.
Я вздохнула и села на диван. На подушке лежал кот.
– Черт тебя возьми! Что ты тут делаешь? – я не верила своим глазам.
Кот невозмутимо спал.
Пятница удалась.
В эту ночь я спала крепко как никогда. Словно упала в глубокую яму и продолжала лететь, как Алиса. Мне снился сон. Захожу в хозяйственный магазин. Там посуды разной – куда ни посмотри. Покупатели ходят среди товара довольные, сияют от радости, что им такая прелесть досталась. А меня ноги сами ведут в отдел, где кастрюли продаются. Не хочу идти, а тянет сила какая-то. Каких кастрюль там на полках – таких я магазинах не видела. А у самых красивых вместо цены надпись «Кастрюля – на счастье». И решила я во сне купить ее, кастрюлю эту. Но вот незадача – как к кассе подошла, уже и деньги протянула, так проснулась и громкого «Мяу!».
Открыла глаза – тихо. Кот рядом спит. Значит приснилось. Странный сон. К чему бы?
Утро. Суббота. Я сладко потянулась. Включила телевизор. Гороскоп: «У козерогов сегодня милые встречи с родственниками. Не забудьте купить им подарки».
Прекрасно. Звезды знали, чему подмигивать. Знали, что сегодня ничего хорошего не жди.
Как начнут сейчас звонить сестры. Никуда не денешься.
Полежав немного, я вдруг ощутила странное желание начать этот день с активных действий, непременно кого-то победить и что-то завоевать.
– Э-э, ухнем!
Вчерашняя встреча с Филиппом Петровичем не выходила у меня из головы. Вроде обычный вечер, обычное кафе, обычная беседа. Но все же что-то особое наполняло ситуацию. Может быть, все было освещено сиянием, которое исходило от моего собеседника. А может, все дело в кофе?
Что интересно туда подсыпал щедрый официант.
Как бы то ни было, в своих размышлениях и ощущениях хотелось детально разобраться, определить, каким именно было послевкусие выпитого кофе и состоявшегося разговора.
Космос, миры, планеты и галактики. В молодости хочется покорить все и сразу. И силы есть, и вера, и убежденность. Со временем ощущение уходит, а космос остается таким же космически далеким. И если раньше каждое утро начиналось с ощущения, что весь мир у твоих ног, то с возрастом все чаще смотришь, что у тебя под ногами, и не замечаешь космос. Или стараешься не замечать. Впрочем, космосу все равно. Он был, есть и будет. А ты – очередной муравей, посягнувший на слона.
С настроением моим явно что-то не ладилось. Я приготовила себе хлопья, кот дремал на табуретке.
Хотя, может, все намного проще? Может, не нужно покорять что-либо или кого-либо. Покорение означает завоевание, преодоление. И этот самый хилый муравей-завоеватель сам выстраивает пропасть между собой и слоном, думая, что он справится с любой задачей с помощью соломинки и безграничного трудолюбия. Фатальный оптимизм.
Почему бы вместо отчаянной борьбы муравью не прилечь под солнышком, положив под голову соломинку, и наслаждаться не величавым видом прекрасного слона, а копошащейся рядом трудолюбивой муравьихи. Почему мы стремимся навести порядок в мировом устройстве вместо того, чтобы навести порядок у себя на рабочем столе,
почему перекраиваем старый пиджак, когда он трещит по швам, почему перекладываем свои ошибки на судьбу, обвиняя во всех неудачах какие-то глупые эмалированные старые кастрюли.
Поняв, что вопросов в жизни больше, чем ответов, я решила покончить с философией, которая у меня очень хромала в институте, и отправилась на пробежку.
Спорт вошел в мою жизнь случайно и недавно. Три дня назад. В кабинет заглянула одна мадам, требовавшая аудиенции у шефа. Все на ней было с иголочки. Подтянутая, благоухающая. Я, конечно, тоже не из робкого десятка, но почувствовала уколы самолюбия. Мадам вела себя высокомерно и важно. Все в ней выдавало личность авторитетную и авторитарную. Мадам подошла к моему столу и протянула абонемент со словами: «Даю вам, милочка, абонемент к моему личному тренеру по фитнесу, а вы мне ускорьте встречу с вашим начальником».
Растерявшись, я кивнула и слабовольно набрала номер шефа. Через несколько минут шеф принял мадам, а у меня на столе остался лежать кусочек стильного картона.
«Разве мне нужен фитнес тренер? Разве я такая толстая?», – я подошла к зеркалу и поняла, что нужен. Пирожные и булочки на ночь сделали свое сладкое дело.
К тренеру я не пошла, побоялась, что засмеет и будет вечно приводить в пример свою красивую клиентку. Этого я бы не пережила.
Но зато твердо решила бегать по утрам.
Десять метров бегом, двадцать – пешком, тридцать – ползком. Примерно так проходили мои тренировки. После них я возвращалась домой с языком на плече, а в голове вместо тысячи вопросов был только один: зачем мне спорт?
Движение жизнь – говорил кто-то из мудрых. Хотя черепахи тоже двигаются, и улитки, завершаю тройку лидеров гонки я.
Сегодня же пробежка сотворила чудеса. Просветление снизошло. Улыбаясь, я поднималась на свой 7-й этаж пешком, пренебрегая дарами цивилизации в виде лифта. На лестничной площадке этажом ниже моего у двери топтался сосед.
– Так и не нашли кота? – спросил он.
– Сам нашелся! Прихожу домой, а кот спит как ни в чем не бывало!
– Может, у него выросли крылья, вы не проверяли? – обрадовался сосед.
– До сих пор не могу понять, как такое произошло! Спасибо вам за помощь! – я любезно поблагодарила соседа и поднялась домой.
На часах 10 утра. В голове созрел план дальнейших действий.
Пойду в магазин и куплю всем своим сестрам новые кастрюли. Сниму родовое проклятье с их детей, а заодно и себе прибавлю шансов обрести истинное счастье.
Выбрав из шкафа самое любимое платье, я навела полный марафет. Ведь выбор кастрюли – дело нешуточное. Это можно сказать судьбоносный выбор! Не только тебе предстоит варить каждый день в купленной кастрюле борщ, но и твоим детям, и даже внукам. Хотя все это при условии, что качество посуды хорошее. Одним словом, подходить поверхностно к решению вопроса не следует, напротив – противопоказано.
Кот поднял голову и подозрительно на меня посмотрел. В субботу, в 10 утра куда-то так наряжаться. Странно все это.
– Ты тоже странный, – укоризненно пригрозила ему пальцем, – заставил меня вчера изрядно понервничать. Кстати!
И тут меня осенило. Я побежала на балкон и поняла, что оказалась права в своих предположениях.
Нет, у кота не выросли крылья, ему не была дарована вторая жизнь, все оказалось по-бытовому просто: под балконом был выступ, куда любили садиться голуби.
Кот любил голубей и стремился всячески наладить с ними отношения.
– Развел себе голубятню! – я засмеялась и захлопнула дверь.
Свежий воздух подхватил меня и закружил в осеннем вальсе по улицам города.
Магазин доброжелательно распахнул свои двери.
Вот оно какое, женское счастье.
Глаза разбегались от разнообразия продукции. Выбор был невероятно велик и сложен для меня, той, которая не имела ни малейшего представления о преимуществах тех или иных кухонных наборов.
– Вам что-нибудь подсказать? – вежливый консультант услужливо предложил помощь.
– Хочу купить наборы кастрюль. Три!
Мне хотелось выбрать такие наборы, которые бы подходили каждой из сестер.
Про каждую из них можно было сказать: мать двоих детей, жена двух мужей. Но все они были очень разными. Вероятно, потому, что от разных отцов.
Старшая Патрисия. Высокая брюнетка, с острыми чертами лица – в отца осетина, певца от природы. Он сам решил назвать дочь именно Патрисией в честь любимой певицы. Мама рассказывала, что с его акцентом песни на французском языке приобретали совсем другое звучание.
На Патрисию все всегда во всем равнялись. Она знала лучше всех все. Любила наставлять и поучать. Обижаться на нее не было смысла, ведь она была права. С первым мужем – продавцом спортивного магазина – у нее не сложилось. Она любила долго поспать, спорт был ей чужд. Со вторым мужем – менеджером в банке – все заладилось: он пропадал на работе, но ее это нисколько не смущало. Банк есть банк.
С Патрисией у нас не было доверительных отношений: она была меня значительно старше, между нашими интересами всегда была пропасть.
После Патрисии у мамы родилась Раиса. За глаза мы ее называли Раиса Максимовна в честь Раисы Максимовны Горбачевой. Ее дипломатии можно было позавидовать. Мать говорила, что в этом она в отца – очень был партийным, все время пропадал на работе. Пропадал, пропадал, а потом и вовсе пропал. Раиса всегда отличалась умом. Еще со школьной скамьи зубрила уроки, потом поступила в медицинский институт и даже сейчас продолжала учиться, готовясь защитить диссертацию. Второй муж ее тоже был врачом, впрочем, как и первый, который работал в скорой помощи. Он считал своим долгом помогать людям, однажды помог случайно женщине стать матерью. Надо отдать ему должное, что своему первому ребенку он тоже помогал, передавая Раисе каждый месяц деньги. С Раисой было легко. Она не задавала лишних вопросов, все они сводились чаще всего к определению симптоматики выраженного или не очень заболевания: «Как самочувствие?», «Ничего не беспокоит?», «Голова не болит?», «Ты кашляешь, тебе нужно поберечь горло» и т. д. и т. п. Стоило мне однажды после моего разрыва с любовью всей моей жизни пожаловаться, что у меня болит сердце, она направила меня на обследование в клинику.
Самые близкие отношения у меня были с Асей. Она чувствовала настроение по телефону и умела найти нужные слова. После разговора с ней хотелось творить и созидать. Ася обожала всех, умея выкраивать из потока бытовых дел, сопровождавших недавнее рождение двойняшек, время на каждого, кто к ней обращался. У нее были замечательные отношения с бывшим мужем, который оказался слабохарактерным алкоголиком, с его матерью – активной бизнес-леди, а также с мамой нынешнего мужа – простого электрика.
С Асей было легко и понятно. Нас многое связывало. В первую очередь, один отец. После долгих мытарств с певцом и партийным работником мама обрела счастье с водителем трамвая.