Роман Прокофьев
21,4КAbonnenten
Я добрался до Колонии Альфа.
Но главный форпост землян в этом странном мире – совсем не то, чем кажется. Единство меняет всех, и даже здесь Хранители продолжают свою таинственную игру, ставка в которой столь велика, что ее невозможно представить.
Весь мир. Вся дайсон-сфера, со всеми ее обитателями. И Вечность – в придачу. Миллионы циклов труда, оплаченные миллионами поколений внутри астроинжернерного чуда, построенного моими далекими потомками. Или предками? Мы до сих пор не знаем, в какую заводь реки времени забросила наш колонизационный ковчег Великая Руна…
И все это – в моих руках. Я, Сигурд Морозов, пилот и Восходящий, землянин и Истинный, герой и… один из тех ключей, что открывает ларец, хранящий главный приз этой небесной игры. Мне придется решать, кому достанется то, что игроки жаждут больше всего, то, что определит будущее Единства и Вечности.
Исток.
То, что рождает самое важное в этом в этом мире – Звездную Кровь.
Beliebte Bücher
Beliebte Hörbücher
Alle Bücher des Autors
Zitate
И тебе прозрачных дорог, эрл. Не знаю, когда мы увидимся в следующий раз. Но знаю, что ни ты, ни я не будем прежними.
Каменный Гром сбил траекторию его движения
Архив Стеллара: https://t.me/prokofiev_litrpg
– Да. – Хочешь приручить меня, как… ее? – Нет. Ты же кусаешься, – он позволил себе шутку, вспомнив ее же слова, – Но, если захочешь, со мной ты обретешь настоящую силу. Власть, зна
Но возникла одна проблемка. Человечество, видишь ли, в основном хочет жрать, спать и трахаться. Большая его часть – животные, скорее сообразительные, чем разумные. И они не хотят никаких глобальных трансформаций, понимаешь?
– Пожалуй, годится, – одобрил Винсент. – Эйрик, Серена, Адамант, Сигурд, Фрост, Айс – готовьтесь к выходу. Будем зачищать тварей. – Когда, рикс? – Когда собаки залают хвостами. Сегодня ночью, доннерветтер! Или вы хотите, чтобы они еще раз пришли сюда сами? Собирайте людей, вечером мы должны быть на подготовленных позициях.
наверху исполинской кроной. Призрачное Древо было соткано из золота, его ветви струились жидким светом, а листья казались языками пламени. От него исходило такое сияние, что
