Buch lesen: "Белый Странник"

«Кто ищет смысл, тот несет тяжесть. Кто отбрасывает смысл, тот становится легче пуха. Но кто никогда не искал, тот не узнает радости отбрасывания. Эта книга — для тех, кто уже устал спрашивать, но еще не научился молчать».

Пролог

Не для того ли приходит гость, чтобы уйти? И не для того ли мы страдаем, чтобы однажды презреть само страдание?

Среди бескрайнего леса, в тот час когда солнце стоит в зените и даже ветер замирает от скуки, появился он. Не из чрева матери, не из лона земли, не из пены морской — просто появился, как пятно чистого света на грязной палитре бытия.

Внешность его была оскорблением для всякой целесообразности. Рост — чуть более тридцати поперечников человеческого пальца, что само по себе есть насмешка над масштабом. Кожа его была бела — нет, не бледна, но бела той первозданной белизной, какой не бывает в природе, ибо природа всегда пятниста, всегда уклончива, всегда «почти». Он же был безупречен, как отсутствие цвета. Он был заметным пятном среди зеленого, коричневого и серого — пятном которое не желало слиться.

Сложен он был просто до неприличия. Пальцев не было — ибо зачем хватать тому, кто не намерен удерживать? Стоп не наблюдалось — ибо зачем упираться тому, кто не намерен стоять на месте? Но тем не менее он был устойчив и даже проворен. Вот вам и загадка: существо лишенное опоры обрело равновесие. Существо лишенное хватательных рефлексов обрело направление.

Вот такой гость нас посетил. И если вы ждете что я расскажу вам его имя, то вы ошибаетесь. Ибо у того, кто является без прошлого, нет имени. Есть только суть.

Он оглянулся. Глаза его — круглые, желтоватого оттенка, похожие на два маленьких солнца закатившихся в чужую орбиту — скользнули по стволам, по травам, по теням. И в этом взгляде не было ни страха, ни удивления. Было только одно: вопрос.

Затем человечек, которого отныне я буду называть Странником, ибо всякое движение есть странствие а всякое стояние есть лишь род движения, — зашагал. Он шагал в сторону захода солнца. Будто знал куда идти. Будто сама западная сторона была его судьбой.

Так начинается всякая воля: с того что она выбирает направление не имея карты.

Глава 1. О девяноста девяти годах ходьбы и о том, что тяжесть не есть цель

Шел день за днем, и год за годом. Лес сменялся степью, степь — горами, горы — пустошью, но Странник не менял направления. Он не знал усталости, ибо усталость есть дитя разочарования, а разочарования еще не было. Он шел, и сама земля под его отсутствующими стопами казалась податливой.

Кто слишком долго идет в одну сторону, тот забывает, зачем он пошел. Но забыть зачем — не значит ли обрести свободу?

Прошло девяносто девять лет. Запомните это число: девяносто девять. Не сто, ибо сто — это полнота, завершенность, круг. А девяносто девять — это вечное «почти», это насмешка над финалом, это число того, кто не дошел, но остановился.

Он остановился.

Посмотрел на небо. Небо было пусто, как и всегда. И тогда он впервые раскрыл свои маленькие тоненькие губы — губы которые до этого были сжаты в нить молчания — и воскликнул.

Голос его был тонок, но пронзителен. Он не был похож на голос человека, ибо человек, когда кричит, требует ответа. Странник же спрашивал — и в его вопросе не было требования, была только жажда.

— Зачем Я здесь? Куда Я должен прийти? Что Я должен сделать?

Ответа не последовало. И это было первое, что действительно случилось в его существовании: не-ответ. Тишина, которая не была злой, не была доброй, она была просто — беременной отсутствием.

Тогда Странник принял решение, которое для всякого деятельного существа показалось бы безумием: он решил стоять на месте. Он рассудил так: если я двигался девяносто девять лет и не нашел ответа, значит, ответ не в движении. Может быть, он в неподвижности. Может быть, я должен стать вопросом, чтобы мир стал ответом.