Buch lesen: "Я верну тебя в свой мир 2"
Вечер в поместье Дмитрия наступал медленно.
Сумерки стекали по высоким окнам, растворялись в густых кронах старых деревьев, и дом, как всегда, становился тише — не пустым, а именно тише, будто прислушивался к самому себе.
С момента возвращения Люсиль прошло несколько месяцев.
Достаточно, чтобы привычка начала притворяться нормальностью.
Недостаточно, чтобы прошлое стало прошлым.
Быт сложился почти механически.
Утром Дмитрий и Саша уезжали. Почти каждый день. Завтракали быстро, без лишних слов, и исчезали за воротами поместья. Их дни были заполнены Советом, делами, встречами, обязательствами, которых невозможно избежать, если ты стоишь слишком высоко.
Возвращались по-разному — к шести, к восьми. Иногда позже. Но возвращались всегда.
Май и Себастьян разделили дом между собой так, словно это было заранее продумано кем-то третьим. Один день Май занимался кухней, закупками, организацией всего, что касалось повседневной жизни. Себастьян следил за порядком, за системами безопасности, за состоянием самого дома. На следующий день они менялись. Без обсуждений. Без споров. Их движение по коридорам стало частью ритма поместья.
Май постепенно превратился в полноценного управляющего — такого же, как Себастьян. Они подменяли друг друга, страховали, перекрывали слабые места.
Люсиль иногда отдавала Маю короткие распоряжения. Незначительные. Почти бытовые. Принести что-то. Переместить. Проверить. Это выглядело невинно. Но в её взгляде всегда было больше, чем в словах.
Василина почти жила в лабораторной комнате. Она не запрещала Люсиль входить напрямую — она просто всегда оказывалась внутри раньше. Всегда была занята. Всегда что-то собирала, настраивала, проверяла. Это было её молчаливым способом держать границу.
Прошлое никто не поднимал.
Ни Дмитрий.
Ни Саша.
Ни Василина.
И особенно — не Люсиль.
Она вела себя так, словно сто тридцать лет назад ничего не произошло.
В тот вечер Дмитрий вернулся раньше обычного.
Дом уже дышал теплом. Свет в холле был приглушённым, мягким. Где-то наверху тихо двигался Май, закрывая окна. Себастьян проходил по длинному коридору, проверяя сигнализацию — привычное, почти незаметное движение.
Игровая комната находилась в западном крыле.
За сто тридцать лет в ней почти ничего не изменилось.
Была реставрация — аккуратная, бережная. Обновили обивку, укрепили каркас мебели, восстановили паркет. Но всё стояло там же, где стояло когда-то. Диван под окном. Кресло у стены. Низкий столик с резными ножками. Полки с книгами и деревянными игрушками.
Даже расстановка осталась прежней.
Комната выглядела так, словно время обошло её стороной.
На полу, среди разбросанных кубиков и фигурок, сидела Люсиль.
Она держала в руках детскую игрушку, но её взгляд часто ускользал — к экрану телефона, который лежал рядом. Пальцы время от времени касались его, пролистывали что-то, останавливались.
Она пыталась играть.
Пыталась — но не погружалась.
Дмитрий сидел напротив, на ковре. Пиджак был небрежно брошен на спинку кресла. Рукава рубашки закатаны. Он полностью включился в игру — строил башни, позволял детям рушить их, смеялся, наклонялся к ним, объяснял что-то серьёзным тоном, будто это был вопрос государственной важности.
Он разговаривал с детьми.
С Люсиль — нет.
Не демонстративно. Не холодно.
Просто не разговаривала.
Иногда их взгляды пересекались — на долю секунды.
И этого было достаточно.
Люсиль наблюдала за ним краем глаза.
Он выглядел спокойным. Почти счастливым. В детях он растворялся иначе, чем в работе. В них не было политики, долга, предательства. В них было настоящее.
Она наклонялась к Наилии, поправляла её волосы. Слегка улыбалась Элериону. Но уже через несколько минут взгляд снова возвращался к экрану.
В комнате было тепло.
Старые стены, старый ковёр, знакомый запах дерева.
Сто тридцать лет назад здесь было иначе.
Тогда всё только начиналось.
Сейчас — всё будто начиналось заново.
Но между ними лежало слишком много несказанного.
Дмитрий не задавал вопросов.
Она не предлагала ответов.
Дети смеялись.
Снаружи темнело.
И в этом тихом, почти мирном вечере было что-то тревожное — не явное, не громкое, а едва ощутимое. Как лёгкая трещина в идеально отполированной поверхности.
Жизнь выглядела налаженной.
Дети начали играть медленнее.
Смех стал тише. Кубики больше не падали с грохотом — они осторожно перекладывались с места на место. Элерион зевнул, потерев глаза кулачком. Наилия уже не строила башню, а просто перебирала фигурки, будто забыв, зачем они нужны.
В комнате стало мягче. Медленнее.
Дмитрий это заметил первым. Он всегда замечал.
Он аккуратно пересадил Элериона ближе к себе, позволил ему облокотиться на его грудь. Наилия придвинулась с другой стороны. Его голос стал спокойным, почти шёпотом — он продолжал что-то рассказывать им, не отрываясь.
Люсиль всё ещё сидела на полу, но телефон больше не трогала. Она смотрела на них.
Не на детей — на Дмитрия.
В этот момент в комнату вошёл Май.
Он уже закончил все дела на сегодня. Переоделся. Рукава тёмной рубашки были закатаны, движения спокойные, собранные. Он остановился у входа, не вмешиваясь в атмосферу, будто чувствовал, что внутри комнаты происходит что-то большее, чем просто вечерняя игра.
Дмитрий поднял взгляд.
И впервые за весь вечер посмотрел прямо на Люсиль.
— Может, всё-таки решимся на разговор о том, что произошло?
Голос был ровным. Без обвинения. Без давления.
Но в нём была усталость.
В комнате стало тише.
Даже дети словно притихли.
Люсиль медленно перевела взгляд на него.
— Может быть, — сказала она спокойно. — Но не сегодня.
И улыбнулась.
Улыбка была лёгкой. Почти мягкой.
Но в ней не было согласия. В ней было уклонение.
Дмитрий чуть наклонил голову.
— Я бы хотел всё обсудить окончательно. Выделить вечер. Или день. Чтобы мы сели и разобрали всё.
Слова звучали чётко. Он произносил их так, будто выносил список дел.
Но внутри него это не было списком.
Это было раной.
Люсиль замерла на секунду.
И встала.
Резко.
Дмитрий знал этот жест.
Он видел его раньше.
Она вставала так, когда разговор подходил слишком близко.
Она снова избегала.
— Да, может быть. Как-нибудь вечером. Или днём, — произнесла она, уже отворачиваясь.
Ни обещания. Ни даты.
Просто размытое будущее.
Она повернулась к Маю.
Посмотрела на него слишком внимательно.
— Мне срочно ты нужен.
Это не было просьбой.
Это было распоряжением.
Май на секунду посмотрел на Дмитрия. Не как подчинённый — как тот, кто понимает, что его сейчас используют, чтобы прервать разговор.
Дмитрий не остановил их.
Он просто кивнул.
Люсиль вышла первой. Май последовал за ней.
Дверь закрылась мягко.
В игровой комнате остались только Дмитрий и дети.
Наилия уже почти спала, прислонившись к его плечу. Элерион полностью уснул у него на руках.
Дмитрий сидел неподвижно.
Он смотрел в сторону двери, где исчезла Люсиль.
Его лицо не выражало злости.
Только понимание.
Комната Люсиль была освещена только настольной лампой.
Она вошла первой, не оборачиваясь.
Май закрыл за ними дверь и остался стоять у неё, возле небольшого столика.
Люсиль села на край кровати.
Он знал.
Он прекрасно знал, зачем его увели.
— Может, проще всё-таки поговорить с ним? — спокойно сказал Май. — Вы живёте в одном доме. Вечно избегать разговора не получится.
Люсиль посмотрела на него с ленивым интересом.
— О, я могу и не такое. Я могу увиливать бесконечно.
Май вздохнул, прошёл вглубь комнаты и сел рядом, на край кровати.
— В этом есть смысл. Вы могли бы закрыть тему раз и навсегда.
Она медленно повернула к нему голову.
Во взгляде мелькнула раздражённая искра.
— Ты решил стать медиатором?
Он слегка приподнял бровь.
— Я просто не люблю висящие вопросы.
— А я люблю, — спокойно ответила она. — Они создают напряжение.
Он на секунду замолчал.
— Дима заснёт часа через три. Сначала уложит детей, потом будет работать. Что будем делать?
В комнате повисла пауза.
Люсиль наклонилась к нему ближе.
Слишком близко.
— А чем мы можем здесь позаниматься, Май? — тихо, почти шёпотом.
Он замер.
Она ещё ближе.
Пальцы едва коснулись его рукава.
— Может, я найду тебе применение.
Май резко отстранился, встал, поднял ладони.
— Нет-нет. Не надо.
Она смотрела на него несколько секунд…
а потом тяжело выдохнула и откинулась на кровать.
— Я пошутила. Не бери всерьёз.
Он медленно опустил руки, всё ещё настороженный.
— Ты слишком легко шутишь.
— Мы можем сыграть в карты, — лениво произнесла она, глядя в потолок. — Или я могу тебя поизучать. Взять кровь на анализ, например. Василина всё равно меня в лабораторию не пускает.
Она скосила глаза в его сторону.
— Видимо, Дима её попросил.
Тяжёлый вздох.
В этот момент дверь распахнулась без стука.
— Может, хоть раз за день я тебя поймаю вне компании твоего демона?
Саша.
В руках — цветы, коробки, пакеты. Половина явно дорогих брендов.
Люсиль даже не поднялась. Только приподнялась на локте.
— Может быть, я тоже хоть раз увижу тебя без этой кучи подарков.
— Я не хочу терять шанс тебе понравиться, — легко ответил он, подходя ближе.
Он протянул ей цветы.
Она взяла — и тут же положила в сторону, не глядя.
Саша начал распаковывать коробки.
— Смотри. Это из Милана. Это лимитированная серия. А это — вообще уникальная вещь.
Май стоял у стены, мягко улыбаясь.
Когда Люсиль посмотрела на него, он едва заметно пожал плечами.
Саша распаковал третий подарок и вдруг перевёл взгляд на Мая.
— Может быть, ты всё-таки будешь учтивым и выйдешь? Не мешай.
— Должен же кто-то защищать её от тебя, — спокойно ответил Май.
Саша медленно выпрямился.
Скрестил руки на груди.
— Просто выйди. Нам нужно поговорить лично.
Май перевёл взгляд на Люсиль.
Она лениво замахала рукой.
— Разбирайтесь сами. Я тут ни при чём.
И ухмыльнулась.
Май повернулся к Саше.
— Если Люсиль не просит меня выйти, значит, я останусь.
— Тебя это забавляет? — Саша прищурился.
— Немного.
— Ты понимаешь, что выглядишь как телохранитель?
— Лучше так, чем как навязчивый поклонник.
Саша рассмеялся.
— Ты ревнуешь?
— Нет. Я анализирую риски.
— Какие риски? Что я подарю ей ещё один браслет?
— Ты непредсказуем.
— Это комплимент?
— Нет.
Люсиль тихо наблюдала за ними, явно наслаждаясь.
Саша шагнул ближе к Маю.
— Ты слишком серьёзен.
— Ты слишком громок.
— Ты слишком педантичен.
— Ты слишком импульсивен.
— Я хотя бы живой.
— Я тоже.
Пауза.
Напряжение.
И вдруг оба замолчали одновременно.
Они услышали это.
Шум машины за воротами.
Не просто машина.
Присутствие.
Люсиль резко выпрямилась.
Её лицо изменилось.
Она повернулась к Саше.
— Почему твой брат здесь?
Саша моргнул.
— Он хотел тебя поприветствовать. Формально вы не виделись. Когда ты его украла, он был без сознания.
Пауза.
— Он хочет познакомить тебя с женой. С детьми.
Люсиль сглотнула.
— Капец.
— В этом проблема? — Саша нахмурился. — Он не злится. Правда. Просто хочет побыть с нами. Мы иногда так собираемся. Раз в год, раз в несколько лет. Я понянчусь с племянниками, все пообщаемся. Сейчас хороший повод. Ты здесь.
— Предупредить меня нельзя было заранее?
— Мы не видели необходимости. Может, это сюрприз.
— Людей многовато…
Она встала.
— Ладно. Вы можете дальше ругаться. Я в душ.
И вышла.
Внизу уже хлопнула входная дверь.
Владимир вошёл в холл с Виолетт.
С детьми.
Май и Саша спустились вниз почти одновременно.
В холле уже стояли чемоданы, сумки, детские рюкзачки. Виолетт спокойно поправляла пальто Лилу, Владимир держал Эдриана на руках, что-то тихо ему объясняя.
Май без лишних слов подхватил часть вещей и понёс в гостевое крыло. Саша громко приветствовал брата, хлопнул его по плечу, тут же перехватил одного из близнецов и закружил.
— Смотри, приятель, — бросил он Вове, — теперь у меня тоже есть дети.
— Это дети Люсиль, а не твои, — усмехнулся Владимир.
— Временно, — отмахнулся Саша. — В любом случае — мои. Мои будут круче твоих.
Он уже носил Эдриана на руках, изображая серьёзное лицо.
— Когда вырастешь, станешь главой Совета старейшин. Не подведи.
Владимир рассмеялся.
— Сначала научи его ходить, потом — править миром.
Игровая комната снова ожила. Диваны заняли привычные места, дети перебрались на ковёр. Дмитрий спустился спустя несколько минут — уже после того, как уложил Наилию и Элериона.
Он коротко обнял Владимира.
Без лишних слов.
Но крепко.
Владимир выглядел спокойно. Даже легко. Но внутри у него кипели вопросы.
О похищении.
О Дмитрии.
О том, почему именно его.
И о Луке.
Он ждал Люсиль.
Виолетт была почти не в курсе деталей. Ей рассказали лишь спустя недели, что Люсиль похитила Владимира на сутки и вернула. Без подробностей. Без имён.
И Владимир не хотел, чтобы она узнала больше.
Потому что тогда пришлось бы объяснять, кто такой Лука.
Почему встречи были ночью.
Почему он ничего о нём не знает — ни семью, ни статус, ни происхождение.
Лука всегда уходил от конкретики.
И Владимир это только теперь осознавал.
Разговор тек легко.
Про детей.
Про Францию.
Про то, как Лилу начала говорить первые слова.
Саша, конечно, не мог не поддеть.
— Эдриан точно на меня похож. Видишь? Характер.
— Он похож на Виолетт, — сухо заметил Владимир.
— Значит, повезло.
Василина, сидевшая в кресле, вдруг усмехнулась, когда Владимир небрежно обронил:
— Всё-таки странно, что похитили именно меня.
— А кого? — лениво отозвалась она. — Сашу попробуй похить — его максимум можно украсть из чужой постели. И то — он сам вернётся. А я слишком внимательная.
Саша рассмеялся.
— Видишь? Я стратегический ресурс.
Разговор быстро ушёл в сторону. Саша намеренно перевёл его обратно на детей — слишком вовремя, чтобы это выглядело случайно.
Все ждали Люсиль.
В это время Люсиль стояла в ванной.
Пар медленно оседал на зеркале.
Она держала телефон в руке.
Номер Владимира она знала наизусть.
Мысль написать ему — от лица Луки — мелькнула быстро. Почти импульсом.
Она представила короткое сообщение. Что-то нейтральное. Намёк. Проверка реакции.
Но тут же отложила телефон.
Это было бы слишком явно.
Если Лука вдруг «оживёт» в день его появления — связь станет очевидной.
Нет.
Политика исчезновения была безопаснее.
Лука пропал.
Она ничего не знает.
Точка.
Она начала выстраивать версию.
Если Владимир спросит — она скажет, что следила за ним. Узнала о любовнике. Заплатила тому. Он помог организовать похищение.
Просто. Холодно. Логично.
И если вопросов станет слишком много — она сменит вектор.
Сиель.
Почему его до сих пор не поймали?
Почему величайшие стратеги — Дмитрий, Саша, Владимир, Василина, Вильгельм — не могут справиться с одним человеком?
Она знала: этот вопрос заставит их замолчать.
Ответственность можно перекинуть.
Напряжение — рассеять.
Её план был готов.
Она выключила воду.
И тут мысль резанула.
Главное — чтобы Владимир не назвал имя.
Лука.
Она пожалела, что не выбрала другое имя. Любое. Совсем любое. Тогда даже если бы разговор зашёл о том «парне», Дмитрий не уловил бы связь.
Но Лука…
Имя слишком конкретное.
И ещё одна опасность.
Дмитрий.
Если он прочтёт мысли Владимира — увидит Луку. Его лицо. Его движения.
И поймёт.
Поймёт, что Люсиль умеет превращаться.
Она не хотела этого.
Она боялась встречи с ним — как Лука.
Боялась не за себя.
За него.
Что это с ним сделает.
Она надела лёгкую домашнюю одежду. Волосы ещё слегка влажные. Лицо — спокойное.
Когда она спускалась по лестнице, внизу всё ещё смеялись.
Но как только её шаги стали слышны, разговор стал тише.
Люсиль вошла в игровую.
Все обернулись.
Владимир встал первым.
Он смотрел на неё внимательно. Долго. Будто сверял реальность с тем, что помнил.
— Здравствуй, — сказал он спокойно. — Рад тебя видеть. На этот раз — когда я в сознании.
Люсиль выдохнула, чуть кивнула.
— Да. Привет. И… извини. Больше этого не повторится. Обещаю.
Владимир коротко кивнул.
— Я на это надеюсь.
Воздух на секунду стал плотнее.
Саша почти физически почувствовал, куда может пойти разговор.
— Скажи же, Люсиль, — он громко рассмеялся, — наши с тобой дети гораздо лучше, правда?
Люсиль медленно повернула к нему голову.
— Наши?
И села рядом с Дмитрием.
Владимир перевёл разговор на другое.
— А это Виолетта. Моя жена. Жаль, что мы не встретились раньше. Ты бы побывала на нашей свадьбе.
— Да, жаль, тебя там не было, — внезапно расхохоталась Василина.
Люсиль приподняла бровь.
— Почему? Что там такого было?
Виолетта чуть смутилась, прижалась к Владимиру. Он обнял её за плечо.
— Вова пытался сбежать со собственной свадьбы, — невинно сообщил Саша.
— Так, эту тему — не сейчас, — быстро замахал рукой Владимир.
Люсиль улыбнулась.
— Я вообще наслышана о тебе, Виолетта. Говорят, у тебя роды в лесу были?
Виолетта замерла. Удивление мелькнуло в её глазах.
— Да… была странная ситуация. Очень странная.
Дмитрий повернул голову к Люсиль.
— Ты знаешь про её роды? Откуда?
— Вильгельм рассказывал, — спокойно ответила она. — Он как-то вернулся весь на эмоциях. Сказал, что стал прадедом. И что всё произошло… необычно. В охотничьем домике, кажется?
Дмитрий кивнул.
— Да. Ситуация действительно была нестандартной. Виолетте очень повезло.
— Я слышала, там какой-то доктор случайно проходил мимо? — добавила Люсиль.
— Не доктор, — мягко перебила Виолетта. — Просто мужчина. Незнакомый. Он появился буквально из ниоткуда.
И она начала рассказывать.
Про лес.
Про охотничий домик.
Про схватки на седьмом месяце.
Про панику прислуги.
— Мы не могли вызвать скорую. Связи не было. И вдруг он зашёл. Просто… зашёл. Сказал, что поможет. Говорил, что делать. Всё было так уверенно, будто он этим занимался всю жизнь.
Люсиль тихо произнесла:
— И он просто исчез?
— Да. Когда всё закончилось.
Дмитрий вздохнул.
— Я пытался прочитать мысли Виолетты. Но боль исказила воспоминания. Лица она не помнит. Только общие черты.
— Цвет волос, — добавила Виолетта. — И… движения рук. Но не лицо.
Люсиль слушала, изображая изумление.
А внутри — видела всё ясно.
Лес.
Сумка с одеждой.
Шаги по мокрой траве.
Она шла тогда как Лука.
Должна была встретиться с Вильгельмом позже.
Услышала крики.
Вбежала в домик.
Женщина в боли. Кровь. Паника.
Она действовала автоматически. Холодно. Чётко. Давала указания. Контролировала процесс.
Только потом поняла, чья это жена.
Только потом — когда Вильгельм рассказывал, сияя.
Лука исчез.
Люсиль тогда не пришла к Вильгельму сразу. Вернулась домой, смыла кровь, восстановила дыхание.
И теперь сидела здесь.
— Это невероятно, — сказала она вслух. — Настоящее везение.
— Мы бы хотели найти его, — произнёс Дмитрий. — Отблагодарить.
— Я бы ему дом купил, — серьёзно сказал Владимир. — Если бы не он…
— Да, интересная история, — мягко ответила Люсиль.
Разговор снова стал лёгким.
Она спросила:
— Ну а вы? Как жили всё это время? Куда ездили?
Владимир рассказал про остров — подарок Дмитрия. Про свадебное путешествие. Про то, как они с Виолеттой наконец выдохнули.
Люсиль слушала внимательно.
И в мыслях каждого из них мелькало одно и то же.
Если бы не Сиель.
Если бы всё не пошло так.
Она могла бы быть с ними.
Видеть это.
Жить рядом.
Вместо этого — сто тридцать лет пустоты.
Каждый чувствовал вину.
И никто не решался задать главный вопрос.
Май молчал. Он почти ничего не знал об их прошлом. Но слушал внимательно. Иногда подливал чай. Спрашивал Люсиль тихо, нужно ли ей что-то.
Она качала головой.
Вечер тянулся мягко.
Пока Виолетта не встала.
— Пойду уложу детей.
Саша сразу поднялся.
— Я помогу.
Они вышли.
Владимир остался.
Василина тоже.
Дмитрий.
Май сел ближе к Люсиль. С другой стороны — Дмитрий.
Как только шаги Виолетты стихли наверху, воздух изменился.
Люсиль это почувствовала.
Сейчас.
Владимир посмотрел на Василину.
— Можешь помочь Виолетте?
Она прищурилась.
— Почему? Ты хочешь, чтобы я чего-то не знала?
Владимир опустил взгляд.
Дмитрий вмешался.
— Василина. Есть вещи, о которых тебе лучше не слышать.
Она медленно посмотрела на Дмитрия.
И послушалась.
Дверь закрылась.
Теперь остались только четверо.
Владимир.
Дмитрий.
Май.
И Люсиль.
Как только за Василиной закрылась дверь, воздух в комнате изменился.
Люсиль поняла это мгновенно.
Владимир не хотел, чтобы Василина слышала.
Значит — остальные знают.
Значит — речь пойдёт о Луке.
Паника ударила внезапно. Не по лицу — внутри.
И прежде чем кто-то успел открыть рот, она резко сказала:
— А что насчёт Сиеля?
Тишина.
Они даже не успели задать ей вопрос.
Все взгляды — на неё.
Дмитрий медленно выдохнул.
— Что ты хочешь о нём узнать?
Она подняла подбородок.
— Раз уж вы меня вытянули на этот разговор… — её взгляд скользнул по Дмитрию, сверху вниз. — Почему вы, гении, до сих пор его не поймали?
Дмитрий не отвёл глаз.
— Мы его ищем. У него особый дар скрываться. За сто с лишним лет мы нашли несколько его последователей. Около пятидесяти. Ни один не знал, где он.
— Понятно, — протянула она.
Снова посмотрела на него. Улыбнулась. Хитро.
— Так, может быть, раз вы бесполезны… мне самой заняться его поисками?
В этот момент Дмитрий видел не Люсиль.
Он видел Луку.
В её улыбке. В углу губ. В холоде глаз.
— Нет, — тихо сказал он. — Я бы вообще хотел, чтобы ты больше никогда его не видела.
Она усмехнулась.
— Боишься, что мне удастся сделать то, что тебе не удалось? Что я поймаю его и сама отомщу? А ты за сто лет не смог ничего?
Владимир выдохнул.
— Это звучит жестоко. Мы действительно пытаемся его найти. А ты говоришь так, будто мы бездействуем.
Люсиль резко поднялась.
Она уже собиралась уйти — но Дмитрий потянулся и крепко взял её за запястье.
— Нет. От этого разговора тебе не уйти. Присядь.
Она замерла.
И села.
Зло смотрела в пол.
Дмитрий откинулся на спинку дивана.
— Давай оставим Сиеля. Поговорим о недавних событиях.
Она резко подняла глаза.
— Для тебя недавние события важнее давних? Важнее того, что он делал со мной?
Пауза.
— Тебе рассказать, что он делал со мной?
Май напрягся.
Владимир замер.
Дмитрий закрыл глаза на секунду.
— Не стоит. Я знаю.
Она улыбнулась. Но это уже была не улыбка.
— О нет. Я тебе расскажу. Не помню, сколько их было. Я счёт потеряла. Сколько сотен? Шесть? Семь? За семь дней? Хочешь подробности? Ты же именно этого хочешь — откровенного разговора?
— Нет, — тихо сказал Дмитрий. — Не этого. И я не хочу, чтобы ты возвращалась туда.
— А куда ты хочешь, чтобы я возвращалась? В нормальность? — она усмехнулась.
— Я найду его, — твёрдо сказал Дмитрий. — Обещаю.
— И дашь мне лично ему отомстить?
Он смотрел на неё.
Её лицо изменилось. В нём была жажда. Не боль — ярость.
И в этой ярости было что-то, что он боялся увидеть окончательно.
— Я бы не хотел, чтобы ты мстила кому-либо, — сказал он. — Для этого есть я. И остальные. Мы сделаем это.
Она коротко рассмеялась.
— Ха.
Поднялась.
— Если бы ты мог что-то сделать, ты бы уже сделал. Но ты ничего не можешь. Ты абсолютно бесполезен.
Она развернулась и вышла.
Дверь закрылась не громко. Но окончательно.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Дмитрий медленно выдохнул.
Он смотрел в сторону двери.
Её действительно задел разговор?
Или это была уловка?
Он не был уверен.
Май встал.
— Я поговорю с ней.
Дмитрий не остановил его.
Май вышел.
А Владимир остался сидеть.
И впервые понял, что разговор, который он хотел начать, так и не прозвучал.
Имя Лука осталось невысказанным.
Но напряжение — стало только сильнее.
Дверь в её комнату закрылась мягко.
Через несколько секунд в неё тихо постучали — и Май вошёл.
Он не подошёл сразу близко. Сначала просто посмотрел на неё. Она стояла у окна, спиной к нему.
— Ты как? — спросил он мягко.
Она повернулась, лицо уже спокойное. Слишком спокойное.
— В порядке. Я же говорила — могу увернуться от любого разговора.
Лёгкая улыбка. Почти гордая.
Май сел рядом на край кровати.
— А кто такой Сиель? И… что за сотни людей? О чём ты говорила?
Люсиль выдохнула.
— Тебе не стоит интересоваться этой историей. Там нет ничего, кроме разочарования.
— Может быть, я могу помочь? — осторожно спросил он. — Ты можешь приказать. Я найду что-нибудь.
Она покачала головой.
— В этом нет смысла. Сиель скоро узнает, что я жива. Если уже не знает. Он снова захочет меня забрать. Возможно, моих детей. Буду ловить на живца.
Май напрягся.
— Приманка — это ты?
— Конечно. — Она улыбнулась. — Он захочет снова увидеть тот взгляд.
— Какой?
— Взгляд Димы. В последние минуты моей жизни. Это… невероятный взгляд. Полностью сломленный.
В комнате стало тише.
— Он захочет увидеть его снова, — продолжила она. — Поэтому придёт.
Она придвинулась ближе и опустила голову ему на плечо.
— Май. На всякий случай — слушай приказ.
Он выпрямился.
— Если меня снова похитят. Если я исчезну или уйду сама. Ты заберёшь детей. Спрячешь их. Подготовь место заранее. Мне всё равно где. Главное — укрой их от мира. Что бы ни случилось со мной… ты останешься рядом с ними.
Май кивнул. Серьёзно.
— Я понял.
Пауза.
— Чем займёмся? — она отстранилась. — Я не хочу возвращаться вниз. Там меня допрашивают.
— Может, всё-таки расставишь точки? — тихо предложил он.
Она покачала головой.
— Нет. Давай лучше выпьем. Расслабимся. Поиграем во что-нибудь.
Май встал, чуть склонил голову.
— Какой вид спиртного предпочитаете в это время суток, моя леди?
Она улыбнулась.
— Любое, что найдёшь в этом доме.
— Я понял ваш приказ.
Через несколько минут он вернулся с бутылкой коньяка, двумя бокалами и ведёрком со льдом.
— Если слишком крепко — принесу вино.
— Идеально, — сказала она, оставаясь сидеть на кровати.
Он разлил янтарную жидкость.
Она достала из ящика колоду карт.
— Сыграем?
— Конечно.
Они играли.
Коньяк грел горло и постепенно растворял напряжение.
Люсиль смотрела на него пристально.
— Как ты ощущаешь контракт? Он давит?
— Нет. Он просто… присутствует.
— В кого ты можешь превращаться?
— В существ — не уверен. В нашем мире мы скорее… дым. Искажённые очертания.
— Покажешь?
— Я уже говорил — это не впечатляет.
— Я просто уточняю.
Он усмехнулся.
Они обсуждали Сашу и его подарки.
— Ставлю, завтра будет украшение, — сказала она.
— Я ставлю — платье.
— Если выиграю — ты выполняешь один мой приказ.
— Опасно звучит.
— Ты же любишь риск.
Коньяк закончился наполовину.
Щёки у неё порозовели. Взгляд стал мягче. Смех — свободнее.
Май смотрел на неё дольше, чем нужно.
В какой-то момент он отложил карты.
— Я… — он замолчал. — Просто останови меня приказом.
Она посмотрела на него.
— Остановить? А если я не хочу, чтобы ты останавливался?
В его глазах мелькнуло сомнение.
Она сама сократила расстояние.
Поцелуй был осторожным.
Для Мая — это было больше, чем просто импульс. Он давно сдерживался. Ему нравилась её резкость, её холод, её ум. Он видел в ней не только опасность — но и уязвимость.
Для неё это было иначе.
Она любила его точность. Его правильность. То, как он старался быть идеальным даже в мелочах.
Она хотела завладеть этим «правильным мальчиком».
И одновременно — позволяла ему верить, что он выбирает сам.
Алкоголь сделал их честнее.
Это было медленное, тёплое растворение друг в друге.
Когда всё стихло, в комнате пахло коньяком и чем-то ещё — новым.
Май лежал рядом, слегка ошеломлённый.
Для него это было началом.
Она провела пальцами по его руке.
— Видишь? Ничего страшного.
Он тихо усмехнулся.
Май медленно притянул её ближе к себе, обнял за талию и уткнулся лицом в её грудь, словно искал там покой. Его дыхание было ещё тёплым, неровным.
