Buch lesen: "Девоньки мои"

Schriftart:

Алина

– Алина, что с тобой? – Настя, вернувшись с обеда, открыла было дверь в кабинет и тут же шарахнулась от пролетевшей мимо коллеги. – Ты куда?!

Алина не ответила. Настя лишь успела заметить, что девушка бледна, но списала это на освещение в коридоре.

– Сидим тут как кроты, прости Господи! Света белого не видим! Кому только эта идея пришла – перепланировку сделать! Что это такое – кабинет без окон?! Любой свихнется! – сердито проворчала Настя и направилась было к своему рабочему месту, но тут же застыла, глядя на бедлам, который царил в кабинете.

Ящики столов были вывернуты и раскиданы по всему кабинету, а документы белым ковром устилали почти весь пол.

– Что за Мамай здесь прошел?! – ахнула Настя и кинулась вслед за Алиной.

Она уже поняла – случилось что-то из ряда вон. Алина девушкой была строгой, любила порядок и иногда даже немного бесила Настю тем, что с маниакальной скрупулезностью проверяла папки с документами в конце рабочей недели.

– Зачем ты это делаешь, Алина? – Настя поправляла макияж перед зеркалом, готовясь к очередному свиданию.

Пятница была единственным днем, когда она могла позволить себе расслабиться и заняться личной жизнью. Во главу угла Настя ставила карьеру, решив отложить все прочее на потом. Да и серьезных отношений заводить она не хотела. Были у нее для этого свои причины.

– Так надо! – коротко отвечала Алина, перебирая бумаги.

– Кому?

– Мне, в первую очередь.

– И охота тебе? Ведь мы в течение недели все делаем как надо. Так зачем эти проверки?

– Был печальный опыт.

Озвучивать подробности Алина не спешила, а Настя не настаивала. Не хотела тратить драгоценное время на то, чтобы выслушивать скучную историю о прежнем месте работы Алины. Настя знала, что в компанию Алину привел заместитель директора. Ходили слухи, что брать новенькую не хотели. Причин никто толком не знал, но поглядывали на Алину с интересом. Это что же такого надо было натворить, чтобы тебе «волчий» билет выписали?!

Работу в компании Алина все-таки получила, но до поры до времени старалась лишний раз «не отсвечивать». Копалась потихоньку в бумажках, разбиралась со спецификой работы и помалкивала. И только когда пришла пора подбивать годовой отчет, показала себя во всей красе. Те ошибки, которые были найдены ею, привели в изумление не только руководство фирмы, но и главного бухгалтера – Лидию Васильевну.

– Совсем стара стала! Такое пропустить! – сокрушалась она, просматривая замечания Алины. – И как ты только это нашла?! Откуда такой опыт?!

– Я аудитором работала, – коротко ответила Алина. – Не волнуйтесь! Ничего критичного здесь нет. Нужно только внести правки.

Так стало известно, где и кем раньше работала Алина, но ясности к ее портрету это не добавило. Собранная, деловая, даже отстраненная немного, она ровно и спокойно общалась с коллегами, делая исключение только для Лидии Васильевны. Та, после истории с отчетом, взяла новенькую под свое крыло.

– Не сметь мне Алинку обижать! – пригрозила она притихшей бухгалтерии, которая с превеликим удовольствием перемывала кости Алине, обсуждая ее мифический роман с заместителем директора, который принял столь деятельное участие в ее судьбе. – У нас таких еще не было! Голова светлая – дай Бог каждому! А что до прочего… Не пряник она, чтобы вам всем нравиться! Работать сюда пришла, а не на арене клоуном скакать для вашего развлечения. Цыц мне! Узнаю, что вредничаете – не обижайтесь потом! И нет у нее никакого романа с Павликом! Не выдумывайте! Нашли тему!

Разговоры чуть поутихли, а Алина попробовала поблагодарить Лидию Васильевну за заступничество.

– Ой, да оставь ты эти реверансы! Пашка – лопух! Ему такая девушка, как ты не по зубам. Да и счастлив он в браке! Это я точно знаю! На крестинах младшей дочки его была. Кстати, а вы друг друга откуда знаете?

– В школе вместе учились. Почти шесть лет за одной партой просидели.

– Понятно. А ты еще и с людьми общаться умеешь, оказывается.

– Почему вы так решили?

– Да потому что лет уже сколько прошло с тех пор, как вы с Павлом школу окончили? А ты к однокласснику за помощью обратилась. И он не отказал. Это о многом говорит. Расскажешь, что у тебя приключилось на прежнем месте?

– Сложно все было. Фирма от одного хозяина к другому переходила. Меня попросили закрыть глаза на подделку документов.

– А ты не смогла…

– Нет! Владелец фирмы меня на работу взял, когда я еще в университете училась. Так, подай-принеси. Но на тот момент для меня это было просто спасением.

– Почему?

– Меня мама одна воспитывала. Папы не стало, когда я еще совсем маленькой была. А мама… Болела она очень. Держалась ради меня. Но организм же у человека не вечный. И к тому времени мама уже сильно сдала. Переживала все, что живем плохо. А мы, на самом деле, не плохо жили. Просто скромно. Доходов-то – ее пенсия да моя стипендия. Ну плюс еще моя зарплата, если можно так ее назвать. Я подрабатывала как могла. Полы в подъездах мыла по ночам. Небольшие, но деньги. А потом преподаватель мой посоветовал мне сходить на собеседование к его другу, который искал молодых специалистов для своей фирмы. Вот так и я попала туда, где потом проработала почти шесть лет.

– А почему так получилось, что фирма эта перешла к другому хозяину?

– Компаньоны бизнес не поделили.

– А ты крайней осталась…

– Можно и так сказать. Тот человек, который меня на работу брал, хотел мне хорошую характеристику дать, но слухи уже пошли, а это сами знаете как работает.

– А скажи-ка мне, девочка, личных мотивов там не было? Отказалась не только бумажки нужные дать новому начальству, когда потребовали?

– Нет. Ничего такого. Только деловые отношения.

Алина, конечно, лукавила. Лидия Васильевна это видела. Но расспрашивать девушку о том, что до сих пор терзало ей душу, не стала. И так все понятно. Молоденькая, неопытная, получила от жизни по носу так, что любой другой руки опустил бы и под лавку забился. А эта дальше двигается. Работает так, что дым коромыслом.

– Мама твоя как себя чувствует?

– Спасибо, неплохо! – Алина впервые за весь разговор улыбнулась. – Ей что-то новое прописали. Действует отлично! Так что мама теперь даже на дачу выбирается. Там у нее подруги. Ей там хорошо.

– Дача – это замечательно… Ладно! Иди, Алина! Работай. И ничего не бойся! Пока я здесь – тебя никто не тронет.

– Спасибо вам… А можно спросить?

– Валяй!

– Почему?

– На тебя внимание обратила? – Лидия Васильевна усмехнулась. – Потому что ты на меня похожа в молодости. Такая же упертая и любишь все сама проверять. А еще – дочка у меня твоего возраста. Кто же вас, девочки, убережет? Иди, Алиночка. Потом поговорим.

Так у Алины появилась подруга. Пусть и старше по возрасту, но Алина чувствовала, что к ней Лидия Васильевна не только по-матерински расположена. Они уважали друг друга как профессионалы, и без всяких обиняков учились одна у другой, делясь опытом. Не раз бывала Лидия и на даче, где почти постоянно жила мама Алины. Они очень тепло общались, но девушка не всегда знала о чем. Понимала, что есть темы, в которые нос лучше не совать.

Вот почему Алина первым делом кинулась в кабинет Лидии Васильевны, когда обнаружила, что несколько документов, которые она сама же и готовила, просто пропали.

– Алина? Случилось что-то? – Лидия Васильевна глянула на подопечную и охнула. – Что?!

– Беда, Лида. Беда…

Они давно уже перешли на «ты» и наедине общались запросто.

– Дверь закрой! – скомандовала Лидия.

Но в кабинет ворвалась Настя, и Алина вопросительно глянула на начальницу.

– Пусть остается. Если из кабинета пропало, то она нужна! – коротко бросила Лидия.

Пока Алина закрывала дверь, пока переводила дух и пила воду из стакана, который сунула ей в руки Лидия, Настя не знала куда себя деть.

Ей почему-то было страшно.

– Так! Сели, девицы! Тьфу ты! Оговорочка прям… Но не будем об этом! – Лидия не собиралась терять время. – А думать – будем! Рассказывай, Алина.

– Да что рассказывать? Я, как обычно, бумажки решила проверить, и вот…

– Хорошо искала? Может, переложила куда?

– Нет! Ты же знаешь, как мы учет ведем! Сама эту систему придумала!

– Система-системой, но вы же тоже живые люди. Отвлеклась, задумалась, положила не в ту папку…

– Алина весь кабинет перевернула… – тихо вмешалась в разговор Настя, уже понимая, насколько серьезно то, что случилось. – Если бы документы были там, она бы их нашла.

– Ясно. Вспоминайте теперь, кто мог зайти в кабинет, пока вас там не было?

– Никто! – хором ответили девушки, даже не заметив этого.

– Ключи только у меня и Алины есть. Еще один у начальника охраны. Если только там кто-то… Но им-то зачем это? Они понятия не имеют что нужно взять, чтобы… – Настя осеклась и побледнела.

– Что с тобой? – Лидия Васильевна нахмурилась.

– Это я виновата…

– В чем?

– Я вчера ключ от кабинета посеяла. Правда, через полчаса мне его охранник принес. У меня брелок заметный, вот он и запомнил, чьи это ключи. Но я в это время из кабинета не выходила. Мы с Алиной вместе были. Чужих не было…

– А ему и не надо было при вас это делать. Кто из охранников ключи тебе принес?

– Валерий, кажется, его зовут. Я точно не помню. Показать могу.

– Хорошо. Ты пока иди, Настя. Алина, останься. Мне нужно тебе еще пару вопросов задать.

Когда дверь за Анастасией закрылась, Лидия Васильевна вздохнула.

– А если это Настена тебя подставить хочет?

– Зачем ей это?

– Да мало ли! В этом гадюшнике ни в ком нельзя быть уверенной.

– Нет! – Алина покачала головой. – Настя не могла! Пусть мы и не общаемся близко, но я вижу, какая она!

– И какая же? – Лидия чуть улыбнулась, глядя, как горячо кинулась на защиту товарки Алина.

– Честная. Она не лебезит перед начальством, ошибки свои признавать умеет, с коллективом не заигрывает. Да и незачем ей мне пакостить!

– Разве что просто так, Алиночка! Ты в людях привыкла хорошее видеть. Так тебя мама воспитала. И это прекрасно! Но иногда нужно смотреть глубже. Во всяком человеке намешано всего – и тьмы, и света. И всяк о себе думает прежде, чем о других. И если Насте твоей какой интерес бубновый замаячит, то не факт, что она на твою сторону встанет. Ты же видишь, как она одевается? На какие шиши, спрашивается? Размер ее заработной платы мне хорошо известен.

– Ты не права, Лида.

– Интересно, в чем?

– Мы судим о других по себе. А надо бы иначе. Ты знала, что у Насти отец очень состоятельный человек?

– Нет, не знала. Откуда?

– Это потому, что вы не общаетесь с Настей. Она и мне не рассказывала, из какой она семьи. Просто я случайно увидела, как отец забирал ее после работы. Вот так и всплыло.

– А зачем же тогда она здесь сидит? Золотая молодежь ведь!

– Вот поэтому и сидит! Чтобы так про нее не говорили! Хочет сама всего добиться.

– Странное желание, учитывая такого родителя.

– Ничего странного. Отец у нее очень тяжелый человек. Он отобрал Настю у матери, когда нашел себе новую любовь. Выгнал из дома надоевшую жену и ребенка у нее отобрал. А потом запретил Насте с мамой видеться.

– Сурово…

– Подло! Насте было тогда всего пять. И к матери она была очень привязана. А отец даже игрушки все приказал выкинуть, которые мать Настене дарила. Чтобы не напоминали девочке о той, которую прогнали… А потом и вовсе приказал мачеху мамой называть.

– Подлец! Ты права!

– Просто человек, который от власти голову потерял. Так бывает. Да только мачеха Насте досталась совсем не такая, как он думал. Мало того что с мамой помогала ребенку встречаться, так еще и, родив двух сыновей, устроила грандиозный скандал, требуя, чтобы только ее дети были в приоритете. Не из вредности, а с дальним прицелом. Отец Насти очень любит свою новую жену. Любой каприз готов исполнить. А потому дал согласие на то, чтобы Настя жила у матери. Почти десять лет ушло у мачехи Настиной на то, чтобы соединить снова мать и дочь, но она это сделала!

– Человек. Или все-таки деньги?

– Нет. Там не в финансах дело. Настя обеспечена всегда была так же, как и братья. Тут у ее отца жесткая позиция. Всем детям поровну. И мачеха ее, конечно, это знала. Она общается с Настиной мамой. Они дружат. Бывшая жена и настоящая. Кто-то скажет – сказка, но вот так бывает. И с братьями у Насти тоже отношения хорошие. Когда-то отец в пылу очередной ссоры сказал, что Настя девица и ничего в жизни не добьется. Вот тогда она и решила, что докажет ему, что она не пустышка. Немного по-детски, конечно, но ей это дало хороший толчок. Сейчас ни о чем не жалеет.

– С отцом общается, получается?

– А почему нет? Какой бы ни был, он все равно ее отец. Но отношения у нее ближе с мачехой.

– Господи, вот жизнь проживешь, а ничего о ней так и не узнаешь! Просто сериал какой-то!

– Если бы! В сериале все песни пели бы и танцевали от счастья. Как же! Богатая наследница с такой историей! А по факту – не очень-то там прекрасно все. Настя отношений теперь боится, как огня! Все думает, не попадется ли ей такой же человек, как папа. Довериться кому-то боится. И никто – ни мать, ни мачеха – с этим страхом ничего поделать не может! Вот такой сериал… Настя отчаянно хочет и семью, и ребенка, а этот страх не дает ей жить. Только легкие, ни к чему не обязывающие встречи. И что тут хорошего?

– А и правда, ничего… Но ты-то откуда все это знаешь?

– Настя сама и рассказала. А тебе я все это доверила, потому что понимаю – болтать не станешь, а подозревать ее не будешь больше. Настя ни при чем!

– Разберемся. А теперь – потопали!

– Куда?

– К директору! Куда еще-то? Все это очень серьезно, Алиночка. Документы, которые пропали, касаются самого крупного тендера, который когда-то выигрывала компания. Любая проверка сейчас – и нам несдобровать! Руководство должно обо всем знать.

– Они тоже могут заподозрить меня или Настю.

– Об этом я позабочусь. Не переживай! Если бы ты мне не рассказала того, что я сейчас услышала, то последствия могли бы быть и впрямь плачевными. Идем!

Документы найдутся. И виновный понесет ответственность. А девушки узнают, что ключи, которые Настя вовсе не теряла, стащил у нее охранник, которому хорошо заплатили. Разбирательство займет немало времени, и еще не раз Алине придется заступаться за Настю, а Лидии – за обеих подопечных. Но все разрешится, а у Насти появится настоящая подруга.

Именно Алина спустя несколько лет познакомит Настю с лучшим другом своего мужа. И сделает все, чтобы подруга поверила в то, что счастье для нее возможно.

И когда перед Пасхой на старенькой даче, принадлежащей Алининой маме, запахнет сдобой, а детские голоса зазвенят в саду, Лидия, которую усадят на веранде, чтобы присматривать за малышней, вдруг вспомнит о старой истории.

– А ведь могло бы получиться все совсем иначе! Алина не поверила бы в то, что Настя ее не подставляла, не пришла бы ко мне, не рассказала бы все как есть.

– А ты ей бы не поверила! Такое тоже могло быть, – поддакнула подруге мать Алины, раскрашивающая яйца к празднику вместе со старшей внучкой. Они давно уже перемазались в краске с ног до головы, но продолжали работать, понимая, что гостей будет много.

– Да страшно даже подумать! Алинка – молодец! И ты тоже!

– А я-то что?

– Воспитание чье?! Кто такого ребенка чудного на ноги поднял и в людей верить научил?! И ведь получается, что наука твоя впрок пошла не только Алинке, но и Настене тоже! Не доверься она Алине, и не было бы сейчас всего этого! Ни счастья, ни детворы…

– Это точно… – протянула мама Алины, глядя как к крыльцу топают двойняшки Насти, таща сорванные в саду тюльпаны. – Будет нам чем стол украсить…

– Это же выставочные твои! – ахнула Лидия.

– Да и Бог с ними! Новые посажу! Ты посмотри, как дети радуются! Настя, а ты чего? Плачешь, что ли?!

– Я не успела! – Настя и впрямь ревела, глядя на своих довольных донельзя малышей. – Они клумбу обнесли в минуту! Я хотела их переодеть перед тем, как за стол садиться, и вспомнила, что забыла в машине сумку с детскими вещами. Всего на минутку оставила их. Даже глаз не спускала. Но пока от калитки до клумбы добежала – они уже все успели! Ну как так?!

– А вот так! – мама Алины рассмеялась и приняла из рук двойняшек чуть примятые цветы. – Привыкай, мамочка, к тому, что дети – это ураган и буря в одном флаконе. Подумаешь, цветочки! Эти мы в вазочку поставим. А потом я научу их тюльпаны сажать и поливать.

– Ты – гений! – кивнула подруге Лидия. – Настя, прекращай реветь! Дети пусть здесь побудут, а ты пойди-ка лучше Алине помоги! Я же знаю, что вам пошептаться надо.

– Откуда вы…

– Не великий секрет! Но меня эта новость не слишком-то радует. В профессиональном смысле, разумеется! У меня-то свой интерес. С кем работать прикажете?! Ты в декрет снова, а Алина одна?!

– А она тоже… – Настя поняла, что сболтнула лишнего, и улыбнулась сквозь слезы. – Потерпите немножко! Мы туда и обратно!

– Да чтоб вы здоровы были! – Лидия рассмеялась. – Все правильно, девчонки! Хороших людей должно быть много.

Алиса

– Здравствуйте пожалуйста! Это что такое?!

Алиса Геннадьевна подняла идеально выщипанную бровь и ткнула пальчиком в сторону коврика перед дверью своей квартиры.

Коврик был дорогой. И выбирала его Алиса очень тщательно. Настолько тщательно, что даже ее водитель, Гарик, который начальницу боготворил и готов был за ней в огонь и в воду, под конец рейда по магазинам лишь тоскливо помыкивал в ответ на очередной вопрос Алисы:

– Как считаешь, а этот подойдет?

Гарик, который готов был скупить все коврики мира, а заодно парочку хозяйственных магазинов, чтобы уж наверняка, соглашался не раздумывая, но этим лишь усугублял ситуацию.

– Нет! Слишком вычурный! А ведь коврик перед входной дверью – это важно!

Чем так важен был злосчастный коврик, Гарик понимать отказывался, но с облегчением выдохнул, когда Алиса, наконец, определилась. Правда, с оговоркой:

– Посмотрим.

И в этой фразе была вся Алиса Геннадьевна. В ее понимании предела совершенству не существовало. А потому стоило стремиться к нему всеми путями и средствами, пусть и отдавая львиную долю своего времени.

Впрочем, свое время, равно как и чужое, Алиса ценила, твердя:

– Это единственная константа, которую я уважаю. Все остальное можно изменить, переделать, исправить. И только время неизменно в своей жестокости.

– Алиса Геннадьевна, а как же теория Эйнштейна?

– В топку ее! Пусть бы попробовал изменить хоть одну минуту своей жизни! Вернуть ее, внести коррективы или отсрочить неизбежное! Теории, Гарик, хороши в умных беседах. А когда время, усмехаясь, марширует мимо или прямо по тебе – тут уж… Я не о физических доктринах сейчас, чтобы ты понимал, а о жизни. Если бы мне сказали, что я залезу на гору и так смогу вернуть хотя бы мгновение, поверь – я бы карабкалась туда уже сейчас. Но это невозможно.

Строительная фирма, которой руководила Алиса Геннадьевна, работала по четкому режиму с пропускной системой, и новые сотрудники, которые становились частью конторы, удивлялись:

– Это так странно… Ровно в шесть вечера на выход? А как же те дела, которые не успел доделать днем?

– Дорогой мой, если ты не укладываешься в рабочий график, то это твои проблемы. Алиса наша говорит, что плох тот сотрудник, который не умеет распределять свое время! – снисходительно объясняли новенькому «старички».

Таковых в конторе было большинство, так как Алиса Геннадьевна, в силу своего характера, сложно сходилась с людьми, а с теми, кто пришелся ей по душе и заслужил доверие, и вовсе расставаться не желала. Вот почему те, кто работал у нее не один год, были обеспечены не только хорошим заработком, но и всяческими «гарантиями», которые Алиса отсыпала щедрой рукой, иногда совершенно неожиданно.

– Леночка, насколько я понимаю, у вас скоро планируется прибавление в семействе?

Елена Александровна, один из ведущих бухгалтеров фирмы, отчаянно краснея, одергивала специально купленный недавно модный пиджак, под который можно было свободно затолкать еще парочку таких как она.

Десять лет жизни… Три сложных процедуры, которые были пройдены за это время, оставив за собой шлейф несбыточных надежды и глубокого разочарования, смешанного с болью от потери… И вот – успех! И робкое ожидание счастья, смешанного с некоторой неловкостью от косых взглядов и шепотков за спиной. Как же! Ей ведь уже хорошо за тридцать! Кто в таком возрасте рожает?! Риски же, риски! Думать надо головой! А желания… Не всем же дано! Понимать надо!

– Милая, ну что вы так реагируете? Дети – это счастье! Но они требуют определенных затрат. Вы к этому готовы, учитывая вашу ситуацию?

Заданный в лоб вопрос заставал Леночку врасплох, и она совершенно терялась, не зная, как правильно ответить начальнице. Но той ответ был и не нужен. Про своих сотрудников Алиса знала все.

– Насколько я понимаю, у вас проблемы с жильем? В новом доме, который мы сдаем через месяц, для вас забронирована двухкомнатная квартира. Естественно, по цене, которая предусмотрена для сотрудников компании. Ваш оклад поднят на пятнадцать процентов. Этого как раз хватит, чтобы спокойно выплачивать ипотеку.

– Но Алиса Геннадьевна…

– Вы не планируете возвращаться из декрета?

– Нет! Что вы!

– Леночка, не стоит обещать того, что вы, возможно, не в состоянии будете исполнить.

– Это слишком щедро…

– Нет, Лена. Щедрость – это несколько другое. Здесь и сейчас – это холодный расчет. Вы очень хорошо работаете. Я знаю. А такие сотрудники мне нужны. И если вы решите после декрета вернуться на свое место, то оно будет вас ждать. Думайте!

Стоит ли говорить, что Елена, став матерью очаровательных близнецов, в положенный срок вернулась на работу?

Или Григорий…

Один из прорабов, работающий на самых сложных участках. Ему Алиса доверяла как себе. Григорий работал в конторе уже больше пятнадцати лет, но с точностью до слова помнил первый разговор с начальницей, после того как та приехала на его объект, чтобы устроить проверку качества.

– Вы мне будете рассказывать про бетон?! Мне?! Я тридцать лет на стройке! Что вы можете знать о том, какой бетон нужен?! – сплюнул он под ноги, с прищуром глядя на стоявшую перед ним Алису.

Строгий костюм и туфли на каблуке, элегантная укладка и легкий макияж. Фифа! Как есть – фифа! Учить она его будет! Как же!

А Алиса Геннадьевна не стала размениваться по мелочам. Она кивнула Гарику, и тот разогнал рабочих, уже предвкушающих интересное зрелище.

– Не понимаю я ничего, говорите? Что ж. Идем!

И Алиса, забрав из рук Гарика каску, которая тут же примяла идеальную укладку, уверенно зашагала по площадке.

Такой выволочки Григорий не получал ни до, ни после. Уже через пятнадцать минут после начала этой «прогулки» он понял, что Алиса о стройке знает все и еще немного. С хвостиком. А придя к этому выводу, заодно пополнил свой словарь крепких выражений, удивленно таращась на эту странную женщину, которая спокойно и легко переходила от литературной речи к мату там, где считала это необходимым.

– Все понятно? – Алиса, по окончании осмотра, сняла каску у ворот строительной площадки и внимательно посмотрела на прораба.

– Да…

Григорий, не выдержав ее взгляда, замялся, но тут же застыл, удивленно глядя на начальницу, когда та плюнула себе под ноги и сказала:

– Запомни, Гриша. Еще раз такая выходка при подчиненных, и мы с тобой расстанемся. А потом я сделаю так, что ты до конца жизни будешь только будки собачьи строить. Доступно объясняю?

– Да…

– Ты мне нужен. Голова у тебя работает. Спеси много – это да. Но это дело поправимое. Работайте. Узнаю, что продолжаете в том же духе – не взыщи. В этих домах будут люди жить. Понимаешь? Жить они там должны, а не существовать.

Это выражение Григорий запомнил. И, несмотря на всю свою гордость, вынужден был признать – Алиса права.

Делаешь для людей – делай как для себя.

С тех пор сложных вопросов между ними не возникало, кроме одного. Когда Алиса узнала, что жена Григория нуждается в сложной операции, она не только нашла клинику, готовую взять сложную пациентку, но и оплатила все расходы, связанные с лечением.

– Алиса Геннадьевна, неудобно мне…

– Неудобно, Гриша, спать на потолке. А жена твоя заслуживает лучшего. Считай, что это моя тебе премия за все годы.

– Вы и так меня не обижали.

– Ну так позволь не обидеть еще раз. Все. Закрыли тему. Держи меня в курсе. И если что-то еще нужно будет – входи без стука. Понял? Не сделаешь – обижусь!

– Отправите собачьи будки строить? – невесело усмехнулся Григорий.

– Помнишь, значит? Вот и хорошо! Иди! И дай Бог здоровья твоей супруге, Гриша! Дай Бог…

Жена Григория до конца так и не поправится. Но те шесть лет, которые выторгуют ей врачи после операции, дадут ей возможность увидеть первого внука и порадоваться свадьбе младшей дочери. И Алиса, подписывая после ее ухода документы на выделение Григорию материальной помощи, смахнет слезы.

– Время… Что б тебя, разлюбезное…

Впрочем, с пониманием к щедрости Алисы относились далеко не все. Кое-кто считал это вариантом нормы.

А кто-то и вовсе рассуждал так:

– Подумаешь! Ей это ничего не стоит! Такими деньжищами ворочает! Может себе позволить! Даже не заметит потраченного! А мы пашем… Вот и пусть немного расстарается!

Никому из них даже в голову не приходило, что доходы и расходы Алисы ведомы лишь ей и на жизнь она оставляет себе не так уж и много.

– Гарик, мне нужно к Даше.

– Понял. Надолго?

– До вечера. Отвезешь меня и можешь быть свободен, – Алиса пересчитывала наличность в кошельке. – Но сначала – в банк.

Дарья Ивановна была старинной подругой Алисы. Они учились вместе в школе, потом в университете, а после их пути разошлись. И Алиса, приняв после слишком раннего и неожиданного ухода мужа, бразды правления его, на тот момент еще небольшой, компанией, поняла, что с мечтой о том, чтобы стать преподавателем, ей придется расстаться. Слишком многое теперь от нее зависело. Работники, недострой, вкладчики…

Друзья мужа на первых порах помогали как могли, но Алиса довольно быстро поняла, что бизнес и дружба – понятия почти несовместимо сложные там, где дело касается личных интересов. А потому она получила второе образование и заручилась поддержкой тех, кого сочла достойными доверия из собственных сотрудников. Дневала и ночевала на стройплощадках, пока не разобралась в сложностях процесса и не поняла, что справится. И только после этого начала постепенно сводить на нет консультации с друзьями мужа, переводя общение в плоскость, далекую от деловых интересов.

Понравилось это далеко не всем. Кто-то прервал с ней всякое общение. Кто-то иногда появлялся на горизонте с неизменным:

– Алиска, как дела? Помощь нужна?

А кто-то принял предложенный вариант общения и одобрил его. Но таких людей было немного.

Самыми близкими друзьями Алисы была семья Семеновых. Когда-то ее муж служил в армии с Александром, а после предложил ему основать совместное предприятие. Правда, со временем интересы Саши и Михаила, мужа Алисы, разошлись, но дружбе это никак не помешало. Фирму они разделили честно, и Александр открыл собственную. К строительству новая сфера деятельности Александра не имела никакого отношения, а потому интересы Алисы и семьи Семеновых пересекались только в личном общении.

Именно Алиса познакомила Александра со своей подругой, а потом сломала каблук на новеньких туфельках, отплясывая на их свадьбе.

Дарья мужа своего не просто любила. Она дышала им. Да и Александр отвечал жене тем же. Незначительные недопонимания, которые изредка возникали между супругами, обычно улаживались после визита Алисы, которая одним словом могла поставить точку в конфликте супругов:

– Время! Неужели вы не понимаете? Пока ругаетесь – вы его теряете! Уверены, что оно того стоит?

Даша, понимая, какой болью отзываются в подруге эти слова, шла на мировую с мужем.

А Алиса вздыхала.

Как мало ценят люди тех, кто рядом, и время, отмеренное судьбой на это единение… Ведь кажется, что этого времени так много еще впереди. Что оно бесконечно и его точно хватит на все, что задумано. На ссоры и примирения. На долгую жизнь и далеко идущие планы. А время вдруг щелкнет каблуками чуть громче, ставя точку в твоих чаяниях, и вот ты уже шагаешь дальше за ним в одиночестве, запоздало жалея о том, что безвозвратно утеряно…

После ухода мужа Алиса даже мысли не допускала, что в ее жизни появится кто-то еще. Она не шарахалась от людей, но с каждым годом все отчетливее понимала, что любовь ее ушла вместе с Михаилом. Она продала квартиру, в которой они жили с мужем, раздала все его вещи, оставив на память только фотографии и некоторые дорогие сердцу мелочи, вроде плюшевого одноглазого зайца, которого муж бережно хранил с детства, но это мало помогло. Незримо, неслышно, едва уловимо, но он присутствовал в ее жизни и спустя много лет после своего ухода.

Нет, Алиса не говорила с ним, сходя с ума от тоски. Не пыталась увидеть какие-то знаки в повседневности, списав их на присутствие потусторонних сил. Она всегда была весьма прагматична. И несмотря на то, что верила по-своему в высшие силы, в церковь захаживала лишь по праздникам да на крестины, всякий раз отказывая друзьям и сотрудникам в просьбе стать крестной, так как считала, что этого недостойна.

– Слишком большая ответственность.

Что, впрочем, не помешало ей стать «крестной матерью» для целого детского дома, которым уже много лет руководила Дарья.

Об этом знали очень немногие. Гарик, Семеновы да еще пара меценатов и чиновников, к которым Алиса несколько раз обращалась за помощью. Афишировать свое участие в этом «предприятии» Алиса не желала.

Она следила за судьбой детей, которые росли под присмотром Дарьи. Помогала выпускникам, устраивая подросших воспитанников на учебу. Давала им работу.

Но все это сугубо «за кадром». Ее глашатаем всегда выступала Дарья.

– Алиска, почему сама не хочешь?

– Ни к чему это, Дашенька. Не умею я как надо… Жалеть их начинаю. А это плохо.

– Почему?

– А сама не понимаешь? Их не жалеть нужно, а относиться как к собственным детям. Вот что ты своему сыну говоришь, если он что-то натворит?

– Чего только не говорю! – смеялась Даша. – Иногда так лучше бы молчала!

– А воспитанникам своим ты такого не скажешь. Так?

– Конечно, нет. Я же им не мама…

– Вот именно! А им как раз материнского тепла и хорошего пинка иногда и не хватает. А я им этого дать не могу. Поэтому пусть лучше буду для них тайным другом или строгой начальницей, чем непонятной теткой, которая жалеет без всякой пользы.

Даша с подругой была не совсем согласна, но особо не спорила. Понимала, что для Алисы то, что она делает, это отдушина. Способ наполнить свою жизнь смыслом. А потому давала ей такую возможность, с благодарностью принимая помощь и поддержку от подруги.