Buch lesen: "Кошка", Seite 3

Ноги горели, дыхалка еще не пришла в себя.

– Зато у меня будет прекрасная осанка… Осанка, чтоб ее…

Осанка не воспринималась жизненной ценностью.

Придя домой, Дарья бросила ключи на тумбочку в коридоре, повесила на крючок дорогой кожаный рюкзачок и со стоном опустилась на диван в холле. Закрыла глаза. На пять минут. Всего на пять минуток…

Так и уснула.

* * *

Снилось странное.

Лес.

Она была в лесу, и лес был какой-то дрянной. Прямо как в рассказах Костика, так и виделось, что из-за какого-нибудь дуба-колдуна, или из-за огромной, в пять обхватов, сосны, загорелой и блестящей, как гомосексуальный учитель танцев, выскочит то самое «чудовище обло, озорно и лаяй».

Или Перун.

Или Ярило.

Или, того хуже, сам Костик, тряся клокастой бородой.

Лес не годился для любования природой и наслаждения свежим воздухом.

Дарья выдохнула и побежала.

Бегала она хорошо, но тут ей было как-то неудобно. По глазам беспощадно хлестала трава, ноги странно накалывались на что-то хрустко-острое, да и тело было словно одеревеневшим, как будто непривычным к происходящему.

«Нагрузки большие, видимо. БЦАА надо будет пропить», – выдохнула Дарья и прибавила ходу.

Спустя несколько минут она сообразила, что не понимает, куда бежит. Лес кругом был совершенно одинаковый, стопроцентно незнакомый и все такой же дремучий.

Она остановилась и выдохнула. Попятилась, уперлась спиной в колючие ветки. Опустила глаза…

И увидела вместо привычных ног в любимых розовых кроссовках 39 размера белые кошачьи лапки.

Из которых даже получилось выпустить когти.

– Мяу, – робко сказала Дарья. – Мяу-у-у…

Глава 3

«Прошу вас уточнить конфигурацию загрузочной камеры. Можете ли вы выполнить конструкцию установки с загрузочной камерой диаметром 400…»

– Какой диаметр? Она прямоугольная, идиот, – выдохнула Дарья.

Голова была просто чугунная, выбеленные волосы топорщились агрессивным ежиком, и пригладить их никак не получалось.

А все из-за сна.

* * *

Она упала и отрубилась сразу, а проснулась ровно за десять секунд до опостылевшего будильника. Ощущение было такое, словно она пила – но она же не пила уже пару лет, как только серьезно занялась спортом.

Во сне был странный дедок, его лицо появилось из туманного марева и заулыбалось.

«Ну вот, и отдохни от синегорского вина, витязь, исцели плоть свою»…

Какое синегорское вино? Какой витязь?

Наверное, вот этот.

Высоченный, гибкий, легкий мужик с фигурой профессионального пловца. Со скрученными в жгут волосами странного оттенка – не рыжими и не русыми. Он стоял перед ней на коленях… мнэ-э… на карачках. И, серьезно хмуря светлые брови, пытался выловить ее из куста.

А что она делала в кусте?

Она там была кошкой.

И вообще – она была кошкой!

Когда Дарья поняла это, ее охватил непостижимый ужас. Она истошно закричала: «Помогите! Спасите! Кто-нибудь!» – но все это звучало, как беспомощное «Мя-я-яу!»

Замешкалась – рывок, захват – и она вытащена за шкирку из своего убежища. Ощущение, прямо скажем, спорное.

Дарья выразила его словами, которые обычно говорили при невыполнении плана. Ка-та-стро-фи-чес-ком!

«Не смей меня лапать, понял?»

«Фш-ш-ш!»

Хотела залепить пощечину – а царапнула коготками по голой руке. Витязь огорчился. Он сел на корточки и заправил растрепавшиеся волосы за ухо – оно было острым, как лепесток. Эльф? Эльф, что ли? Божечки, родновер же был, оказывается, еще нормальным парнем…

«Мя-я-яу»!

Доспех у эльфа был настоящий. Она третий год работала на предприятии по металлообработке, понимала, что к чему. Царапать такой – убиться можно. Да и эльф, кажется, был не злым. Он обидно порассуждал, что ее, Петрову Дарью Сергеевну, могли и съесть, а потом столь же бесцеремонно принялся обсуждать состояние ее шкурки.

– Чистая и хорошо пахнет… лапки не стерты, в шерсти нет колючек…

Посмотрите, каков умник! Чистая, надо же! Ну и комплименты! Хуже Костика!

«Мяя-я-яу!»

Эльф, немного занудно объясняя ей ее же происхождение и философствуя на околовсяческие темы, погрузил на огромную белую лошадь, заботливо обернув плащом, и повез.

Понемногу шок у Дарьи прошел. Она высунула нос из складки плаща и стала оглядываться вокруг. Небывалые поля и леса, похожие на пейзажи Новой Зеландии, виденные ею по телику, простирались, сколь хватало глаз. Кошачье обоняние было острее человеческого, и маленький белый зверек ловил исходящие от тела мужчины аромата. Нагретый металл, липа, песок… усталость.

Молоко!

Дарья подбоченилась и саркастично сказала, что после тренировки ей полагается усиленное белковое питание. Усиленное! Но молоко тоже сойдет.

Красивая поза в кошачьем облике таковой не показалась, витязь просто прижал шевелящуюся зверушку локтем, думая, что она собирается спрыгнуть. А вместо умных слов про протеины из плаща раздалось все то же робкое:

«Миу…»

Эльф спешно ссадил ее с коня и некоторое время, хмурясь, чего-то ждал. Не дождался, снова завернул в плащ и взгромоздил на седло.

«Если ты боишься, что я испорчу твой плащ, там мне не с чего! Ты бы покормил! Ой, как жрать хочется…»

«Миу!»

Догадался, наконец!

Привал омрачился очередными разговорами о чудовищах и предположениями о съедении. Упоминались гномы, драконы и прочие существа, которым бы обрадовался Костик. Да когда же это прекратится, а?

«Мия-уууу…»

Молоко показалось амброзией. Оно пахло травами и солнцем, а рука эльфа, с красивыми длинными пальцами и сухой загорелой кожей – но не такой загорелой, как у танцовщика, а очень естественной, взаправдашней! – так бережно тянулась к ней, подавая белую капельку, что Дарье стало стыдно.

На тыльной стороне руки эльфа виднелись следы от ее когтей.

Дарья вздохнула. Нужно было извиняться.