Buch lesen: "50 правил Мерил Стрип", Seite 3

Мать Мерил, которая втайне всегда мечтала стать певицей, решила, что голосу ее дочери, как маленькому алмазу, нужна серьезная огранка, и стала искать хорошего учителя вокала. Педагог нашелся просто уникальный. Каждую субботу Мерил стала ездить на поезде в Нью-Йорк к Эстель Либлинг в ее изысканную студию по соседству с Карнеги-холлом. Мисс Либлинг, которая прежде была солисткой Метрополитен-опера, тогда уже перевалило за восемьдесят. Она была живой легендой. Ее отец учился у самого Ференца Листа. Шикарная матрона на каблуках, которая красила губы малиновой помадой, умела внушать ужас, несмотря на субтильность фигуры. Она была королевой оперного бомонда, ее знали все, и она знала всех. Она распознавала таланты и прокладывала им дорогу на оперный олимп. Так, все мало-мальски значимые фигуры мира бельканто были в долгу перед ней. С таким выдающимся педагогом никто и ничто не помешало бы «простушке» Мерил со временем стать всемирно известным сопрано. Никто, кроме нее самой.

Но на дворе бушевали «свингующие шестидесятые», эпоха сексуальной революции и идеализма.

Консервативные ценности стремительно выходили из моды. Люди больше не хотели быть солидными и чопорными. Сердцем 1960-х было движение за гражданские права чернокожего населения США. Марши, сидячие забастовки и речи Мартина Лютера Кинга вдохновили миллионы людей на борьбу с расовой сегрегацией и дискриминацией. Это движение дало толчок другим социальным протестам: борьбе за права женщин, латиноамериканцев и меньшинств. Люди верили, что могут изменить мир к лучшему через коллективное действие.

Война во Вьетнаме стала катализатором массового антивоенного движения. Студенты и хиппи устраивали марши протеста, совершали поджоги призывных повесток и акции гражданского неповиновения. Эта контркультура выступала против истеблишмента, традиционных ценностей и милитаризма. Лето любви 1967 года и фестиваль «Вудсток» 1969 года стали кульминацией борьбы за права, символизируя мир, любовь и музыку.

Появление противозачаточных таблеток дало женщинам контроль над рождаемостью и стало мощным двигателем сексуальной революции. Традиционные представления о браке, сексе и семье были поставлены под сомнение. Свободная любовь стала лозунгом, а откровенная мода – мини-юбки, яркие цвета, длинные волосы – отражала стремление к освобождению.

Богом и языком нового поколения стала музыка. Британское вторжение (The Beatles, The Rolling Stones), психоделический рок (Jimi Hendrix, Janis Joplin) и фолк-музыка протеста (Bob Dylan) не просто развлекали, а несли в себе социальные и политические послания. Телевидение стало новым мощным инструментом информирования, оно доставляло информацию об ужасах войны и новости борьбы за права прямо в гостиные американцев, что усиливало общественный резонанс.

Другим символом освобождения 1960-х стала мода. Мини-юбки Мэри Куант, яркие принты, синтетические ткани, стиль унисекс – все это бросало вызов чопорному консерватизму предыдущего десятилетия. В искусстве процветал поп-арт (Энди Уорхол), а кино (Новый Голливуд) стало смелее и откровеннее.

Шестидесятые годы были десятилетием крайностей – от полетов в космос и ожидания лучшего будущего до политических убийств и эскалации войны. Это было время, когда молодежь вышла на авансцену истории, требуя перемен, мира и любви.

Мерил не могла остаться в стороне от всего этого и спустя три года упорного труда бросила занятия, предпочла Вагнеру и Чайковскому «Битлз», а вокальным экзерсисам – общение со сверстниками и чирлидинг.

Разразился семейный кризис, отец даже перестал с ней разговаривать. Но сиюминутные амбиции Мерил требовали успеха среди сверстников, ей было невыносимо быть изгоем, популярной только среди собственных братьев. Получить признание обитателей Олд Форт Роуд оперным пением было невозможно, там царили простецкие нравы. Опера для рафинированных богачей с Пятой авеню, а не для прыщавых футболистов приатлантической глубинки. Для того чтобы обрести почву под ногами, ей необходимо было стать значимой фигурой не только в семье, но и в окружающем социуме.

Что сделала Мэри? Она посмотрела в глаза дочери и увидела, что уговоры тут не помогут. То, чему на самом деле стоит учиться, научить невозможно. Ее девочка должна пройти этот путь, свой собственный.

Понимание сути вещей дает только личный опыт. И если ты искренне считаешь, что твой ребенок способен добиться всего, чего захочет, а не принимаешь желаемое за действительное, то другого пути у тебя, как у матери, нет. Мэри позволила дочери отказаться от верного успеха и престижа ради возможности совершить собственные ошибки, потому что эти ошибки более ценны, чем случайные удачи.

Высокий парень бросил камешек в окно, и оттуда высунулась светлая головка Мерил.

– Я достал билеты!

Мерил громко присвистнула.

– Ну ты молодчина. Заходи, родителей нет дома.

Правило 3: Иногда нужно просто прыгнуть и надеяться, что крылья вырастут в полете

Парня звали Майкл Бут, он учился в той же школе на год старше. Это был ее первый бойфренд.

Они познакомились весной 1964 года, когда Мерил перешла в старшую школу. У задумчивого Майкла были длинные темные волосы и улыбка в 32 зуба. Он напоминал Харрисона Форда и носил шотландские свитера с обрезанными рукавами. В школе Бернардс Хай это было почти бунтом. Его отец считал сына неудачником, поэтому Майкл часто напивался, ввязывался в драки и с большим трудом переходил из класса в класс.

– Тебе нравится здесь, в Бернардс Хай? – спросила Мерил, когда их представили друг другу.

– Теперь нравится, – ответил Майкл.

Майкл стал провожать Мерил домой из школы, у него не было водительских прав. Летом они ездили к тете Майкла на пикники, плавали в пруду или играли в бейсбол. Вечерами ходили на вечеринки или в кинотеатр в Бернардсвилле, но к одиннадцати – комендантскому часу, назначенному отцом Мерил, – всегда возвращались. Майкл пытался писать стихи, и Мерил презентовала ему томик современной американской и британской поэзии. У них все шло хорошо.

И все это совсем не нравилось Гарри Стрипу второму. Он настоял, чтобы Мерил ходила на свидания и с другими парнями тоже, поскольку еще слишком молода для постоянных отношений.

В итоге влюбленные встречались больше года тайно. Это происходило на лесной тропинке между их домами, которые находились в миле друг от друга. Молодые люди мечтали о совместном будущем. О том, как после окончания школы они поженятся и поедут жить на отдаленный остров за тридевять земель от непреклонного Гарри Стрипа второго. Там они вступят в Корпус мира и будут «просвещать аборигенов». Потом Майкл станет юристом, а заодно и писателем и получит Пулитцеровскую премию. А Мерил дадут главную роль в бродвейском мюзикле, и она сразу станет богатой и знаменитой. Они купят виллу на Лазурном побережье и будут устраивать вечеринки дважды в месяц. В основном они говорили о книгах. Точнее, говорил Майкл – Джойс, Достоевский, Камю, Сартр. Мерил молчала и слушала. За старшую школу она едва ли прочитала 4–5 книг. Тогда ей больше нравилось плавание и журнал Seventeen.

* * *

В интервью The Los Angeles Times в 1990 году она сделала признание:

– Моя мама была красавицей, самой красивой в своей семье. А я – нет.

От природы Мерил достались тонкие мышиного цвета волосы, кривые зубы, плохое зрение, близко посаженные глаза, длинный асимметричный нос и кривоватые ноги. Она знала это и дико комплексовала. Как обычно поступают некрасивые девочки? Одни принимают судьбу и тихо отходят в сторону, освобождая дорогу тем, кому больше повезло с внешностью, довольствуясь тем, что похуже. Другие становятся волонтерами, монахинями или космонавтами, в общем, выбирают путь, на котором внешность не имеет значения. Но Мерил помнила, что способна добиться всего, чего пожелает. И если быть красивой от природы не вышло, то надо сыграть красивую, внушить всем, что ты красивая.