Buch lesen: "Чужие Лица"

Глава

Глава 1. Чужое лицо

Денис сидел в углу кофейни на Невском, пил чёрный кофе и смотрел на дверь поворотную. Он не ждал никого конкретного. Просто привык наблюдать — это помогало не сталкиваться с тем, что он не мог запомнить. Лица входящих расплывались, как снимок, снятый на плохую камеру в сумерках. Он узнавал знакомых по одежде, походке, жестам — но стоило отвести взгляд, образ таял. Будто кто-то стирал его влажной тряпкой.

Авария случилась три года назад. Грузовик на встречной, удар. Он отделался сотрясением и трещиной в черепе. Врачи сказали: повреждён участок, отвечающий за распознавание новых лиц. Старые — мать, сестра, школьный друг Кирилл — остались. Новые не задерживались дольше пары часов. Он не помнил сослуживцев с работы, с которыми делил обеденный перерыв. Не мог описать полицейскому случайного прохожего, встреченного вчера.

— Подвинешься? — спросил кто-то.

Он поднял голову. Женщина. Каштановые волосы, собрано, зелёная куртка.

— Да, пожалуйста. — Денис подвинул сумку.

Она села напротив, даже не спросив, свободно ли. Поставила перед собой чашку с чаем и посмотрела на него так, будто знала не первый год.

— Ты меня не узнаешь, — сказала она. Не вопрос — утверждение.

— Извините, — он вгляделся в её черты, но ничего не ёкнуло. — Мы знакомы?

— Дважды. Один раз в парке, неделю назад, ты кормил голубей. Второй — в этой кофейне, две недели назад. Я сидела за соседним столиком, уронила перчатку, ты поднял. Сказал «будьте осторожны» и улыбнулся.

— Не помню, — честно ответил Денис. — У меня проблемы с памятью на лица.

— Я знаю.

Она сказала это так спокойно, без тени жалости, что он вздрогнул.

— Откуда?

— Я читала о тебе. Статья в городской газете, два года назад. «Художник, забывший лица». Ты рисовал тогда, кажется, портреты незнакомцев по памяти. Но память подвела.

Денис захотел встать и уйти. Захотел сказать, что она перепутала, что он не давал интервью, что не хочет обсуждать свою болезнь с чужой женщиной. Но она смотрела на него — спокойно, выжидающе — и в её взгляде не было жалости. Только тихое, твёрдое: «я никуда не уйду».

— Меня зовут Анастасия, — сказала она. — И я хочу быть твоим другом. Если ты, конечно, не против.

Денис молчал. Она ждала.

За окном моросил дождь. Город за стёклами казался размытым, как лица прохожих.

— Я не запомню тебя завтра, — сказал он наконец.

— А я буду приходить каждый день. Столько, сколько понадобится.

— Зачем?

— Потому что мне кажется, я тоже тебя не забываю. Даже когда не вижу.

Она улыбнулась — так открыто, так неожиданно, что он вдруг почувствовал, как что-то тёплое разливается под рёбрами.

Анастасия допила чай, встала, надела куртку.

— Завтра я буду здесь в это же время, Денис. Приходи. Прошептал он спокойно.

Она вышла. Денис смотрел ей вслед, но через минуту забыл, как выглядит её лицо.

Остался только голос. Только имя. Только странное чувство, что он встретил кого-то очень важного.

Глава 2. Незнакомка

На следующий день Денис не планировал возвращаться в ту кофейню. Он вообще не планировал. Просто утром, когда пил чай, перед глазами встало её лицо — размытое, но улыбающееся. Нет, не лицо. Ощущение. Тёплое, как от свежезаваренного чая.

— Глупости, — сказал он своему отражению в зеркале.

Отражение не спорило.

Он взял рюкзак, наушники, ключи и пошёл гулять без цели. Ноги сами принесли его на Невский, к той самой кофейне с большими окнами, где пахло зернами и выпечкой. Он остановился у входа, не решаясь войти. Внутри было людно, пахло корицей и смехом.

— Войди, — сказал кто-то за спиной.

Он обернулся. Женщина. Каштановые волосы, зелёная куртка. Рюкзак за плечами, в руках — стакан с чаем. Она смотрела на него, и в её глазах не было удивления. Будто она ждала его здесь час, два, день.

— Я — начал Денис.

— Ты не помнишь меня, — закончила она. — Я знаю. Меня зовут Анастасия. Я была здесь вчера. Мы говорили.

— Мы говорили? — Он вглядывался в её черты, но они ускользали, как рыбы в мутной воде. — Я простите. У меня проблемы с

— С памятью на лица, — кивнула она. — Я знаю. Ты уже говорил.

— И ты всё равно пришла?

— Я же обещала.

Она толкнула дверь, жестом приглашая его внутрь. Денис не двинулся.

— Зачем всё это? — спросил он. — Ты меня совсем не знаешь. А я

— А ты боишься, что завтра проснёшься и забудешь меня снова.

Он замолчал. Она попала в точку.

— Пойдём, — сказала Анастасия. — Я закажу тебе кофе. Ты пьёшь чёрный, без сахара, с корицей. Вчера ты пил такой же.

— Откуда

— Ты сам мне сказал. Вчера.

Он вошёл.

Внутри было шумно, пахло свежими круассанами, какая-то девушка за соседним столиком громко говорила по телефону. Денис сел на то же место — в углу, у окна, где можно было наблюдать, не привлекая внимания. Анастасия принесла ему кофе. Поставила перед ним, села напротив.

— Ты не пьёшь? — спросил он.

— Пью. Я заказала чай. Зелёный с жасмином. Ты вчера спросил, почему я люблю жасмин, я ответила, что это напоминает мне о поездке в Китай. Ты сказал, что тоже хотел бы съездить, но боишься самолётов.

— И это я тебе говорил? — Денис чувствовал себя странно — будто кто-то рассказывал ему о его собственной жизни, которую он не помнил.

— Мы разговаривали почти час, — сказала Анастасия. — Ты жаловался на работу, на то, что коллеги считают тебя невежливым, потому что ты не здороваешься с ними утром. Ты рассказал про сестру, которая иногда приходит, чтобы ты не забыл, как она выглядит. Про маму, которая звонит каждый вечер и говорит: «Я тебя люблю, сынок», потому что боится, что ты забудешь и это.

— Зачем ты всё это запоминаешь? — спросил Денис. Голос задрожал.

— Потому что, когда ты забываешь, кто-то должен помнить за тебя.

Она сказала это так просто, так буднично, будто речь шла о погоде или о планах на завтра.

Денис опустил голову. Кофе в чашке остывал. За окном моросил дождь, люди спешили по своим делам, никому не было дела до мужчины, который не мог запомнить лицо женщины, сидящей напротив.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Анастасия.

— Странно. Как будто я сплю.

— А что ты чувствуешь сейчас, когда смотришь на меня?

— Ничего, — честно ответил он. — Твоё лицо оно не задерживается. Но — он запнулся. — Но твой голос. Он тёплый.

Анастасия улыбнулась — той самой улыбкой, которую он не мог запомнить, но которая почему-то грела.

— Этого достаточно, — сказала она.

Они сидели молча. Дождь барабанил по стеклу, оставляя мокрые дорожки. Денис смотрел на них, потом перевёл взгляд на руки Анастасии — тонкие пальцы, обручального кольца нет, ногти короткие, без лака.

— Я запомнил твои руки, — сказал он.

— Правда?

— У тебя шрам на указательном. Похож на полумесяц.

— Это с тех пор, как я училась шить. Тяжёлая история.

— Расскажешь?

— В другой раз.

Анастасия допила чай, посмотрела на часы.

— Мне пора, — сказала она. — Завтра я приду снова.

— Я снова не узнаю тебя.

— Я напомню.

Она встала, надела куртку, взяла рюкзак.

— Денис, — позвала она.

— М?

— Ты сказал вчера, что не помнишь, когда в последний раз плакал. Это было на похоронах отца, семь лет назад. Ты плакал в машине по дороге домой, чтобы никто не видел.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сам рассказал.

Она вышла.

Денис остался сидеть. Кофе остыл окончательно. Он подозвал официанта, попросил ещё один, чёрный, без сахара, с корицей. Пока ждал, смотрел на дверь, где скрылась Анастасия. Через минуту забыл, как она выглядит. Но помнил её голос — низкий, чуть хрипловатый, будто она только что проснулась. Помнил её руки, шрам на пальце. Помнил, что она любит жасминовый чай.

Он достал телефон, открыл заметки, написал:

«Анастасия. Волосы каштановые. Носит зелёную куртку. Пьёт чай с жасмином. Шрам на указательном пальце правой руки. Говорит: «Когда ты забываешь, кто-то должен помнить за тебя».

Он посмотрел на этот список, добавил в конце: «Не забыть прийти завтра».

Официант принёс кофе. Денис отпил, поморщился — слишком горячий. Поставил чашку, закрыл глаза.

В голове крутились обрывки: её смех, запах жасмина, стук капель по стеклу.

— Ты запомнишь, — сказал он себе. — Ты должен запомнить.

Но знал, что не запомнит. Завтра она снова будет чужой. А он снова будет чувствовать себя виноватым за то, что не может удержать её лицо.

И всё равно придёт.

Глава 3. Заметки в телефоне

Прошло три дня.

Денис не хотел себе признаваться, что ждёт. Но каждое утро, заваривая чай, он проверял телефон — не пропустил ли звонок. Не писал ли кто. Читал заметку, которую составил в кофейне: «Анастасия, волосы каштановые, зелёная куртка, жасминовый чай, шрам на пальце». Перечитывал и через минуту забывал, как она выглядит. Но имя оставалось. И голос — низкий, чуть хрипловатый, с таким говорят люди, которые много молчали, но однажды решили, что хватит.

На четвёртый день он всё-таки пошёл.

Декабрь в этом году выдался промозглым. Дождь начинался внезапно, заканчивался ни с того ни с сего, и небо висело низко, серое, как бетонная плита. Денис шёл, не ускоряясь, и думал о том, что она, наверное, уже не придёт. Мало ли обещаний раздаётся в кофейнях.

Но она пришла.

Сидела на том же месте, у окна, с чашкой чая в руках. В той же зелёной куртке, с тем же рюкзаком за плечами. Увидела его, улыбнулась. Он подошёл, сел напротив.

— Ты пришёл, — сказала она.

— Ты тоже.

— Я же обещала.

— Зачем тебе это? — спросил Денис. — Ты тратишь на меня время. Я всё равно не запомню.

— А я не прошу, чтобы ты запоминал.

— Тогда чего ты просишь?

— Посидеть рядом.

Она заказала ему кофе — чёрный, без сахара, с корицей. Официант принёс быстро, будто знал, что они тут свои. Денис отпил, поставил чашку. Не спросил, откуда она знает его заказ. Она и так всё знала.

— Расскажи о себе, — попросил он.

— Что ты хочешь услышать?

— Всё. Я всё равно забуду, так что можешь не бояться.

Анастасия усмехнулась.

— Не боюсь. Просто не люблю говорить о себе.

— А о чём любишь?

— О других.

— Я — не другой?

— Ты — особенный.

Она замолчала. Смотрела в окно, где по стеклу стекали капли.

— Я работаю в библиотеке, — сказала наконец. — Детский отдел. Читаю сказки малышам, показываю картинки. Они меня не запоминают, но запоминают истории. Это главное.

— А ты их запоминаешь?

— Каждого. У меня фотографии есть, но я и без них помню. Как они смеются, как просят прочитать ещё разок, как засыпают прямо на ковре.

— Я бы хотел посмотреть, как ты работаешь.

— Приходи. Детям полезно видеть новых людей.

— А я полезен детям?

— Всем полезно видеть, что разные люди — это нормально.