Buch lesen: "Великий оптимизатор"

0

– Знаешь, я бы тоже мог жаловаться на жизнь, вопрошать, почему я должен дежурить опять. Да ещё и на инцидент выезжать. Но знаешь, что?

– Вечно у них там проблемы. Чёртов Эпсилон, сколько налогов жрут старые сектора!

– Ронни, – Кайрону не нравилось, когда его не слышат, но ещё больше не нравилось, когда не хотят слышать, а тут его задело и кое-что ещё. Тем более, что Рональд продолжал бормотать своё. – Ронни, Ронни. Рональд!

– Да знаю я, почему! – Всплеснул руками рыхлый дежурный за полукругом стола. – Потому что во всём управлении не найдётся лучшего офицера, Кайрон. Потому что зелёные все и штаны обделают, когда придёт черёд браться за оружие. Потому что Голодные годы их миновали и боевое крещение. И ещё, потому что ты, Кайрон, нарываешься на комплимент.

– Мягкотелые все стали. Я-то ещё помню времена, когда Аксиом не взял все системы под контроль. Тогда люди ещё знали, кто такие патрульные. Я рассказывал, как лет пятнадцать назад после спортивного фестиваля, совпавшего с сокращением на заводах Марко, мы весь изолятор заполнили?

– Миллион раз, Кайрон, правда…

– Завожу очередного гладиатора уличного, а мне компьютер и докладывает, что мест в изоляторе нет. Ничего – я запихнул лишнего бедолагу в самую просторную камеру. Великий оптимизатор бы такого не дал вытворить, никакой гибкости у него! Сбил бы с меня баллы, наверное.

– Кайрон! – Будто из транса выводил из грёз о былом старого офицера дежурный. – Вызов, – добавил мягко.

Кайрон похлопал по поясу, убеждаясь, что всё нужное с собой, оглядел небольшой холл управления Службы, которой отдал без малого двадцать лет.

– Ой, ладно тебе! Через минут сорок вернёшься ведь.

«И в самом деле», – подумал Кайрон, хотя остаток фразы дежурный произнёс будто бы со скрытым вопрошанием.

– Вернусь. Удачи мне.

– Удачи, – обронил и задумался на пару секунд дежурный.

– Ладно, пошли, парень, – бросил повеселев, Кайрон робопсу.

Наземный дрон отозвался бойким сигналом, обогнал офицера, устремившись в ночь. Хлопнула дверь.

– Эй, – встал дежурный. – Там, наверное, опять проросло через трещины или ребятня закидывала всякий хлам, только и всего.

– Или труп, – улыбнулся Кайрон и почесал седую щетину.

Слово смысловым грузом придавило Ронни, он резко рухнул в кресло.

– Да нет! Камеры же кругом – ИИ бы сразу доложил.

– А я говорил про убийство? В мире всё ещё осталась приватность. Даже у нас. Чистил кто у себя в блоке вентиляционный лаз да провалился, чем не вариант?

– Вариант. Но, может, подождём, пока Аксиом решит туда дрона запустить?

– Пусть он тогда мою премию и зарплату заберёт. Боже, Ронни, вы хоть зад подтирать ещё способны без мыслящей машины?

С усмешкой Кайрон покинул здание главного управления Службы Безопасности, сел в приземистый электромобиль и помчал на место инцидента. Рядом сидел роботический пёс, вернее, угнездился в специальный разъём, подзаряжался. Кайрон жалел, что собака не настоящая и не хватает пастью воздух, радостно высунув язык встречному ветру, как в кино, повествующем о земных событиях. Любил он фильмы о Земле, особенно старые. А тут не то что собаки под боком, тут и ветра во всём мегакомплексе не сыщешь, только мерный шум вентиляции всюду разносится. А наверху исполинский купол, через толстые слои композитного стекла виднеется тёмное мириадами звёзд усеянное небо. Пыль гуляет и вихрится снаружи, уносимая мощными ветрами. Они только там, за плотным высокотехнологичным барьером, эти ветра.

Мимо проносились уходящие под самые своды гигантской полусферы прямоугольники блоков, жилых и общественных. Фонари впереди зажигались заранее и тут же угасали, едва транспорт Службы Безопасности их проезжал. Колония видела Кайрона. Точнее, самый мозг её фиксировал передвижение офицера.

– Ах, зараза!

Сбавил скорость. Впереди в полутьме увидел контур, будто сплошная стена росла посреди дороги.

– Электроэнергию экономить – хорошее дело, но это ещё что за новости? – Возмущение в нём нарастало от минуты к минуте. «Знает же, зараза такая, что я к нему обращаюсь. Такие мощности на него уходят. Не может не знать». Часы, коммуникатор в кармане, собака, бортовой компьютер электромобиля, даже униформа – всё с ним было интегрировано, поэтому и в самом деле не мог не знать. – Ладно, правила есть правила. Аксиом!

– Да, Кайрон?

Голос сухой и холодный, абсолютно нейтральный, подобран был так, чтобы негативных эмоций у большинства не вызвать. Видимо, Кайрон не из большинства.

– Почему ворота между секторами заперты?

– Из соображений безопасности. Пока нет данных о засоре вентиляционной шахты в секторе Эпсилон, шлюзы будут закрыты.

– Из соображений безопасности, – хмыкнул офицер. – А что, если какой-нибудь работяга задержался у станка допоздна или парень у девушки в гостях, или родственника кто навещал в медцентре? Не тюрьмой ведь управляешь.

– Ни один человек сейчас не находится вне своего сектора, Кайрон. А если бы кому-нибудь нужно было попасть домой, он смог бы без труда запросить открытие шлюза через свои устройства или терминал у ворот.

– Ладно, открывай уже, сим-сим. Мне ещё проверять вентиляцию. Ты бы мог и дрона туда отправить, если так о ней печёшься, кстати.

– Я направил туда дрон, отчёт у начальника Службы Безопасности и главы администрации.

Ворота мерно отворялись, подрагивала земля, вибрировал руль. Было что-то монументальное и успокаивающее в том, как они расходятся в разные стороны. Мурашки пошли по коже.

– Им не до отчётов, если только ты не научился влезать ещё в сновидения, – Аксиом подкол ожидаемо игнорировал. – А что там с тем дроном?

– Засёк какое-то движение, потом внезапно оборвалась связь.

Кайрон присвистнул, а у самого внутри холодок пробежал.

– Кто-то напал на него что ли?

– Вероятность есть, но это мог быть сбой.

– И ты не отправил другую машину чтобы проверить?

– Учитывая, стоимость комплектующих и дефицит материалов, я счёл отправку ещё одного дрона растратой.

– Хм, интересно, а меня, значит, отправлять выгодно?

– Тебя никто не отправлял, Кайрон. Как дежурный офицер СБ ты обязан прибыть на место инцидента, но тебе вовсе не обязательно рисковать жизнью и здоровьем и лезть в шахту, тем более в одиночку. Рекомендую осмотреть терминалы и основные выводы вентиляционных коммуникаций и возвращаться в управление с отчётом. А утром прибыть на место с инженерами, специалистами СБ и необходимой техникой.

– Разберёмся, – сказал и нажал на педаль.

Когда выезжал из шлюза в длинный проезд, велел Аксиому построить маршрут до ближайшего к месту инцидента выводу коммуникаций.

Едва заехал в Эпсилон, как мерный шум вентиляции сменился крещендо потрескивания, надрывного дыхания прохудившихся мехов, периодического рокота. Зато освещение работало по-прежнему исправно, поэтому он смог разглядеть пустующие участки на месте демонтированных жилых блоков. Побольше их стало за последние годы. Грусть накатила. Захотелось стать хоть ненадолго героем нуара, поболтать с самим собой на хмельную голову, проклиная прогнивший город, да вот беда – виски он на дух не переносил, а в колонии ни коррупции, ни проблем, ею порождаемых, давно нет. Стража в мире без преступников – жалкое зрелище. Вечное ожидание ЧП.

Доехал до отметки навигатора. Массивные врата запаяны, внушительных размеров скобы перекрестьями перекрывали их. Жилые блоки росли прямо из стены. Подумать только, что стены эти не смежные стены между секторами, что за ними пустошь, населённая видами, совсем не похожими на чудовищ из фантастических картин доколониальной эпохи, но подчас не менее опасными. Бактерии, грибы, разная ползучая мразь, от которой Кайрона всегда бросало в дрожь. Океан атмосферы, состоящей из углекислого газа, азота, сероводорода, сернистого газа с ничтожно малой долей кислорода. Бури, противостоять которым могли только цитадели инженерного гения, подобные этой.

Вокруг полутьма, пёс резво побежал сканировать местность. Из-за дребезжания вентиляции и не услышишь, если кто подойдёт сзади.

Поводил фонариком по стене, бурые пятна ржавчины тут и там, конденсат блестит жемчужинами, только красоты в них не видать, как в настоящих. По загривку пробежал холодок от осознания того, что от внешнего мира их отделяет стена. Слишком привык жить в хорошем секторе, в тепле и тишине под самым сердцем колонии.

Вывод коммуникаций – выкрашенный в жёлтый цвет просторный люк, рядом чёрные панели экранов терминала, чтобы активировать, нужно было нажать на физическую кнопку.

Чуть поодаль информационный стенд. Луч фонаря скользнул по нему, высветив фотографию и небольшую заметку. Питание раньше бывало отключали, особенно во время сильных штормов, но электронные чернила держали изображения и текст подолгу. На экране небольшая статейка, в хвалебном тоне повествующая об одном из самых фундаментальных обновлении искусственного интеллекта колонии. На фото женщина. Улыбалась самодовольно, будто всё на свете можно было просчитать при помощи её творения. Симпатичная, но, на вкус Кайрона, не настолько, чтобы хвататься из-за неё за пистолет в драке. Максимум шокер.

Подпись гласила: «Мия Коваль, архитектор ядра оптимизации системы Аксиом*». Направил фонарик на сноску: «Аксиом – искусственный интеллект, система рационального управления и распределения ресурсов колонии».

Уголок информационного щита был сколот.

– Рационального, – пробормотал и тихо выругался Кайрон.

– Голодные годы были лучше?

Кайрон аж подпрыгнул от неожиданности. Пёс уставился на него передней камерой, на плоской морде дисплей, а на нём смайлик с открытым ртом.

– Господи, нет! Не были они лучше. Не обязательно ведь выбирать между цингой, отстрелом каннибалов и собакой, одержимой сверхразумным ИИ?

– Это был риторический вопрос, – привычно нейтрально констатировал Аксиом из динамиков пса. – Иронически окрашенный, к тому же.

– Да, всё так. А теперь давай в люк.

«Надо будет не забыть купить внучке игрушку поутру, как смену сдам. Завтра ведь обещали приехать всей оравой», – вспоминал, ища нужный ключ на кольце.

Открыл массивный металлический замок, просто и надёжно. Робопёс нырнул со всей прыти, раздался грохот и гул эха.

– Эй, осторожней там! Видишь чего?

– Никаких посторонних объектов, офицер, однако в воздухе фиксируется наличие спор Tubiculus sulfuris. Надень маску, а лучше вовсе воздержись от спуска в шахту.

– И все лавры тебе? Ну уж нет.

Надел маску, перчатки, фонарик закрепил на нагрудном пазе. Стал спускаться.

– По моим данным, ты инсектофоб, Кайрон. Если здесь витают споры, не исключено, что могут обитать и взрослые особи. Вентиляционные коммуникации для экстремофилов – идеальная среда: тепло, влажно, темно, постоянная циркуляция воздуха, до фильтров сернистого, питательная среда в виде грибков и пыли. Согласно концепции безопасности, тебе лучше воздержаться от дальнейшего продвижения: твоя фобия может осложнить дело.

– А с концепцией смотреть страху в глаза ты не знаком случаем? – кряхтел и ругался, пригибаясь, Кайрон. – На кой нужна Служба Безопасности, если весь риск берут на себя роботы? Можешь не отвечать – вопрос риторический. Опять.

Очертания служебного наземного дрона исчезли вдали.

– К тому же, клаустрофобии у меня нет, а это куда важней сейчас.

В воздухе блестели пылинки, неслись прямо на него тысячами. Серебристые тоненькие ниточки свисали, задевали фуражку и плечи. Не ядовиты, но неприятны. Защекочет шею, и вздрогнешь.

Гул стоял какой-то чужой, потусторонний, но это не пугало. Шёл дальше, согнувшись. Чего вообще стоит бояться? Серных трубочников сенсоры четвероногого за милю учуют.

– Ты не станешь это комментировать? Кто бы мог подумать.

Луч фонаря прорезал тьму, блестели стены, словно покрытые масляной плёнкой. Шуршание собственных шагов заставляло мышцы напрячься, вызывало щекотливый холодок.

– Так и будешь молчать?

Достиг развилки. Глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы унять вздымающуюся внутри волну.

– Куда дальше? Аксиом!

Искусственный интеллект слышал его через множество устройств, но продолжал игнорировать. Ком подкатил к горлу.

Разворачивался, вглядывался в тьму, разрезаемую слабым лучом фонарика. Ничего. Хотел было помчать обратно, к заветной лестнице наружу, да побыстрее. Но чем бы тогда отличался от новобранцев, которых гонял при любом случае? А пёс хоть и не настоящий, всё же служебный и денег стоит родной колонии.

– Я тебя не брошу, – прошептал во тьму. – И вынюхаю, что там неладное творится. Сам ведь эпсилоновский.

Вспомнил детство в этом старом секторе, когда он ещё не настолько нуждался в ремонте. Бегали среди труб, мусор из сборников доставали, кидались в девчонок, в те же самые шахты залазили. Получали потом от взрослых. Но ничего не боялись.

В памяти не только детство всплыло, но и детективные фильмы. Глянул под ноги, там то ли пыль, то ли налёт, то ли ковёр из прилипшей инопланетной гадости. Следы. Маленькие отметины лап робота. Вели влево.

Проследовал туда. Брёл согбенный, казалось, вечность. Конечности затекли, бранился в сердцах, зато страх не подкатывал.

Пока.

Пока неровный круг света не выхватил из мглы причину забитого хода вентиляции, тот инцидент, поступивший в дежурную часть управления СБ. Серая плесень или слизь, лоснящаяся маслянистой влагой, плотным слоем, как паутина, перекрыла проход. Тромб в вене колонии. А вокруг грязно-бурые наросты, Кайрон посчитал, что грибы.

Когда пакость зашевелилась, он инстинктивно отпрянул назад, едва удержал равновесие. Но тут же вернулся обратно, завидев отблески деталей пса. Голова у самого сочленения с корпусом еле заметно дымилась. Хотел доложить по рации, но та отвечала шипением. Проорал в коммуникатор координаты, кратко обрисовал обнаруженное, надеясь, что сигнал стабилизируется.

Сбоку что-то быстро прошмыгнуло.

Острая боль ожгла шею. Коснулся пальцами, выставил в свете фонаря. Кровь.

– Мразь!

Шумно выдохнул, ещё грязно выругался и проклял свою браваду и глупость.

Один из наростов, не меньше локтя взрослого мужчины в длину, зашевелился, сбрасывая маскировочный хитин. Серое сегментированное тельце, всё в дырочках-стигмах, усики и рожки угрожающе торчат во все стороны. Оно изогнулось и резко дёрнулось, исчезнув. Стенки зашевелились бугристыми наростами. Другая тварь взвилась, расправила десятки лапок и брызнула прозрачной жидкостью прямо на стекло маски.

Шипело, плавилось, заволакивая обзор дымчатой серостью.

Отползал, слабеющей рукой пытался достать пистолет из кобуры. Видел в кино, а может, и в книжках читал, что предки предпочитали умирать с оружием в руках. Пальцы одеревенели, но он справился. Выстрелил несколько раз. В слизь, в серных трубочников, в стены – плевать куда. Он и не видел, куда стрелял, а лучшее, на что мог надеяться, – словить рикошет быстрее, чем яд полностью разойдётся по организму.

«Простите. Глупо вышло», – обратился про себя к семье, пока сознание всё ещё ясное.

Приступ боли разбил тело целиком так чудовищно, что никакая мысль более не эксплицировалась. Затем и восприятие угасло.