Buch lesen: "Голодный мир. Лекарка племени"
Глава
Похоронная процессия медленно продвигалась в сторону кладбища. Мостовая из камней закончилась, и за пределами города копыта уставшей лошади утопали в размокшей, склизкой грязи. Лошадь скользила при подъеме по дороге на высокий холм, окружающий город с трех сторон. Низина, вечно окутанная туманом, осталась позади.
Не было множества людей, которые шли бы за телегой, запряженной одинокой понурой лошадью. Лишь трое скорбящих людей сопровождали усопших в последний путь: единственная дочь Лиззи, которой минувшей осенью сравнялось восемнадцать и ближайшие соседи, чета Флетчеров.
По правде сказать, покойникам еще повезло, если можно так выразиться о недавно скончавшихся людях. Их хотя бы было кому похоронить. Обычно тех, кто умирал от оспы, свозили в общую яму собиратели трупов. Лиззи лишь недавно оправилась от болезни и ноги ее дрожали от слабости, холодный пот застилал глаза, но она продолжала идти, вцепившись пальцами в подол платья. Не проводить родителей в последний путь она не могла.
Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.
(из древней притчи)
Глава 1 Новый Свет
Лето 1829 года выдалось очень жарким. Оно еще только вступало в права на большей части континента, но здесь на юге пришло уже давно. Лиззи стояла на верхней палубе большого парохода, следовавщего из Глазго в порт Уилмингтон. Девушка смотрела, как приближается косматый берег, покрытый буйной растительностью. Яркое солнце освещало его с раннего утра, нагревая прибрежные камни. Высокое чистое небо простиралось над ищущим скорейшего пристанища парусным судном. Легкий ветерок приятно обдувал свежестью, давая некоторое успокоение этим утром.
Океан гнал мутную пену к берегу. За валами волн виднелась земля о которой тётя Рэйчел писала маме как о «месте для нормальной жизни». Лиззи сглотнула. Нормальная жизнь... в которой не было места ни маме, ни отцу.
Сейчас, стоя на палубе, Лиззи перекинула на грудь длинную светлую косу. На правой скуле после перенесенной недавно оспы виднелся побелевший, чуть выступающий над кожей маленький шрам, но он нисколько не портил ее лица с высоким лбом над темными изящными бровями. Правда, сейчас она выглядела изможденной, а шрам иногда зудел.
Ее муслиновое платье в стиле ампир чуть развевалось при легких дуновениях ветерка, холодившего обнаженные руки. Лиззи надела это платье потому, что своим цветом оно напоминало мамины бусы из бирюзы. Обутая в кожаные черные туфли на низком каблучке, девушка нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Глаза, обращенные к медленно приближающемуся восточному берегу Северной Америки, блестели от нетерпения.
Девушка легонько закусила нижнюю губу, задумавшись о том, как ее примут новые родственники, встретят ли ее в этой чужой стране? Лиззи поправила широкополую шляпу с розовыми лентами, защищавшую ее от солнца. Прежде девушке не доводилось видеть никого из родных, и она знала о них только по рассказам матери.
В путешествии, давшемся тяжело, большую часть времени Лиззи проводила в полном одиночестве на борту корабля, следовавшего по безграничным просторам Атлантическомго океана. Люди вокруг Лиззи находились, практически, постоянно. Однако, она совсем недавно перенесла тяжелую болезнь, из-за которой потеряла родителей, девушке пришлось оставить родную страну, сесть на корабль с помощью соседей миссис Флетчер и ее мужа. Все это очень отразилось на Лиззи. Размышления о случившемся неизменно заставляли ее пребывать в печали. Лиззи тошнило не только от качки, но и от мысли, что, возможно, её никто не ждет.
Лиззи повезло, что близкие друзья ее семьи не оставили в беде одну, но у супругов Флетчеров имелось своих трое детей, требующих ухода и заботы. Для Лиззи купили билет на средства, вырученные от продажи дома ее родителей, нашли и наняли в компаньонки пожилую женщину миссис Смит, которой нужно было добраться до соседней с Северной Каролиной Вирджинии. Миссис Смит заплатили определенную сумму за сопровождение девушки в Новый Свет.
Даже спустя недели у Лиззи подгибались колени от воспоминаний о первых днях качки и соленом ветре, который казался ей горьким и вызывал тошноту. Когда через несколько недель этого трудного плавания, наконец, показалась долгожданная земля, Лиззи вздохнула с огромным облегчением. Слыша, как вокруг нее кричали незнакомые люди, уставшие от воды, простиравшейся до самого горизонта в течение многих недель, Лиззи радовалась приближающемуся, как ей казалось, освобождению.
Пароход причалил. Подали трап, и Лиззи спустилась вниз по веревочной лестнице, изо всех сил стараясь не запутаться в длинном подоле платья и не упасть в воду.
– Лиззи! Лиззи! – кричал высокий худощавый джентльмен средних лет, чтобы привлечь к себе внимание. Он размашисто шагал по пристани, раздвигая толпу руками.
Лиззи ступила на землю. Джентльмен направился к ней. Он безошибочно узнал племянницу своей жены, девушка была копией матери, которую когда-то давно он встречал в Шотландии.
Лиззи поняла, что ее встречает муж тети дядюшка Том. Его кричаще-новая хорошо пошитая светлая рубашка с отороченным кружевом воротником, такие же новые прямые хлопковые темно-синие штаны и жилет того же цвета свидетельствовали о достатке. Образ довершали чистый шейный платок, высокая цилиндрическая шляпа без полей и кожаные остроносые туфли с пряжками, Такой костюм отец Лиззи никогда не мог себе позволить.
Почувствовав, наконец, под ногами твердую почву, Лиззи вновь ощутила тошноту от перемены ставшего привычным состояния качки и жары.
– Вот ты какая, Лиззи! Совсем взрослая девушка! – воскликнул, переставая размахивать руками, джентльмен, – Идем, мои лошади здесь рядом, я оставил их немного в стороне от причала. Можешь звать меня Том, – представился он и, немного подумав, добавил, – Дядюшка Том.
По тропинке, протоптанной в густой траве, они подошли к фургону, запряженному парой гнедых лошадей. На родине растительность была другой, не такой обильной из-за меньшего количества солнца, нежели здесь. Даже такие, казалось бы незначительные вещи, удивляли Лиззи, заставляли останавливать на себе взгляд.
На козлах сидел кучер из людей дядюшки Тома. Девушка и ее дядя расположились на скамейках внутри фургона, установленных вдоль бортов. Лиззи устроилась на одной из них. Дядюшка Том уселся напротив и во время поездки почти не сводил с девушки бледных карих глаз.
Несколько дней они тряслись по пустынным пыльным проселочным дорогам в душном фургоне. Изредка попадались навстречу такие же повозки или открытые телеги с тюками сена и примостившимися на них, едущими по своим делам, людьми. Ночи Лиззи и дядюшка Том проводили в фургоне, останавливаясь где-нибудь неподалеку от дороги среди дубов или ясеней. Вечером путники нагревали на костре воду, приводили себя в порядок и занимались приготовлением еды.
В течение долгого времени по обеим сторонам дороги вдаль тянулись обширные ярко-зеленые поля табака, кукурузы, фасоли и тыквы. Лиззи сбилась со счета, сколько дней прошло с момента ее прибытия в Америку Уж точно не меньше недели. Наконец, однообразный пейзаж изменился. Впереди показалась усадьба. Издали завидев ее, дядюшка Том начал ерзать на скамейке.
Путники подъехали ближе. Перед Лиззи предстал большой двухэтажный дом, обшитый тесом. Нависающий над первым этажом, второй выпячивался на лицевом фасаде дома и по бокам. Посередине над четырехскатной крышей возвышалась массивная центральная труба. Рядом в десятке ярдов располагался новый сарай, обшитый таким же тесом, что и дом.
Дядюшку Тома и Лиззи встречала большая рыжая женщина с замысловатой прической в длинном светлом платье из тонкого шелка. От нее исходил тяжелый мускусный запах дорогих духов. Позади стояла девушка лет восемнадцати. Она выглядела бледной тенью женщины в чуть менее объемной одежде того же цвета, но несколько иного фасона.
– Познакомься, Лизи. Твоя тетушка Рэйчел и наша дочь Лилиана, твоя кузина, – проговорил дядюшка Том, с радостью вылезая из фургона после долгой поездки.
Он расправил плечи и потянулся. Лиззи взглянула на свои неухоженные ногти и спрятала руки за спину.
– Лиззи, надеюсь, эпидемия оспы закончилась в твоем городе? – спросила тетушка, – Бедная моя сестра... Твои родители так не вовремя оставили этот мир, – продолжала она, не давая возможности вставить ни слова, – Мы получили письмо от ваших соседей Флетчеров, но не думали, что ты отправишься на этом злосчастном корабле, где будут еще и рабы, – закончила тетушка Рэйчел свою речь.
При этом женщина разглядывала племянницу. Тетя Рэйчел покинула родной городок рядом с Глазго в Шотландии много лет назад. По словам матери Лиззи, ее сестра Рэйчел всегда стремилась уехать из родной страны с сырым промозглым клиОсанам, сменить его на более теплый. Ей не нравилась вечная сырость туманного Альбиона. Выйдя замуж за человека со схожими интересами, Рэйчел покинула родные пенаты и никогда больше не возвращалась туда.
– Да, тетя. Опасность миновала. Теперь ничего не угрожает людям в моем городе, – отвечала Лиззи, – Мы сели на корабль с миссис Смит в Глазго. Оспа не затронула этот город к счастью, и рабов я не видела. Возможно, их перевозил другой корабль, – продолжила Лиззи, стараясь быть, как можно более вежливой, чтобы не показать себя «деревенщиной» перед новыми родственниками.
– А где сейчас миссис Смит? – поинтересовалась тетушка Рэйчел.
– Мы попрощались с ней еще на корабле. Она отправилась в Вирджинию к дочери, – пояснила Лиззи тете, желающей быть в курсе всего, что касалось ее семьи. С появлением племянницы все события вокруг девушки неизменно затрагивали семейство Рэйчел.
Все проследовали в дом. Тетушка Рэйчел прошествовала по лестнице, шурша юбками, в просторную комнату на втором этаже. Еще до приезда Лиззи было решено переселить Лилиану из небольшой комнаты и разместить с двоюродной сестрой в большой спальне.
Комната была обставлена хорошей резной мебелью вишневого дерева. В ней стояли две кровати с балдахинами и высокими перинами, в которых можно было утонуть. Обе были заправлены одинаковыми тяжелыми ткаными покрывалами с золотистой вышивкой, такого же цвета тяжелые бархатные портьеры многочисленными складками обрамляли два квадратных окна из десятков маленьких стекол. Через них в комнату пробивался тусклый свет. Комод и туалетный столик находились у противоположной от кроватей стены. На стенах располагались картины, по большей части портреты.
Когда Лиззи оказалась в комнате, она подумала: «Зачем в спальне висят изображения незнакомых людей? Хотя, наверно, только я о них не слышала. Хозяевам дома эти люди, вероятно, хорошо известны».
– Кто это? – поинтересовалась Лиззи у Лилианы, разглядывая один из портретов, всматриваясь в лицо изображенного джентльмена.
– Как? Ты не знаешь Джорджа Вашингтона? – ответила Лилиана, вскинув брови.
– Нет. Дома я не обсуждала его ни с кем, – произнесла Лиззи, пожимая плечами.
– Это первый президент Соединенных Штатов Америки, – воодушевленно объяснила Лилиана, – прошло уже больше тридцати лет со времени его правления.
Дни проходили в разговорах, встречах за столом и прогулках по саду рядом с домом. Не прошло и недели, как тетушка явилась в комнату дочери и племянницы.
– Сегодня соберутся гости из ближайших поместий. Приедут Робинсоны, Тетчеры, МакДональды. У наших соседей Робинсонов есть неженатый сын. Лиззи, тебе стоит подумать о будущем, – тетушка Рэйчел задержала взгляд на племяннице, поправляя шелковое платье изумрудного цвета на своей пышной фигуре.
Лиззи не могла вымолвить ни слова и промолчала в ответ. Она лишь удивленно взглянула на тетю Рэйчел, затем на Лилиану. «Отчего тетя говорит это мне? Почему я должна думать о своем будущем, соединяя его с неизвестным мне человеком? Лилиане столько же лет, как и мне, но ее не заставляют выходить замуж,» – подумала Лиззи. Внутри у нее всё сжалось.
За несколько дней, проведенных в доме, она уже поняла, что с тетей лучше не спорить. Та все равно будет настаивать на своем до последнего.
– Что ты наденешь, Лиззи, по такому случаю? – поинтересовалась Лилиана, зная о наличии у сестры лишь дорожного и двух повседневных платьев.
Лиззи не успела ответить, как тетушка Рэйчел решила за нее.
– Лилиана, одолжи Лиззи свое яркое желтое платье. Оно будет ей в самый раз, – обратилась тетушка Рэйчел к дочери.
– Не стоит беспокоиться, – ответила Лиззи, – Я надену что-нибудь не столь яркое.
– Нет-нет! – воскликнула тетушка Рейчел, – обязательно нужно броское! Ты должна привлечь внимание и покорить мистера Робинсона! – торжественно заявила она.
– Может быть желтое и подойдет, – произнесла Лилиана с сомнением и без особого энтузиазма.
– Да-да! Это будет в самый раз! – воскликнула мать, радуясь так быстро найденному решению.
Гости должны были приехать к вечеру. Этого приема тетушка Рэйчел ожидала с большим нетерпением. Наконец-то, она сможет похвастаться своим новым приобретением – новой собственной рабыней. Эта чернокожая девчонка будет прислуживать им во время званого ужина, не зря же Том купил ее, когда ездил в Южную Каролину в Чарлстон.
– Я жду вас к шести вечера. После ужина будет чаепитие, – предупредила тетушка Рэйчел, обращаясь к обеим девушкам. Смотрела она при этом на дочь.
«Почему тетя так стремится выдать меня замуж? Неужели, ее и правда волнует мое счастье? Тогда зачем мне абсолютно незнакомый человек? Родители никогда бы так не поступили со мной, – думала Лиззи огорченно, чувствуя подавленность, – Будто я лошадь на ярмарке, которую выставили для продажи».
– Лиззи, отчего ты загрустила? – поинтересовалась Лилиана, не понимая, почему ее двоюродная сестра, еще совсем недавно, бывшая веселой и беззаботной, приуныла.
– Да так. Не пойму, зачем мне обязательно нужно выходить замуж прямо сейчас, – ответила Лиззи печально.
Она надеялась на понимание со стороны Лилианы.
– А что? Йен Робинсон богат. Будешь жить в роскоши и довольстве, – объяснила Лилиана, глядя на Лиззи с выражением непонимания, – Разве ты этого не хочешь? – удивилась она недальновидности кузины.
– Вовсе нет, – ответила Лиззи смущенно, поражаясь словам сестры.
– Ну, знаешь! – сказала Лилиана и сморщила хорошенький напудренный носик, – Не тебе это решать, – заключила она, овсем озадачив Лиззи.
К ужину первыми приехали ближайшие соседи Тэтчеры. Их черная коляска подъехала к дому. Запряженая двумя грациозными жеребцами, повозка выглядела роскошно. Ее упряжь, украшенная тонкой золотой отделкой, поблескивала на солнце и слепила глаза так, что Лиззи зажмурилась даже при взгляде из окна.
Экипаж остановился у высокого белокаменного крыльца, и из него показался пожилой хорошо одетый господин в сюртуке и шляпе-боливар, с бородкой клинышком. Он осторожно ступил на землю. За ним появилась его супруга Дженни Тэтчер, женщина среднего возраста, с лицом, похожим на сухой пергамент.
Эта пара давно обосновалась в Северной Каролине. Как и все остальные приглашенные, они прибыли в Новый Свет из Европы. Поначалу супруги пробовали жить на западе Вирджинии, но, спустя недолгое время, муж решил перебраться в Северную Каролину поближе к городу Грин Ридж, приглянувшемуся ему обширными полями табака, кукурузы и даже хлопка в окрестностях. Жена предпочитала не спорить с мужем. Здесь супруг получил участок земли, и, как и многие переселенцы, они пустили корни на этой благодатной почве.
За Тэтчерами к ужину прибыли МакДональды. Эти супруги относились к тем авантюристам, которых порывом ветра переселения в Новый Свет подхватило из Шотландии. Они переплыли океан, остановив свой выбор на Луизиане. Спустя пару месяцев в конце осени 1803 года МакДональды стали обладателями большого участка земли. Однако, там им не понравилось из-за множества французов. Наполеон совсем недавно продал Луизиану Соединенным Штатам. Чуть позже они перебрались в Северную Каролину поближе к форту Риджвуд, где французы не так досаждали им своим присутствием повсюду.
Невысокий и приземистый Роб МакДональд едва доставал до плеча высокой и статной супруги.
И, наконец, приехал Йен Робинсон. Этот молодой землевладелец принял бразды правления от отца, обосновавшегося здесь с супругой лет двадцать назад и нажившего состояние на выращивании кукурузы и табака за счет труда рабов.
– А вот и мистер Робинсон, – произнесла тетушка Рэйчел у самого уха Лиззи, глядя из-за занавески на двор, – У него три сотни рабов и обширные поля табака, кукурузы и даже хлопка.
Родители Йена Робинсона хоть и получили приглашение на ужин, но в силу возраста не сопровождали сына, который давно самостоятельно вел дела, касающиеся их поместья.
Гости под присмотром хозяина проследовали в дом и расположились в одной из самых больших комнат. Резная мебель красного дерева, была заказана хозяином в Европе специально для гостиной. Стены, обитые шелком персикового цвета, делали комнату светлой. Тяжелые бордовые портьеры висели на высоких карнизах. Украшенные вышивкой золотом, они обрамляли такие же небольшие окна, как и в спальне, выходившие в сад. В центре потолка висела массивная люстра с хрустальными подвесками, а пол устилал цветистый обюссонский ковер. Лиззи казалось, что в комнате не хватало воздуха.
Все сводилось к тому, чтобы перещеголять соседей. До сих пор Тому, согласному с супругой во многих вопросах, это удавалось. Он слыл одним из самых обеспеченных землевладельцев Северной Каролины.
Под намерения Тома удачно выдать замуж племянницу, как нельзя лучше подходил молодой мистер Робинсон с его обширными полями и множеством рабов. Из этого брака Том желал получить материальную выгоду в будущем для себя. Может быть, впоследствии представится возможность объединить их владения? Кто знает, как все может обернуться. Том хотел иметь возможность в будущем оказаться во главе объединенного поместья.
За столом в гостиной было весело и довольно шумно. Ближайшие соседи радовались возможности избавиться на какое-то время от привычной рутины и оказаться «в обществе». Они шутили и смеялись, разглядывая дом и сравнивая все, что видели с тем, что имели сами.
Стол покрыли белой, словно первый снег, которого давно никто из присутствующих не видел после отъезда с родины, скатертью. На столе красовались вкуснейшие блюда, приготовленные поваром, выписанным Томом из Чарльстона. Здесь присутствовали ветчина, бекон, свинина, мулл с кусочками курицы, жареная оленина, запеченная форель. На десерт подали свежие персики, яблоки, виноград, орехи пекан. Было даже домашнее мороженое. Том недавно устроил отсек со льдом в новом погребе и теперь решил блеснуть этим перед соседями. По окончанию ужина хозяйка велела подавать чай.
Сэм, новая рабыня с короткими темными курчавыми волосами, одетая в платье из грубой светлой хлопковой материи, вошла в гостиную. Девушка несла большое серебряное блюдо, уставленное белыми с синими шариками фарфоровыми чашками, привезенными хозяином дома из Вирджинии.
Перед тем, как сесть за стол, Лиззи попыталась избавиться от навязчивого молодого человека, представленного ей дядюшкой Томом, как мистер Йен Робинсон. Мистер Робинсон постоянно норовил ухватить руку Лиззи потной липкой ладонью. Лиззи старалась увернуться от очередной попытки влажных рук завладеть ее пальцами. Она задела, неловко повернувшись, большой разнос с чайным сервизом, который несла девушка-рабыня.
Желтое платье тут же оказалось облитым содержимым. Часть напитка вылилась на ковер, устилающий пол, а чашки дружно полетели на него. Жидкость растекалась, оставляя темные пятна на ворсе. Кто-то из гостей ахнул, кто-то вскрикнул. В комнате повисла напряженная пауза, слышно было, как муха бьется об оконное стекло.
– Вон! Мерзавка! – взвизгнула хозяйка дома в оглушающей тишине, – В сарай ее! Запереть! – кричала тетушка Рэйчел, топая ногами, в то время, как лицо ее покрывалось багровыми пятнами.
– Рэйчел, успокойся. Я прослежу, – бесстрастно произнес дядюшка Том, давно привыкший к импульсивности супруги и подобному проявлению недовольства.
Все время, прошедшее с момента столкновения с разносом в руках темнокожей рабыни, Лиззи стояла, ни жива, ни мертва, едва переводя дух.
– Стойте! Это я нечаянно толкнула девушку, – сказала Лиззи расстроено, сжимаясь от страха, чувствуя кожей, как на нее все смотрят с осуждением.
Все эти люди совсем не поняли ее порыва. Почему племянница хозяйки дома пытается оправдать рабыню?
– Какая милая девушка. Очаровательно! – воскликнул, стоявший рядом Йен Робинсон, и Лиззи вновь почувствовала, как ее рука оказалась в липких холодных объятиях ладони соседа. Лиззи тяжело вздохнула и опустила руку, пытаясь высвободиться. Она взглянула на испуганное лицо рабыни и поняла, что ее слова ничего не значат.
Дядюшка Том, собственноручно тыкая рабыню в спину так, что девушка едва держалась на ногах, сопроводил ее в сарай, где запер дверь на большой навесной замок.
– Совсем распоясались эти рабы, – произнесла одна из гостей, такая же дородная женщина, как и тетушка Рэйчел.
– Может быть, стоит присмотреться к индейским женщинам? – спросила ее соседка по столу миссис МакДональд.
– Что вы? Они совершенно необузданные и не поддаются обучению. Индейцы вообще очень кровожадные дикари. Лично я опасаюсь держать их в доме, – ответила, похожая на высушенную воблу, миссис Тэтчер.
Лиззи не понимала, почему обвиняют рабыню Сэм, а не ее. Как вообще эти люди могут рассуждать подобным образом о других? Если бы присутствующие богатеи только могли прочувствовать на себе все прелести жизни этих несчастных. Но господам даже в голову не приходит, что рабы тоже люди, как и они.
Лиззи совсем не хотела связывать свою жизнь с едва знакомым человеком. К тому же ей не нравились его липкие потные руки, постоянно вытирающие нос, из которого непрестанно текло. Этот человек искренне считал себя подарком судьбы для любой девушки. Сирота же из далекой страны и подавно должна быть благодарна ему за внимание. Лицо Йена Робинсона так и светилось, излучая самодовольство.
– Разве у вашей племянницы есть выбор из женихов? – говорил Йен вернувшемуся дядюшке Тому.
Они сидели в креслах за маленьким низким столиком в углу гостиной. Йен и дядюшка Том уединились для разговора тет-а-тет по предложению Тома, и теперь курили сигары из сладковатого вирджинского табака.
– Может быть и так. Однако, Лиззи образована, воспитана. Она составит хорошую партию для молодого человека, присматривающего себе покладистую добродетельную супругу, – отвечал ему Том, расхваливая достоинства племянницы.
– Ну, если так… – протянул Йен, – То есть вы обещаете, что эта девушка будет тихой и скромной, как и подобает приличной благочестивой супруге? Возможно, я подумаю над вашим предложением. Однако, мне не показалось, чтобы она была заинтересована мною.
– Ну что вы, Йен, – ответил дядюшка Том, улыбаясь, – Девушка скромна и стеснительна. Прошу вас, будьте к ней снисходительны! – произнес он, стараясь убедить собеседника повременить с выводами.
Тому совсем не понравилось услышанное им. Он поднялся, откланялся и поспешил на поиски супруги.Том увидел ее у окна, увлеченную разговором с другими женщинами.
– Рэйчел, нам надо поговорить, – шепнул он раздраженно жене, беседующей с соседками о пороках индианок.
Супруга недовольно поджала губы, прерывая дискуссию с Дженни Тэтчер, и проследовала за мужем в соседнюю комнату.
– Все вот-вот сорвется, – резко и взволнованно заговорил Том, напряженно вглядываясь в лицо жены, – Йен Робинсон вовсе не намерен долго добиваться эту строптивую девчонку. Ты видела, как она постоянно дергается от его прикосновений, воротит нос и норовит увильнуть? Это решительно никуда не годится, – горячо закончил Том свою пылкую речь.
– Дорогой, ее никто не спрашивает о желании этого брака. Все будет так, как мы решили, – невозмутимо произнесла Рэйчел, стараясь успокоить мужа.
– Я не намерен содержать лишний рот, – продолжил Том, думая о своем, – Да и деньги от продади дома ее родителей мне самому пригодятся, Робинсон вполне может обойтись без приданого твоей племянницы.
– Да не переживай об этом, – перебила Рэйчел, – лучше займись наказанием рабыни.
***
Лиззи искала тетушку Рэйчел, чтобы еще раз объяснить, что новая рабыня не виновата в случившемся инциденте. Это она сама нечаянно задела разнос, неловко повернувшись. Пусть Сэм не наказывают из-за проступка, который девушка не совершала. Лиззи подходила к комнате, куда недавно вошла тетя, когда уловила разговор, доносившийся в коридор. Поняв, что тетушка не одна, Лиззи остановилась в нерешительности. От услышанных невольно слов о ней и мистере Робинсоне у Лиззи перехватило дыхание. Нет, только не этот сопливый Йен Робинсон с его толстыми влажными губами и множеством бородавок на липких пальцах. Почему ее так настойчиво пытаются выдать замуж? Неужели она так много ест? Разве у семьи тетушки мало средств? «Лишний рот,» – повторила Лиззи слова дядюшки, содрогаясь.
– Лиззи, вот ты где, – проговорила Лилиана, догоняя сестру, – Кстати, тебе идет мое желтое платье, – не преминула она уколоть Лиззи тем, что вынуждена была дать ей свою одежду по просьбе матери, – Не видела моих родителей? – спросила она.
На звуки разговора в коридоре из комнаты вышла тетушка Рэйчел.
– Тетя Рэйчел, я хотела сказать, это я виновата в том, что сервиз разбился. Сэм ни в чем не виновата, – произнесла Лиззи, не отвечая на слова Лилианы.
– Далась тебе эта рабыня, – перебила ее тетушка Рэйчел нетерпеливо, взмахнув рукой, – Завтра Том продаст ее. На плантациях всегда требуются новые рабы, – добавила она. От истерики тети по поводу разбитых чашек не осталось и следа, – Мрут, как мухи, – произнесла она, сморщив нос, – Лучше не забывай о мистере Йене Робинсоне. К осени ты должна быть замужем. Начинай думать об этом прямо сейчас.
– Но, тетушка… – начала было говорить Лиззи, но тетя перебила ее.
– Чаепитие решили устроить в саду. Будь милой и доброжелательной с мистером Робинсоном. В ближайшее время должна состояться ваша помолвка, – произнесла тетушка елейно-ласковым голосом.
В голове у Лиззи помутилось. Сквозь шум в ушах она услышала, как хихикнула Лилиана, и тихо зашипела на нее тетушка Рэйчел. Лиззи сказала о необходимости выйти на террасу подышать свежим воздухом, и поспешила наружу.
Лиззи осторожно вышла из дома, немного постояла на крыльце, приходя в себя. «И зачем я только приехала сюда? – подумала она, рассматривая траву у крыльца, – Лучше бы я осталась дома. То же теперь делать?» Лиззи перевела задумчиво невидящий взгляд вдаль. «Бежать… Нужно бежать. Сейчас,» – мысли неистово бились в голове. В отчаянии, прикусив нижнюю губу, Лиззи решительно мелкими перебежками бросилась к сараю, находившемуся чуть в отдалении от дома. На пути не встретилось ни единого деревца или кустика, чтобы укрыться от чужих глаз. Дядюшка Том велел убрать всю растительность вокруг дома, опасаясь набегов индейцев. Остался лишь фруктовый сад, расположенный немного в стороне.
Лиззи добралась до одинокого строения у края двора. Ключ, как она и предполагала, висел на гвозде над дверью. Поискав взглядом, она увидела ящик. В нем перед сараем хранились инструменты. Взяв одну из каких-то железных штуковин, показавшуюся подходящей для ее плана, Лиззи обошла сарай и выдернула снаружи гвозди из пары досок внизу стены. Еще когда шли в дом после приезда, она заметила плохо прибитые доски. Лиззи вернулась к двери, отперла большой замок и прошмыгнула через приотворенную хорошо оструганную дверь внутрь. Лиззи рисковала получить впоследствии строгий выговор от дядюшки, если не удастся план, но это не остановило ее.
– Не пугайся, Сэм, – прошептала Лиззи, – я пришла поговорить, – тихо добавила она.
Навстречу ей поднялась с остатков свежего сена испуганная девушка. Скорее всего, до прихода Лиззи она лежала ничком, потому, что ее платье из грубого хлопка помялось спереди. На лице Сэм пролегли влажные дорожки от слез.Рабыня смотрела испуганно.
– Мы должны бежать, – заговорила Лиззи.
– Нет, мисс Лиззи. Не надо этого делать, – ответила Сэм, опуская большие карие глаза.
– Сэм решайся. Завтра тебя продадут для работы на плантациях. Тетушка Рэйчел прямо об этом сказала, – произнесла Лиззи, стоя у притворенной двери сарая.
– Мисс Лиззи. Я не могу. Меня поймают, – отвечала Сэм в растерянности от поведения молодой хозяйки. Рабыня еще толком не поняла, что мисс собирается бежать вместе с ней.
– А что будет, когда тебя продадут? Нужно действовать скорее. После отъезда гостей дядюшка Том обещался сам взяться за порку, – сказала Лиззи.
– Ой, не знаю, мисс Лиззи, – ответила Сэм, поежившись. Она даже стала, как будто, меньше ростом.
– Сейчас гости вышли в сад для чаепития. Самое время бежать, – продолжала свою речь Лиззи.
– А вам это зачем, мисс Лиззи? – поинтересовалась Сэм.
– Здесь слишком пахнет пудрой тети Рэйчел. Если я не уйду сейчас, я стану такой же, как она, – ответила девушка с горькой усмешкой.
Сэм и не думала, что у богатых может возникнуть желание побега из такого, обеспеченного всем необходимым и даже большим, дома. Лишь теперь рабыня сообразила, что мисс собирается бежать вместе с ней.
Сколько еще пришлось бы уговаривать Сэм, Лиззи не знала, но время шло, и медлительность не была им на пользу.
– Дядюшка уже идет сюда. Ты видела его новую плетку? – спросила Лиззи, сделав большие глаза.
– Ой, мисс Лиззи! – вымолвила Сэм, испуганно вглядываясь в щель в стене сарая у входа. Во дворе она увидела направляющегося в их сторону хозяина с кожаной плетью в руках, – Бежим скорее!
Лиззи только этого и ждала. Вынутые гвозди позволили легко отодвинуть доски на противоположной от входа стене. Лиззи выбралась в дыру из сарая и протянула руку Сэм. Девушка пролезла наружу следом.
