Buch lesen: "Слепые касания"

© М Ксана., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Глава 1

POV Никки

– Эй! – кричу, когда внушительная мужская туша пихает меня и я едва не шмякаюсь на пол международного аэропорта Торонто. – Мог бы и извиниться, козел!

Но мой крик натыкается на стенки его не очень большого мозга и отскакивает обратно словно долбаный мячик – неандерталец в светло-бежевых бермудах несется дальше. Хоть бы средний палец показал, что ли – какая-никакая, но все-таки реакция!

– Да где же эта лента?

Оглядываюсь по сторонам, жалея, что выбилась из прилетевшей вместе со мной толпы и зашла в чертов дьюти-фри. Да еще и застряла там на сорок минут.

Боже, я ведь и понятия не имела, что это на самом деле дьявольская бездна и что если попадешься в ее цепкие лапки – пиши пропало.

Вот я и пропала. По незнанию.

Устало выдыхаю, понимая, что жутко проголодалась и хочу в душ, а затем ловлю себя на мысли, что вроде бы уже видела все эти дурацкие указатели.

Блин, я что, брожу по кругу или они тут просто все одинаковые?

Фак.

Фак.

Фа-а-а-ак!

Нужно было заранее изучить схему аэропорта, чтобы не выглядеть глупой коровой.

Но я не изучила.

Потому что неорганизованность была моей ахиллесовой пятой.

– Вам помочь?

Резко поворачиваюсь и едва не сшибаю кого-то своим рюкзаком.

– Простите! Простите, ради бога!

К тому же и неуклюжесть постоянно трется где-то рядом…

Поднимаю глаза и облегченно выдыхаю, узнавая униформу.

– Да! Боже, спасибо! Я заблудилась. Вы не подскажете, в какой стороне зал выдачи багажа?

– Вон в той, – охранник указывает совершенно в противоположную, и я понимаю, что действительно брожу по кругу, – первый поворот направо и по коридору до конца. Лента выдачи будет отмечена электронным экраном с номером вашего рейса. Если возникнут трудности, там рядом есть справочная.

– Огромное вам спасибо! – улыбаюсь, хотя с того самого момента, как мне в паспорт обрушивают печать, только и делаю, что трясусь и думаю о смерти.

Это мой первый полет.

Поэтому за несколько часов в воздухе я умудряюсь испытать целый калейдоскоп эмоций: от суеты и паники при взлете до предсмертной эйфории при приземлении. А еще прихожу к выводу, что больше никогда и ни за что не взойду на борт самолета.

Не без помощи охранника, но все-таки добираюсь до нужной точки.

Аллилуйя!

Пробегаюсь глазами по экранам, пытаясь отыскать свой рейс, а затем направляюсь к транспортерной ленте, чтобы забрать свой чемодан. Новенький, кислотно-зеленый, он без слов просился ко мне в руки. Поэтому быстро снимаю его с карусели и бреду к выходу.

Аэропорт Торонто «Пирсон» был огромным и оказался на удивление интересным. В терминале 1 можно было посетить выставку скульптур, дисплеи с динозаврами и меняющейся выставкой искусств – кстати, искусство я люблю. А в терминале 3 – посмотреть фильм, представленный на международном кинофестивале.

Помимо всего прочего здесь располагалась куча бутиков и салонов красоты, не говоря уже о ресторанах, в которых хотелось остаться ночевать и, возможно, жить.

Однако проношусь мимо, как чикагский торнадо, и все потому, что в кармане всего пара сотен, а карта заблокирована. Так что я без денег, без работы и без крыши над головой.

И с этими дарами судьбы собираюсь начать новую жизнь.

Остается лишь один вопрос – как?

Решаю не брать напрокат машину и вызываю такси, предварительно узнав, где в этом городе можно снять дешевое, но в то же время приличное жилье. Не сразу. Скорее с боем. Потому что чрезмерно жизнерадостная блондинка, улыбнувшись, предлагает мне расположиться в пятизвездочном отеле района Блур-Йорквилл со включенными в стоимость абонементом в фитнес-клуб, бассейном и спа-центром за сто долларов в сутки. Всего-то? Затем, поняв, что сто долларов за ночь для меня дороговато, предлагает выбрать между двумя более дешевыми, но тоже неподъемными вариантами за семьдесят пять. С третьей попытки мы доходим-таки до самой приемлемой суммы в тридцать пять долларов в самом обычном районе Торонто с крытым бассейном, бесплатной парковкой и вайфаем.

То, что нужно.

По крайней мере, мое «более или менее дешевый» наконец обретает смысл.

С остальным решаю разобраться после горячей ванны и сытного обеда.

Собираюсь попросить контакты отеля, но застываю как вкопанная, когда взгляд перемещается за спину девушки на двух мужчин в знакомой мне униформе. И они не только смотрят точно на меня, но и направляются точно ко мне.

Не успеваю даже ступить на землю Торонто, как уже огребаю на ней проблем.

– Николь Монро?

– Да-а-а, – осторожно протягиваю, моргая. – Что-то случилось?

– Можно взглянуть на ваш чемодан?

Застываю и, раскрыв рот, тупо пялюсь на офицеров.

– Зачем? Я что-то сделала?

– Дело в том, что…

– Я только что прилетела в Торонто, – прерываю их, встряхивая кудрями, – мой рейс задержали, а затем я чуть не опоздала на новый, уснув за столом «Старбакса». Я устала, хочу в душ и очень голодна. К тому же утром я лишилась любимой работы и не менее любимой квартиры. А еще какой-то придурок выбросил огромный телевизор из своего окна прямо на капот моей машины. В моем кармане всего двести американских долларов, а кредитки заблокированы банком. Я стою в аэропорту незнакомого мне города среди незнакомых мне людей, у меня нет ни работы, ни жилья, ни плана. А вы подходите и просите взглянуть на мой чемодан, будто я бриллиантовая Дорис¹?!

Не считаю себя невменяемой неврастеничкой, но ситуация с нелепой подменой, по видимости, становится последней каплей в череде моих сегодняшних неудач.

– Мисс Монро, другой пассажир сообщил, что по ошибке взял ваш чемодан с транспортерной ленты. Мы хотели проверить бирку.

– О. – Прикусываю губу, чувствуя, как меня окатывает душная волна стыда.

Чисто теоретически такой расклад возможен, потому что за то время, что я брожу по аэропорту, за его пределами уже могли объявить о падении метеорита и эвакуировать половину планеты, не то что обнаружить, что ты взял чужой багаж.

Подкатываю чемодан чуть ближе, решительно мотая головой.

– Уверена, это какая-то ошибка. Это мой чемодан.

– Вы проверяли бирку перед тем, как забрать его с ленты? – спрашивает один из офицеров, опускаясь перед моим кислотно-зеленым монстром на корточки.

Э-эм…

– Нет, но это мой чемодан. Я купила его на eBay, – гордо заявляю я, будто бы это был «Хэнк»² со встроенным аккумулятором.

– Ваше имя Маккейн?

Хлопаю глазами, улавливая в его голосе сарказм.

– Вы ведь знаете, что нет.

– Тогда это не ваш чемодан, – заявляет он, поворачивая ко мне наклейку, данные на которой очевидно расходятся с моим посадочным талоном.

На кислотно-зеленом чемодане, который я все это время считала своим, написано: «Сиэтл – Торонто. Т. Маккейн».

Что ж, видимо, при рождении не только меня награждают клеймом «и-пусть-теперь-с-тобой-постоянно-что-то-случается-ухаха».

Кем бы ни был этот Маккейн, он был таким же счастливчиком, как и я.

Глава 2

POV Никки

Этот самый «другой пассажир» жил в роскошном трехэтажном доме (трех, Карл!) где-то за основной чертой города. И он любезно предложил предоставить мне машину.

Хлопаю дверцей белого авто и присвистываю, оглядывая внушительные размеры канадского гиганта. Удивительное сочетание простоты, современности, красоты и легкости. Спокойные, неброские оттенки, отсутствие строгих прямых линий, большие панорамные окна и японский ландшафт вокруг – все здесь определенно дышит модерном. И мне даже кажется, что я попала в дурацкие «Сумерки»³.

У этого Маккейна таки есть вкус.

Водитель помогает мне вытащить из машины чемодан и поднять его по лестнице.

Хотелось бы и мне иметь такую просторную веранду. И такой до охренительности охренительный дом. Но я знала, что мне не светит ни то, ни другое. По крайней мере до тех пор, пока я не найду работу. И, судя по запросам в моей голове, – высокооплачиваемую.

Благодарю водителя, встретившего меня в аэропорту, и нажимаю на звонок.

Ожидаю увидеть кого-то из мужчин семейства Каллен⁴, но дверь открывает невысокая девушка в облегающем лимонном платье и со светлыми волосами чуть выше плеч.

– Привет. Ты, должно быть, Николь? – Она улыбается будто сошедшая с обложки журнала модель. Киваю, ловя себя на мысли, что ей чертовски повезло с мужем. Ну или кто ее там обеспечивал… – Заходи, – улыбается приветливее, а затем отступает, впуская меня на порог.

Внутри дом оказывается не менее восхитительным, чем снаружи. Все тот же головокружительный модерн – ничем не заменимое ощущение тепла и чувство, что с тобой говорит сама природа. Да, я определенно хотела бы здесь жить.

– Прости, пожалуйста, что так получилось. Я немного рассеянная, это мой крест.

Она забавно хмыкает, а затем представляется:

– Кстати, я Тейлор. Тейлор Маккейн.

Т. Маккейн.

Так, значит, эта девушка и есть хозяйка чемодана. Хах, а я уж было размечталась. Вернись с небес на землю, Никки. Это жизнь, а не «Дисней».

– Ничего, – отвечаю я, пододвигая к ней своего – ее – кислотно-зеленого монстра. – Я просто не думала, что кому-то еще, кроме меня, приглянется это репоголовое⁵ чудище.

– Репоголовое?

Поднимаю на недоумевающую Тейлор взгляд.

– «Охотников за привидениями» смотрела?

Она как-то неопределенно мотает головой.

– Забудь. – Я натягиваю глупую улыбку, опуская подробности о том, что назвала свою дорожную сумку Лизуном. – А мой чемодан? Он здесь?

– Ах да! – Она заворачивает куда-то за угол, и всего через пару секунд я уже слышу знакомый треск катящихся по ламинату колесиков. – Прости еще раз, что так вышло. Мне очень неловко. У тебя, наверное, своих дел по горло, а вместо этого пришлось ехать ко мне и терять время.

Полно, ага – зашиваюсь.

– Все нормально.

Тейлор снова улыбается, и я задумываюсь о том, что, скорее всего, у этой девушки нет отбоя от парней. Она молода – моложе меня, лет двадцати. Красива – даже очень. Хрупкая, милая, с выраженным чувством стиля, образованная (это видно сразу), а ее характер, по-видимому, не напоминает тропический шторм. Мечта красавчиков, не иначе.

Не то что я. Высокая худощавая вобла с довольно буйным нравом, несуразной рыжей шевелюрой, бледной кожей и – как говорила мама – «солнцем зацелованной мордашкой». Хотя, как по мне, это больше походило на чью-то неудавшуюся шутку.

Проклятые веснушки.

Я так люто ненавижу их, что готова удушить.

– Спасибо, Николь.

– Никки, – поправляю Тейлор, – просто Никки.

Она собирается что-то сказать, но затем ее глаза внезапно расширяются.

– Никки? Никки Монро? Та самая «слепая» художница из Огайо?

Черт. Роб прав: популярность бежит впереди меня. И даже тот факт, что я терпеть не могу фотографироваться и общаться с журналистами, не спасает от раздражающей узнаваемости.

– Боже, поверить не могу! Как же я сразу тебя не узнала! – Тейлор так резко прыгает ко мне, что я отшатываюсь и едва на опрокидываю вазу позади себя. – Ты такая талантливая! Я обожаю твои работы!

Ну-у-у…

– Это очень приятно, но…

– Ты не могла бы расписать несколько комнат в этом доме?

Что? Теперь моя очередь хлопать глазами как корова.

– Э-эм…

– Я, конечно же, заплачу. Только назови цену.

Расписать насколько комнат? Серьезно? Вот так просто? Будто я Линда Вайлдер⁶, не меньше. А я совсем не Линда. Даже близко.

– Я… не уверена, что смогу.

– Почему? – Тейлор явно моему отказу не рада. – Твой агент не согласится? Я слышала, что ты занята до конца года, но подумала, что, возможно, мне повезет. К тому же как удобно, что мы встретились здесь! И прямо в моем доме! Что это, если не судьба?

На самом деле причина вовсе не в моем агенте, которого у меня больше нет. И не во всех этих фешенебельных заказах, от которых я отказалась, когда ушла от Роба. А в том, что я никогда не работала сама на себя. И просто не знала, смогу ли.

Мне нужно время. Поэтому я и здесь – чтобы решить, как быть дальше.

– Мисс Маккейн…

– Тейлор, – поправляет она, и я киваю.

– Тейлор. Я планировала немного отдохнуть от работы, поэтому и приехала в Торонто. Мне бы не хотелось сейчас брать новые заказы.

Тейлор грустно улыбается, а затем слабо выдыхает.

– Понимаю. Ты много работаешь. Вполне нормально, что в свой отпуск тебе не хочется вновь размешивать краски.

Нет, не нормально. По крайней мере для меня. Я рисую сколько себя помню. С того самого дня, как научилась держать в руках кисть. И рисую постоянно – всегда, – в любом состоянии: когда расстраиваюсь, злюсь, радуюсь или думаю. И не могу представить ни одной причины в этом мире, которая отвернула бы меня от того, чем я дышу и живу.

И я отлично знаю, что будет, если я откажусь от предложения, которое нужно мне даже больше, чем я думаю. Я сниму какую-нибудь захудалую комнатку в простеньком пригородном мотеле, достану свой альбом, краски и снова буду рисовать. Потому что в ином случае я буду уже не я.

– На всякий случай. – Сморгнув свои мысли, опускаю глаза на визитку, которую протягивает Тейлор. – Если вдруг передумаешь.

Пальцы сжимают тоненький картон инстинктивно, и я не нахожу этому объяснений. А затем так же быстро хватают чемодан. Прощаюсь с Тейлор и сажусь в машину, чтобы личный водитель богатенькой Маккейн отвез меня туда, куда моя душа пожелает. По ее, к слову, приказу. И все это очень мило и благородно, только вот вся фигня была в том, что я даже адреса этого места не знала.

Харви – так звали приятного парня за рулем – замечает мое замешательство и каким-то образом понимает, что ехать мне некуда. Мы перекидываемся парой ничего не значащих фраз, а затем он отвозит меня в самый недорогой отель, который знает. Я снимаю самую простую комнату, принимаю душ, а затем, дожевав сэндвич с тофу, достаю скетчбук. Усаживаюсь в широкое мягкое кресло, завязываю на глазах желтую повязку и, опустив кисть в краску, делаю первый мазок.

Мир. Огромный и удивительный, в котором океан может быть и мелководным, и бездонным одновременно. В котором небо плачет и смеется, тьма граничит со светом, а любовь – с болью. Мир, в котором нет и не будет какого-то единого восприятия. Мир, в котором всё вокруг – жизнь. И ты сама и есть жизнь.

Я идиотка. Причем безнадежная. Отказаться от буквально упавшей мне с неба возможности заработать денег и, быть может, встать наконец на собственной путь? Легко! У меня ведь еще куча других вариантов, так? Например, умереть от голода в этой крошечной комнатке, доказав своему агенту – и всему миру, – что я ничего без его поддержки не значу. Страйк. Совсем как ты и говорил, Роб…

Выдыхаю, стараясь успокоиться, но пальцы все равно содрогаются, и капли краски неизбежно брызгают на кожу.

Да, я идиотка.

И мне очень, просто невероятно страшно.

С другой стороны, больше всех рискует тот, кто никогда не рискует, так? Не помню, где слышала эту фразу, но сейчас она как нельзя лучше мне подходила.

Я уехала из Огайо, чтобы очистить голову и все начать сначала. Уехала, не думая о том, вернусь ли. Но сейчас понимала – я не хочу обратно. Не хочу к прежней жизни. Не хочу к Робу и всему тому, что, как мне кажется, сумела оставить позади. Остается лишь вдолбить в свою глупую голову, что для того, чтобы в мою жизнь ворвалось что-то новое, нужно перестать выстраивать вокруг себя стены и позволить этому новому войти.

Кусаю губу и тянусь к тумбочке за трубкой стационарного телефона.

Не снимая повязки, набираю номер с визитки – запомнила его еще в машине, потому что, пока ехали до отеля, не переставая пялилась на цифры и сомневалась, – а затем прислоняю динамик к уху и, кажется, в самом деле забываю, как дышать.

Через двадцать минут после нашего с Тейлор разговора я уже стою на крыльце ее шикарного дома, готовясь сделать свой первый в жизни самостоятельный шаг.

Глава 3

POV Мак

Мы терпим фиаско с поразительно позорным счетом.

«Стервятники Ванкувера», на старте выставочных матчей разгромившие «Котов», а после сенсационно проигравшие команде «Дельфинов», выходят на поле предельно разозленными. Мы с самого начала допускаем ошибку, выбивая мяч в аут, и тем самым даем ублюдкам преимущество.

Итог: мы пожинаем плоды своего дебильства, пока наши соперники ликуют.

– Отдал мяч – сбавь скорость, чувствуй ритм, не забегай вперед мяча! – орет Арло свой рабочий девиз.

Я же полностью сосредоточен на тактике.

Девятый полузащитник «Стервятников» просекает фишку во время первой же атаки своей команды, и после его передачи их фулбэк⁷ наглухо рвет нашу линию защиты и заносит первую попытку⁸, набирая еще два очка реализацией⁹.

Начинается месиво.

Первый тайм опустошает нас.

Но второй дает надежду.

Фантастическим пасом отправляю к воротам «Стервятников» одного из наших столбов¹⁰, которому не составляет труда положить мяч в абсолютно пустую зону. После этого мы реализовываем еще несколько попыток.

На последних минутах второго тайма нашего хукера¹¹ Вудби захватывают и опрокидывают на землю, когда тот пытается забить попытку. Парни тут же наваливаются сверху, прикрывая его от соперников и открывая доступ нашему скрам-хаву¹² и моему лучшему другу – Техасу. Он ловко забирает мяч, выбрав новое направление атаки, и отдает безукоризненно точный пас.

Мы свирепо держим защиту и делаем захваты, не подпуская «Стервятников» к нашей зоне. Буквально на последних секундах Хасслер – наш восьмой¹³, – пробиваясь через линию защиты соперника, гонит мяч к зачетному¹⁴ полю и забивает попытку, давая нам шанс добить этот матч фееричным дроп-голом¹⁵.

«Бобры Торонто», или, как принято у фанатов, «Бобры», возвращаются после разгромного поражения.

И возвращаются сильнее, агрессивнее и крепче, чем прежде.

Регби – моя жизнь.

Звучит пафосно, но это так.

Как только я впервые взял в руки овальный четырехдольный мяч и погнал его по полю, то понял, что подсел. И подсел конкретно. Сложная, резкая, мощная игра; жесткий спорт для тех, кто к этому готов. А если ты не обладаешь концентрацией, самоконтролем, дисциплиной, скоростью и лидерством – то ты не готов.

Падать, вставать, терпеть и идти до конца – вот наш девиз.

Мой девиз.

– Молодцы, парни! Мо-лод-цы! – Арло встречает нас, подняв вверх сжатые от гордости кулаки. – Так держать! Не опускаем планку, это только первая игра! В этом году «Бобры Торонто» обязаны взять Кубок!

– Если не возьмем, отец перестанет финансировать Клуб, – грустно усмехается Сейдж, – старина Хьюз отлично это понимает.

Скидываю форму в сумку, и, когда Техас захлопывает шкафчик, мы бредем к стоянке.

– Точно не поедешь с нами? – спрашивает он, и я отрицательно качаю головой.

– Дела, я ведь говорил.

– У этих твоих «дел» есть имя? – Он расплывается в своей фирменной, немного придурковатой улыбке.

– Ага. Лори.

На лицо моего друга, как я и предполагаю, обрушивается мгновенный торнадо.

– Лори вернулась в город? Когда? Надолго?

– Не знаю. – Пытаюсь оставаться спокойным, но раздражение берет верх, и я скриплю зубами. – Она написала мне всего полчаса назад, хотя прилетела еще утренним рейсом. Сказала, что остановится в отеле, но я задницей чувствую, что она дома, Сейдж.

Техас засовывает руки в карманы спортивок, молчит пару секунд, а затем кивает.

– Держи меня в курсе.

После этого я пожимаю другу руку, сажусь в свой мустанг и завожу двигатель.

До дома доезжаю, как раз когда в баке заканчивается топливо. Запасное я выложил из багажника вчера, потому что Техасу приспичило перевезти свое старье от бывшей – кажется, уже шестой за последний год – обратно домой.

Так что на данный момент я был уставший, голодный, злой и без бензина в баке.

Хлопаю дверцей машины и жму на брелок, сразу понимая, что Лори в доме. Как бы то ни было, он всегда оживает, когда она здесь. Как бы дурочка ни противилась.

Пытаюсь повернуть ключ в замке входной двери, но тот не поддается. Замираю на пару секунд, однако быстро соображаю, что самая невыносимая в моей жизни девчонка снова не заперла входную дверь. Заходи кто хочешь, да? Маньяки, где вы?

– Лори, мать твою, – шиплю я, готовясь сегодня кое-кого придушить. Даже думаю заявиться и припугнуть непуганую в стиле самых жутких слэшеров девяностых, но, как только переступаю порог дома, сверху на мои уши моментально опрокидывается какая-то песня в стиле соул¹⁶. Что-то про птичек, их сладкие речи и прочую херню.

Замираю и прислушиваюсь, какие-то несколько секунд даже думая, что спятил.

Это что, Боб Марли¹⁷?

С каких пор Лори начала слушать регги?

Качаю головой и взбегаю по лестнице. Бросаю спортивную сумку на пол в своей комнате, а затем, как жертва гребаного дудочника, иду на дьявольские звуки. Готовлю громкую, подкрепленную разумными аргументами речь, которая по моей неоспоримой логике должна заставить эту взбалмошную девчонку наконец думать головой, прежде чем что-то делать. Если же не выйдет, буду действовать радикальнее. Заблокирую все ее кредитки к чертям собачьим и запру в комнате до тех пор, пока не поумнеет.

И все бы ничего, но, как только подхожу к гостевой, застываю в дверях как придурок.

Песня меняется. Теперь из динамика играет что-то из американского рока. А у противоположной стены спиной ко мне стоит девушка – и это, черт подери, явно не Лори. В рваных джинсовых шортах, едва прикрывающих ее округлую задницу, и короткой белой полупрозрачной рубашке, завязанной на талии, она скачет вдоль стены, что-то небрежно на ней малюя.

Стоп, это что, на хрен, такое – краска?

Собираюсь спросить, какого дьявола эта девица забыла в моем доме и как вообще в него попала, а лучше – какого дьявола делала, но рыжее недоразумение внезапно начинает петь.

– Это не в моих слова-а-а-ах, они здесь и та-а-ам! Но все, что причинило бо-о-оль, научило расти-и-и! Это не в моей коже-е-е, не в моих шрам-а-а-ах! Потому что мой ог-о-о-онь – он внутри-и-и-и!

Что за…

Ее рыжие кудряшки забавно подпрыгивают, и я не сразу замечаю, что у нее на глазах повязка. Да что за хрень здесь, мать вашу, творится?

Собираюсь задать этот долбаный вопрос вслух, но не успеваю.

Недоразумение вновь начинает голосить:

– Я чувствую это в моих костя-я-ях! Я чувствую это в своей душе-е-е! Я чувствую это в себе-е-е! – Затем разворачивается и резко вскидывает кисть так, что мне инстинктивно хочется пригнуться. – Я не сломаюсь, я заставлю тебя задуматься, скатываясь в бездну… – Трясет своим телом, оставляя на моей стене капли краски.

На моей стене.

Скриплю зубами, а затем подхожу к ее айфону, лежащему на стуле – кстати, тоже забрызганному чертовой краской, – и тыкаю в значок паузы.

Недоразумение тут же прекращает свои ритуальные пляски и останавливается.

– Да ладно, малыш, неужели ты сел? Сейчас? – слышу я, а затем вижу, как она откладывает кисть в сторону, вытирает руки тряпкой – и все это с завязанными глазами, – а затем уверенно шагает в мою сторону.

Скрещиваю на груди руки, не понимая, забавляет меня все это или злит.

Но наблюдаю.

Она подходит к стулу, берет в пальцы свой айфон, а затем внезапно замирает.

Возможно, слышит мое дыхание или улавливает запах парфюма, но определенно понимает, что что-то в этой комнате не так.

– Тейлор?

Усмехаюсь, начиная хоть что-то понимать.

По всей видимости, моя драгоценная сестренка притащила из Сиэтла подружку. Да еще и позволила ей портить мои стены. Я захотел удушить ее сильнее.

Вероятно, гостья осознаёт, что в комнате находится совсем не Тейлор, поэтому в следующую же секунду ее пальцы тянутся к ярко-желтой повязке. Она стягивает ее вниз и открывает глаза.

Мне хватает секунды, чтобы понять – девчонка в ужасе.

– Ну привет, – ухмыляюсь я, прежде чем она начинает визжать.