Buch lesen: "Король для дроу"

Глава 1.Алитра.

С каменного уступа, вглядываясь в темноту ночным зрением, я наблюдала за схваткой. Мои бойцы сжимали кольцо, пытаясь загнать эльфов в подготовленную ловушку. Но враги не сдавались — их воеводы бились отчаянно, а вспышки светлой магии, словно плети, хлестали по рядам моих воинов.

Вся романтическая прелесть ночного леса была растоптана. Её вытеснили грубые, резкие звуки: рокот тысячи голосов, металлический лязг, свист магии и леденящие душу крики. Казалось нелепым, что ещё недавно здесь могли бродить влюблённые, наслаждаясь тишиной.

Я запрокинула голову, глубоко вдохнув холодный воздух. Он был пропитан пылью, хвоей и… да, сладковатым запахом страха, горьким — от боли. В основном эльфийским. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки, и глаза, наверное, холодно блеснули в сумраке. Жаль, не увидеть себя со стороны в этот момент.

— Алитра! — Голос Разонды, прозвучавший за спиной, был сдавлен от тревоги. — Наши на пределе. Нужно пускать в ход щупальца.

Я не удостоила её взглядом, продолжая следить за битвой.

— Рано. Они выдохнутся раньше нас. Прикажи Нарзогу сместить фланг вправо. Пусть держат строй.

Я физически ощутила, как она стиснула зубы. Ненависть и неповиновение витали в воздухе между нами плотнее тумана. Она ненавидела мои приказы, но страх — великий мотиватор. Одно неверное слово — и её голова отправится в полёт, не успев сорваться с губ.

— Как прикажешь, — сквозь зубы прошипела Разонда. Её тень мелькнула и исчезла вниз по склону, движимая яростью и вынужденной покорностью.

Я продолжала смотреть с отвращением на светловолосых ушастиков. Эльфы… Эти благородные, светлые эльфы. От одной их праведности тошнит. Жаль, они не поняли, с кем связались. Не с теми воинами решили тягаться.

Я наблюдала, как фланг под командованием Нарзога сдвинулся вправо. И, о чудо, эльфы послушно, как стадо слепых овец, попятились прямиком в сердце нашей ловушки. Улыбка медленно растянулась на моих губах, холодная и безрадостная. Что ж, пора брать игру в свои руки.

— Разонда! Дымовые шашки, сейчас же! — мой приказ, резкий и чёткий, разрезал ночной воздух. Я знала, она где-то рядом и слышит каждый мой звук. Послышалась её сдавленная команда, и суета пробежала по рядам. — А теперь — щупальца! Выдвигаем и сжимаем кольцо! Выполнять!

И всё завертелось.

Шашки вспыхнули, и густой, удушливый смрад, пахнущий гнилью и тленом, окутал эльфийский строй. Послышались первые приступы кашля, хрипы. Слабеют, голубки.

Светловолосые ублюдки.

И тогда из дыма выползли тёмные, жирные щупальца. Они впивались в тела, пролезали в ноздри и раскрытые в крике рты, насильно высасывая светлую магию и поглощая их волю, оставляя лишь покорную, пустую оболочку.

Пока я наблюдала, как эти ушастые твари задыхаются в дыму и корчатся от боли, среди деревьев мелькнула вспышка — золотое сияние, пронизанное голубым и белым. Я резко повернула голову, пытаясь разглядеть источник. И когда до меня наконец дошло, кого я вижу на поле боя, глаза сами собой округлились от изумления. А следом накатила волна чистейшей, ликующей радости. Такого десерта я и представить не могла!

— Сам король пожаловал, — прошептала я себе под нос, и кончик языка скользнул по губам, смакуя предвкушение.

Но восторг быстро сменился холодной оценкой. Увидев, как он сражается, я поняла — просто так с ним не справиться. Его выпады были смертельно опасны, хищны и невероятно грациозны. Меч в его руках сверкал острее лезвия, и он рубил наши щупальца одной левой, будто срезал паутину, даже не запыхавшись. Он лихо крутил клинок пальцами, играючи. От этой демонстрации силы и ловкости меня будто обдали кипятком. Этот светлый по мощи и скорости ничуть не уступал лучшим из моих воинов! Злость закипела внутри, но я не могла оторвать от него глаз. Завороженная, я даже сделала несколько шагов вниз по склону, не в силах отвернуться.

Улыбка сползла с моего лица, будто её смыло волной ярости. Брови сошлись в одну грозную линию. Из груди вырвался низкий, утробный рык. Руки уже действовали сами: одна сжимала небольшой, но смертоносный арбалет, другая тянулась к колчану, где каждая стрела была смазана парализующим ядом.

И тут же из моей глотки вырвался новый приказ, хриплый и не терпящий возражений.

— Лучники! Тетивы натянуть! Огонь!

Град стрел посыпался сверху, впиваясь в кору деревьев и в тела эльфов. Кто поумнее, начал отступать в панике. И эльфийский король, этот златовласый щенок, тут же отдал команду — его «стадо» послушно рвануло за ним, ускользая из-под удара.

— Они уходят из зоны поражения! — донёсся отчаянный крик одной из моих воительниц.

Я в бешенстве сжала кулаки так, что кости затрещали, и плюнула на землю, будто сплевывая вкус собственного провала.

— Вижу! — прохрипела я в ответ, и голос уже клокотал от злобы. — Левый фланг, щупальца — поднять! Лучники, перезарядить! Целиться в отступающих! Огонь!

Я кричала, чувствуя, как голос рвётся на хрип, а в горле саднит огнём. Пусть. Неделю помолчу — невелика беда. Сейчас мне нужен только он. Этот сияющий гад, их король. И доставить его к нашей повелительнице нужно живым.

Светлые эльфы не успели даже поднять свои сияющие магические щиты, как тёмные щупальца снова сомкнулись вокруг них, втягивая прямиком в зону магических заглушек. В мою любимую «яму». Место, где любое сопротивление становится твоей же слабостью.

Щупальца сжали кольцо ещё туже, захватив в смертельные объятия всю свиту и… его самого. Короля.

Дурак. Мог бы отсиживаться в тылу, как подобает правителю, и командовать издалека. Но его рыцарская глупость — мой выигрыш. Так я доберусь до него куда быстрее. Не зря годы в воинских казематах не прошли для меня даром. И в этот миг я ликовала, с наслаждением вспоминая, что родилась тёмной эльфийкой подземелья, а не одной из этих сияющих, благородных и… недалёких недотрог.

Победа. Моя победа.

Я расправила плечи, гордо выпятила грудь и пошла вниз по склону — плавно, вальяжно, как победительница, вступающая во владение. Хочу увидеть его вблизи. Этого «великого» короля. Хочу рассмеяться ему в лицо, когда он увидит и наконец поймёт, что его одолела женщина. И не просто женщина — а та, что рождена во тьме.

— Опустить стрелы! Они взяты! — мой голос, полный ликования, разрезал воздух. Улыбка не сходила с губ.

Лучники послушно ослабили тетивы. Мои воины передо мной расступились, образовав мрачный, живой коридор.

Картина была восхитительна. Все выжившие эльфы, скованные тёмными щупальцами, стояли на коленях, с неестественно вывернутыми за спину руками. Их оружие — изящные клинки и светящиеся посохи — валялось в грязи, словно ненужный хлам.

— Собрать всё вражеское железо, — бросила я через плечо Разонде. — И отправить на переработку в наш арсенал.

Она молча кивнула и тут же отдала приказ.

— Слышали? Выполнять.

И тут я ощутила его. Взгляд. Прожигающий, полный чистой, неразбавленной ненависти. Я медленно повернула голову и встретилась глазами с эльфийским королём. Ухмылка сама собой растянула мои губы, и я развернулась к нему всем телом.

Его светлые волосы, цвета пшеницы, были спутаны и склеены тёмной, засохшей кровью, свисая грязными сосульками. Холёное, прекрасное лицо превратилось в кровавую маску из ссадин и ран. Но взгляд… Взгляд не был сломлен. Он горел твёрдым, мужественным огнём. Даже на коленях, в разорванной форме, сквозь которую проступали бугры мощных мышц, он казался громадным. От него исходила почти физическая волна агрессии, сконцентрированная ярость зверя в клетке. И эта клетка — тёмные щупальца, впившиеся в его плоть, — была очень кстати.

Но я хитрее. Я умнее. И теперь этот сияющий исполин, этот воплощённый гнев — мой пленник.

— Ну что, пташка, попался, — прозвучал мой голос, сладкий, как патока, и ядовитый, как цикута. Я наслаждалась каждым словом, каждым звуком, который должен был жалить его гордость. — Что, не сиделось в позолоченной клетке? Теперь побудешь моим гостем. Скоро обзаведёшься новой клеткой, правда, она будет куда менее уютной, чем твои светлые чертоги. И каждый день в ней ты будешь молить о смерти, как о милости.

Его губы, чувственные и теперь полностью залитые запекшейся кровью, медленно искривились в подобии улыбки.

Парадокс: он стоял на коленях, скованный, но от него веяло таким непоколебимым достоинством, что казалось — это он смотрит на меня свысока.

— Не будь так уверена в себе, пока не узнала врага, — его голос был хриплым, но твёрдым. — Сегодня я твой пленник. Завтра всё может перемениться.

— Какой дерзкий, — выплюнула я слово, и моя ухмылка стала шире. Я шагнула вперёд, вонзила пальцы в его подбородок и сжала с такой силой, что ногти впились в кожу, оставляя багровые полумесяцы. — Тебя поймала женщина, красавчик. Смирись. Мы умеем воевать не хуже, а то и лучше вашего сияющего братства, — прошипела я ему в лицо, вдыхая запах его крови и непокорности.

И тут я уловила от него странный запах. Приятный. Слишком приятный — сладковатый, как цветок, пробивающийся сквозь прах, с горьковатой нотой железа и… чего-то ещё, неуловимого. Моя собственная реакция возмутила меня до глубины души. Внутри будто проскочил короткий, предательский разряд, заставивший кожу под одеждой слегка дрогнуть.

Я резко отпустила его лицо, будто обожглась, и сделала шаг назад, нарушив ту дистанцию, которую сама же установила. А он всё так же смотрел на меня. И эта проклятая усмешка в его глазах теперь казалась знающей.

Быстрым, почти паническим взглядом я окинула своих сородичей. Никто. Никто не заметил моего мгновенного замешательства.

Фух…

От сердца отлегло. Было бы стыдно, подумай они, что я… что я питаю что-то к эльфу. К светлому. А я ведь с пелёнок доказываю, что я не из них.

Я — дроу. Дитя подземелья, тёмная эльфийка. И одна мысль о такой слабости должна вызывать отвращение.

— Добро пожаловать в подземное царство, Ваше Величество, — бросила я через плечо, нарочито брезгливо и холодно, и тут же отвернулась к нему спиной. Только бы не видеть эту самодовольную усмешку и взгляд, который, казалось, прожигал дыру в моей броне.

Ко мне тут же подошёл Нарзог. Огромный дроу, мой верный воин, чья преданность проверена десятками сражений. Он никогда не оспаривал мои планы, лишь безоговорочно воплощал их в жизнь. Его серебряные волосы были стянуты в тугие боевые косы, а на мускулистых руках и груди мерцали рунические татуировки — безмолвное свидетельство тёмной магии, которой он владел.

— Алитра, как всегда, поздравляю с полной победой, — его низкий голос прозвучал рядом. — Я никогда в тебе не сомневался.

Он приблизился и дружески, но с почтительной силой похлопал меня по плечу. Я улыбнулась, на мгновение опустив глаза, неловко смущённая его похвалой, и тут же подняла их обратно.

— Спасибо, Нарзог. За веру и службу. Каковы потери?

— Потери есть, но они минимальны.

— Отлично. Веди всех пленных к повозкам. Мать Вишера будет вне себя от радости, узнав, кого мы поймали.

Я через плечо бросила последний взгляд на эльфийского короля. И что-то странное, тёплое и тяжёлое, как ком, встало у меня в груди. Грусть? Где же ликование, которое было минуту назад? Ну, снесут ему голову с плеч… И что? Почему эта мысль не греет душу, а лишь оставляет пустоту?

Чёрт! Алитра, соберись! Ты гналась за ним месяцами, строила ловушки, рисковала воинами! А теперь тебе его жаль? Значит, ты просто идиотка. Размазня. Слюнтяйка.

Мысленно отругав себя, я твёрдым шагом направилась к своей повозке, полностью доверившись воинам в том, что пленных погрузят как должно. Но тяжесть внутри так и не ушла.

Глава 2.Элантар.

Дроу отвернулась от меня, чтобы не встречаться взглядом.

Наивная.

Пусть отворачивается сколько угодно — я-то чувствую, как мой взгляд прожигает ей спину.

Сколько бы она ни старалась казаться холодной и победившей, я вижу напряжение в её плечах, скованность в позе. Она чего-то боится. В этом нет сомнений. А эта глупая женщина ещё и верит, что одержала верх.

Хм. Посмотрим, кто в чью ловушку попал.

Жаль, конечно, что пришлось подставить своих воинов.

Хотя… я отбирал самых слабых — тех, кто уже не годился для будущих битв.

Жестоко? Несомненно. Но что поделать. Порой нужны жертвы, чтобы заманить в капкан более крупного зверя. Чтобы победить врага, я решил действовать так, как поступил бы он сам — без сантиментов.

Стоя на коленях в грязи и лужах чужой крови, я скользнул взглядом по пленённым эльфам.

Кто-то рыдал, как ребёнок, кто-то дёргался в предсмертных конвульсиях от ран и ядовитого удушья этих чёртовых щупалец.

Мои собственные руки были скованы их тёмной магией — вязкой, холодной и… хрупкой. Эти путы можно сбросить в любой момент, одним усилием воли, чтобы навсегда стереть самодовольную усмешку с лица этой воительницы.

Но не сейчас.

Сейчас нужно, чтобы меня доставили в самое сердце их города.

Прямо к их королеве.

— Эй, неженка! Поднимай свою королевскую жопу, — прорычал надо мной серый громила, тот самый, что секунду назад лебезил перед своей воительницей.

Он грубо дёрнул меня за связанные руки, вывернув их так, что суставы хрустнули от протеста. Мне пришлось резко встать на ноги, и я не сдержал шипящего выдоха — смеси боли и чистой, концентрированной ярости. Взгляд, который я бросил на него, должен был бы испепелить.

— Не шипи, — цыкнул дроу, но в его голосе уже прозвучала первая нота неуверенности. — Это ещё цветочки по сравнению с тем, что с тобой будет.

Однако, когда я наконец выпрямился во весь свой рост и оказался с ним лицом к лицу, его уверенность дала трещину. Он отступил на полшага, глаза чуть расширились.

Он всё ещё держал меня за руки, но теперь в его хватке чувствовалось не столько презрение, сколько попытка удержать то, что может в любой момент вырваться.

С опаской смотрит на меня этот дроу. В его взгляде уже нет прежней наглой самоуверенности, только натянутая бдительность.

— Иди вперёд, — буркнул он, толкая меня в спину. — И только попробуй что-нибудь выкинуть. Мои воины тебе тут же башку с плеч снесут.

Я лишь хмыкнул в ответ и зашагал, переступая через груды тел. Мои павшие воины, смешанные с мёртвыми дроу…

Картина, которую я сам и спланировал, но от которой теперь горько свело желудок. Запах ночного леса — обычно чистый и свежий — был отравлен гарью, кровью и этой странной, едкой магией тьмы.

Дроу сновали с факелами, подбирая эльфийские клинки, словно нищие. И с каждым их движением вонь становилась всё гуще, едкой, невыносимой. Глаза начали слезиться. Пришлось приоткрыть рот, чтобы дышать, но и воздух на вкус был отравлен.

Надеюсь, в их подземном городе не так смердит, — мелькнула мысль, — а то я сдохну от удушья, даже не добравшись до их королевы.

Серый великан-дроу открыл передо мной дверцу клетки на колёсах и тупо уставился, ожидая. Я же просто смотрел в ответ, изучая его лицо. Он не выдержал и резко выдохнул, полный раздражения.

— Тебе что, особое приглашение надо? Полезай в клетку, — рыкнул он, и его голос прозвучал глухо в ночном воздухе.

— Было бы неплохо, — съязвил я, не двигаясь с места ещё пару секунд, чтобы подчеркнуть своё пренебрежение. Затем, развернувшись боком, протиснулся в узкий проём. Мои плечи с трудом прошли, задев грубые прутья.

Внутри я опустился на постеленную солому.

Хоть на этом спасибо — не отобью себе всё, что дорого, пока это «чудо передвижения» будет трястись по дороге.

Дверца с грохотом захлопнулась. Я не отрывал взгляда от дроу, пока тот прикладывал ладонь к замку и шептал короткое, шипящее заклинание. Магия щёлкнула, запирая меня наглухо.

— А как насчёт соседей? — спросил я, когда он закончил. — Одному здесь будет скучно.

Он снова зыркнул на меня и оскалился, обнажая ряд острых, как иглы, зубов.

— Прикажу вести так, чтобы тебя тут помяло по всей клетке, — прошипел он. — Чтоб не скучно было.

Дроу окинул меня последним презрительным взглядом, сощурившись, и медленно развернулся ко мне спиной. Он зашагал своей грубой, тяжёлой походкой, взглядом выискивая кого-то в толпе. И, кажется, я догадываюсь, кого именно.

Он направился прямо к той самой воительнице. Её серебристые волосы были распущены, лишь на затылке стянуты в пучок мелких, тугих косичек. Поняв, что громила намерен говорить с ней, я навострил уши, цепляясь за каждый звук.

— Алитра, не нравится мне он, — услышал я низкий, недовольный голос Нарзога. — Да и вообще всё это как-то странно. Ты видела, каких он размеров? И победа досталась нам… слишком легко.

— Нарзог, ты сомневаешься в моих умственных способностях и военной стратегии?! — её голос прозвучал резко, как удар хлыста.

— Нет, конечно. Я в тебе никогда не сомневался и не сомневаюсь, — поспешно ответил он, и в его тоне послышалась привычная, почти механическая покорность. — Но по слухам… этого короля никто не мог пленить. Никто.

— Откуда ты знаешь? Это просто слухи, — отмахнулась она, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Расслабься, Нарзог. Мы победили. Этот «ушастый» в наших руках, а значит, его королевские земли могут стать нашими.

Я услышал, как Нарзог нервно, с усилием вдохнул и выдохнул. В нём не было страха перед ней — скорее, глубокая, почти болезненная озабоченность. Как у влюблённого, что боится не за себя, а за предмет своего обожания.

Но от неё… от неё я не ощущал ничего подобного. Ни тепла, ни привязанности. Только сжатый, холодный комок тревоги, тщательно спрятанный под маской победительницы. Чего же ты боишься, Тельперинкве (серебряная птичка)? — мысленно спросил я, глядя на её напряжённую спину.

Неожиданно клетка качнулась, и я дёрнулся всем телом, разрывая нить подслушивания. Руки, скованные за спиной, не дали удержать равновесие — я чуть не грохнулся лицом в солому, но в последний момент успел упереться в прутья решётки плечом и удержался.

Чёрт. Очень неудобно. Совсем не привык к таким условиям.

А когда-то я начинал воевать ещё юнцом, спал на голой земле под дождём и не был таким… капризным.

Мысль застряла, как заноза. Слова того дроу, Нарзога, оказались правдивее, чем я готов был признать. Неженка. Превратился в неженку за долгие годы, восседая на троне в золочёных залах. Мягкие подушки, тёплые вина, почтительные поклоны — всё это размягчило не только тело, но и дух. И теперь каждая неудобная поза, каждый толчок этой проклятой повозки кажутся личным оскорблением.

Я выпрямился, стараясь занять хоть какое-то достойное положение, и усмехнулся сам себе в темноте клетки.

Что ж, Элантар.

Пора вспомнить, кем ты был.

Клетку мотало из стороны в сторону, она скрипела и подпрыгивала на каждом ухабе лесной дороги. Со всех сторон дроу освещали путь факелами, их колеблющиеся тени плясали на стволах деревьев, делая ночной лес ещё более чужим и враждебным. Деревья постепенно редели, уступая место скальным выходам и голому камню. Мы приближались к пещере — чёрному зеву, ведущему в подземный город.

В сумраке ночи я пытался выискать взглядом её, воительницу, но её нигде не было рядом.

Алитра.

Имя само пронеслось в голове, навязчивое и звучное.

Вспомнилось, как она сжимала мою челюсть своими изящными, но сильными пальцами, как её острые, отточенные когти впились в кожу. От этого воспоминания по спине пробежали мурашки — странная смесь ярости и чего-то ещё, чего я не хотел признавать.

Я резко встряхнул головой, словно отгоняя назойливую мошкару.

Не сейчас.

Соберись.

Впереди — пещера, а за ней — цель.

Но образ её серебристых волос и горящего взгляда уже засел где-то глубоко, как осколок.

Наконец клетка въехала в пещеру. Сырой, тяжёлый воздух сменил лесную прохладу. По бокам, на влажных стенах, горели магические кристаллы — одни кроваво-красным, другие холодным голубым светом, неестественно освещая путь. Город уже виднелся впереди, и с каждым шагом ящеров, тянувших повозку, горло пещеры расширялось.

И вот, ещё несколько шагов — и каменный город предстал передо мной во всей своей мрачной «красе». Всё было высечено из камня: тяжёлое, угрюмое, подавляющее. Свет — искусственный, призрачный, льющийся из тех же кристаллов, — отбрасывал длинные, искажённые тени. В стенах зияли бесчисленные тоннели — широкие арки и узкие щели, уводящие вглубь, в самое чрево горы.

Весь народ дроу столпился, встречая своих воинов. На их лицах — радость, они хлопали в ладоши, выкрикивали хвалы своим мрачным богам. Но как только их взгляды упали на меня, атмосфера переменилась мгновенно. Радость сменилась единым, леденящим потоком презрения и брезгливости. Дети Тьмы, ещё совсем юные, показывали большими пальцами по горлу, их тёмные глаза горели недетской жестокостью. «Отрубить», — беззвучно говорили их жесты.

Именно так. Ненависть к нам, Светлым, им прививают с молоком матери. Это не просто война — это наследие, яд, который передаётся из поколения в поколение, отравляя всё. Война никогда не закончится, потому что её корни — не в землях или власти, а в самой их природе. Подземные дикари с отточенными когтями и вечной злобой в сердце.

— Иблис! Иблис! — выкрикивали из толпы женские голоса, и это слово, означавшее дерьмо, резало воздух, как плеть.

Я смотрел на этих дикарей без единой эмоции, с ледяным, полным безразличия взглядом. Пусть лают. Их ненависть — лишь шум, не стоящий моего внимания.

— Тебе здесь рады, светлый, — неожиданно раздался рядом знакомый низкий голос, полный сарказма.

Я повернул голову. Нарзог шёл рядом с клеткой, важно выпятив грудь, но не глядя на меня. На его лице застыла самодовольная ухмылка.

— Не слепой, вижу, — сухо ответил я, следя за его профилем. — Хотя, судя по восторгу, можно подумать, вы впервые видите эльфа. Что, в ваших пещерах так скучно, что мой приезд — главное развлечение сезона?

— Эльфов здесь видят часто, — парировал Нарзог, наконец бросив на меня искоса взгляд. — Но обычно в виде трофеев на стенах. А король в клетке — это действительно новинка. Цени момент, светлый. Ты — наша главная достопримечательность.

Он жестом остановил процессию перед массивными, чёрными воротами, ведущими, судя по всему, в ещё более глубокую часть города.

— Думаешь, твоё высокомерие что-то изменит? — продолжил он, понизив голос так, чтобы слышал только я. — Здесь ты — просто говорящий мешок с мясом. И от того, насколько интересно ты будешь говорить, зависит, как быстро этот мешок опустеет.

Я медленно повернулся к нему, позволив углу клетки принять на себя вес тела.

— А ты, Нарзог, — сказал я так же тихо, но чётко, — похож на пса, который лает, потому что боится, что хозяин забудет дать ему кость. Переживаешь, что твоя воительница найдёт себе более… занимающую игрушку?

Ухмылка мгновенно сползла с лица Нарзога, сменившись вспышкой ярости. Он резко шагнул к самой решётке, и я почувствовал, как от него исходит волна животного гнева.

— Ты хоть понимаешь, где находишься, ушастый? — прошипел он, и его дыхание пахло дымом и чем-то металлическим. — Здесь каждое твоё слово могут сделать последним. И мне для этого даже не нужно спрашивать разрешения у Алитры.

Он обвёл взглядом окружающую толпу, которая, затихнув, с жадным интересом наблюдала за нашей перепалкой.

— Видишь их? Им только дай повод. Они разорвут эту клетку и тебя вместе с ней, чтобы получить кусочек «светлого короля» на память. Так что советую тебе прикусить свой высокомерный язык. Пока он ещё в твоей голове.

Я не смог сдержать короткий, тихий смешок, который прозвучал почти как шипение.

— Какой смелый тёмный, — произнёс я, нарочито медленно оглядывая его с головы до ног, — когда рядом нет его госпожи. Что, серебряная птичка улетела, и пёс остался без поводка? Боишься, что без её приказа твой укус окажется… пустой угрозой?

Я наклонился ближе к прутьям.

— Или, может, ты просто боишься, что если начнёшь рвать меня без её соизволения, она сама оторвёт тебе голову за испорченную игрушку? Признайся, Нарзог. Ты здесь не хозяин положения. Ты — сторож.

Нарзог резко отвернулся, и в последний миг я успел поймать в его глазах вспышку чистой, неконтролируемой злобы. Но он промолчал. Сжал кулаки, но всё же бросил через плечо:

— Увидимся в зале суда, Иблис.

И зашагал прочь, резкими движениями расталкивая толпу.

Я снова облокотился спиной о прутья, стараясь принять вид безучастного наблюдателя. Мои глаза скользили по улицам, впитывая каждую деталь: планировку, расположение стражи, высоту сводов, тени, где можно было бы скрыться. Разум работал чётко, как механизм, отсекая лишние эмоции.

Но сверху на меня давил другой взгляд.

Тяжёлый.

Пожирающий.

Невидимый, но ощутимый, как прикосновение к затылку.

Я медленно поднял голову, обводя взглядом галереи, балконы, тёмные ниши в скале.

Никого.

Только игра теней от кристаллов.

Но я знал.

Отчётливо, без тени сомнения. В одной из этих чёрных щелей, за каменным узором, смотрела она.

Мать Вишера.

И её взгляд был подобен тискам, сжимавшим мою волю.

Она не просто наблюдала.

Она оценивала.