Стражник замолчал, но вскоре резким и командным голосом добавил:
– Торопись! Ты и так уже потратил слишком много времени, чтобы рассчитаться за оружие. – Он нахмурил густые темные брови и выглядел грозно.
Игрок вновь направился на виртуальную Театральную площадь. Над левым и правым флангом театра боевых действий развевались флаги, помеченные простыми знаками: «А» и «В».
– Да уж, геометрия виртуальной стрелялки! Мне бы как-то между этими точками просочиться, – высказал свою мысль вслух игрок.
Начался бой. Силы были неравными. На первый взгляд. В правом кармане джинсов игрока что-то лежало. Он не знал, как оно там оказалось и что именно находится в собственных, пусть и виртуальных, штанах. Во время перестрелки он присел, чтобы, укрывшись от вражеского огня, дозарядить патроны в магазин. Бегунок на календаре то ускорял свой ход по февралю, то замедлял. Снаряжение не давало быстро двигаться и теперь игроку в реальности приходилось проявлять хорошую сноровку, чтобы ловко вести к цели своего виртуального прототипа. Неловко повернувшись, он увидел лежащий рядом полотняный мешочек красного цвета, на который большими каплями падала кровь. Игрок не заметил, что был ранен и только теперь зажал рану на левом плече, откуда неумолимо хлестал красный ручей жизненной силы. Голос, как гром среди ясного неба, сказал следующее:
– Если вы продержитесь в бою и продвинетесь еще на десять метров по направлению к цели, то все запасные жизни останутся у вас. Если же на этом участке вы будете ранены, то одна из ваших жизней будет минусована.
Голос издал ехидный смешок и утих.
Игрок наступил на выпавший из кармана мешочек толстой подошвой своих мощных высоких ботинок. Но, несмотря на грубую обувь, он почувствовал нечто мягкое и бесформенное. В этот момент рука реального игрока остановила курсор и несколько секунд не двигалась. А в игре, как известно, даже этот небольшой отрезок времени может оказаться решающим. Опомнившись, игрок резким и точным движением круглой, как бусина, мышки, продолжил виртуальный бой. Под тяжелым ботинком все еще был тот самый мешочек с бесформенным и странным содержанием. Когда же он остался на шаг позади бегущего игрока, неожиданно пошел дождь. Сильнее и сильнее. Еще не успели упасть на землю редкие капли первого водного залпа, как несколькими метрами выше обрушился настоящий ливень. Вода прибывала так быстро, что даже не стекала и образовывала огромные лужи, которые тут же расплывались, разрастались и соединялись одна с другой. В результате площадь оказалась изрядно подтопленной. Грозно рычал гром. Вдруг воздух содрогнулся, пространство чуть искривилось, и раздался оглушительный визг, пугающий грохот. Игрок посмотрел вверх и заметил, как прямо на него под небольшим углом, градусов всего в двадцать, взмыла продолговатая фигура. Она стремительно перерезала совершенно прозрачный каскад и угрожающе ревела. Под правой ногой в грубом ботинке по-прежнему что-то клокотало. Игрок на секунду потерял бдительность от надвигающейся опасности и переминался с ноги на ногу. Бегунок на календаре летал как бешенный, уже отсчитывая вторую половину марта. Игрок решил действовать, не прятаться, а двигаться, хотя такая тактика могла показаться чистым самоубийством. И в этот момент он еще сильнее надавил ногой на казавшийся совершенно бесполезным мешочек. И… мчавшаяся на него торпеда, резко меняя курс, окатила брызгами и взвилась в противоположном направлении.
– Странно…
Высказался вслух рулевой той самой круглой мыши.
Вскоре некогда удобные баррикады лагеря «А» и «В» погрузились в воду, на поверхности которой плавали их головные уборы со знаком принадлежности солдат к одной из сторон. Гербы на пилотках различались по форме, но совпадали по цветовой гамме – красно-сине-белой. Чем так же напоминали и российский триколор. Не ожидая нападения стихии, они не по-русски ругались, бранились и угрожающе размахивали руками. А вода тем временем все прибывала и прибывала. Из окопов и баррикад пришлось выбираться вплавь. Пестрая униформа врагов прилипала к телу, затрудняя и обременяя их движения. Обувь хлюпала и сплевывала набранную воду при каждом шаге своего хозяина. Красно-синие эмблемы на куртках бойцов теперь стали еще ярче и бросались в глаза. Военные бранились и отступали, но многие лежали недвижимо. Современное оружие с головокружительной электроникой, которое только что давало преимущества, нахлебавшись воды, оказалось неприспособленным к воздействию всепроникающей стихии. Игроку показалось весьма странным, что для победы в этом поединке потребовалась лишь вода, пусть и в таком невероятном количестве.
– Хмм… И один в поле воин! – бодро заметил игрок.
– Это как сказать – один. Радуйся, что тебя не смыло и не сдуло. Неужели ты думаешь, что та хорошо ОРГАНИЗОВАННАЯ стихия лишь случайность? Ага, то-то же. Целенаправленная стихия получается. Война же бывает не только видимая… И оружие тоже.
Теперь голос был не насмешливым, а поучающим. Игрок ничего не ответил и наконец-то вошел в желаемую дверь. Увиденное оказалось весьма странным. Все было устроено по принципу матрешки: внутри оказалось еще одно здание театра, но меньших размеров. В последнем – следующее и так далее, одно за другим. Подойдя к одному из прототипов Большого театра на Театральной площади в «Москве 2», игрок снова увидел календарь. Этот был меньше, чем его предшественник, но так же имел самостоятельный бегунок. И сейчас в его рамках оказалась дата 14 апреля. На правой стене от входа висела афиша «Репертуар на апрель». Переводя взгляд с календаря на афишу, игрок просмотрел даты анонсируемых спектаклей и нашел сегодняшнее число. Предполагалась пьеса в двух действиях:
«Нам (не) нужна Великая Россия. Верное подчеркнуть».
Сильная мужская рука дрогнула, выдавая нетерпение и отражая импульс хозяина.
– Ааа, вот и посыльный! Голубчик, а мы уж вас заждались. Свои доспехи можете оставить в специальном гардеробе, а далее прошу следовать за мной.
Старик был вежлив и приветлив с игроком. Он по-хозяйски пригласил жестом правой руки. Белая рубашка на нем была чуть больше нужного размера. Запонки, как две большие капли застывшей воды, красиво преломляли свет, падавший от огромной и многоярусной люстры, висевшей прямо над головами собеседников. Игрок даже не удивился, когда его назвали посыльным. Он знал и убеждался снова, что в этой игре много сюрпризов и различных вариантов событий, таких, как, например, в шахматной партии, когда пешка доходит до определенной черты, а далее начинается поле превращения и она может стать ферзем. Поэтому игроку невероятно хотелось снова двигаться вперед, пусть даже и в роли посыльного – непреодолимое и ненасытное любопытство. Осталось дело за малым: выяснить что, кому и куда нужно доставить.
– Вижу вопрос в ваших глазах, молодой человек. И сразу отвечу. Документ доставить необходимо сегодня, до начала второго действия.
Старик снова снисходительно улыбнулся.
– Адрес – Краснопресненская набережная.
– А дом?
– Не волнуйтесь, там вас встретят. Успеете?
– Непременно, раз нужно.
Старик в знак почтения наклонил голову и вопросительно глянул на шлем. Игрок, поверив пожилому человеку на слово, что амуниция не потребуется, а лишь осложнит выполнение предстоящей ему задачи, сдал доспехи в тот самый «спецхран».
– Аккуратнее. Это очень важный сценарий, – на этом слове старик осекся и тут же исправился, – документ для всех нас. И, пожалуйста, избегайте огласки. Сами знаете, как сейчас работают СМИ и содержимое этого документа не должно быть им известно.
Старик передал игроку запечатанный сургучом конверт. Ноша давила не своим весом, а значимостью. Как только сценарий оказался в руках игрока, перед выходом, через который предстояло пройти, раскрылась надпись:
Поздравляем, ты успешно прошел первый этап игры версии 2012.
Валерия, как и многие из нас, любила перемены. Ее непостоянство и стремление к новому проявлялось от гардероба до кавалеров. Не меняла своего мнения юная шатенка лишь по одному поводу – относительно профессии. Маленькая Лера на вопрос о том, кем она станет, когда вырастет, отвечала: "Я буду денежку считать". Видя умиленные взгляды взрослых, вызванные наивной детской мечтой, девочка добавляла: "Честно-честно буду считать, прааавильно…" и серьезно хмурила брови, изгибая их почти до треугольника.
Больше всего на свете маленькая Лера любила день зарплаты родителей. В такие вечера она усаживалась на диван, укрытый цветастым бархатным покрывалом, аккуратно доставала из коричневого (папиного) или красного (маминого) портмоне купюры желтого, синего, красного цветов, но особенно ей нравились деньги фиолетовые. Они казались наиболее яркими, величественными и самыми главными, но, к сожалению, их было меньше всего. Проведя ревизию содержимого кошелька и пересчитав все бумажные и металлические деньги, девочка продолжала свою игру. Она раскладывала, чуть ли не пасьянсы из купюр. Бережно, словно держит нечто очень хрупкое в руках, Лера выкладывала честно заработанную родителями наличность то пирамидкой, то квадратом, устилая деньгами в шахматном порядке всю поверхность журнального столика. За этим занятием девочка проводила часы. Ни одна купюра или монета не пропадали, юный финансист отправляла деньги в кошелек, аккуратно сложив каждую купюру, и возвращала родителям со словами: «Вот твоя вся казна, все сокровища здесь». Бабушку, пережившую блокаду Ленинграда, эта игра, конечно, повергала в шок. Но у родителей Леры был иной взгляд: их милая и покладистая дочурка тоже имеет право на слабости. Тем более, ребенок относится к деньгам бережно и, в конце концов, готовится к будущей профессии!
Девочка выросла и мечта вместе с ней. Детские грезы обрели вполне реальные и заманчивые возможности. На последнем курсе Плехановской Академии молодой, но специалист, имела возможность выбрать место работы, так как студентка Ключевая отлично проявила себя во время практики. Довольная новыми перспективами, Лерка ждала с нетерпением защиты дипломной работы – приятная формальность для молодой тщеславной натуры. У нее все было готово. До защиты оставались считанные месяцы. Но Ключевая была бы не она, если бы не устроила своему научному руководителю фейерверк.
– Да ты с ума сошла! Какие доработки и дополнения?! Оставь свой перфекционизм, сейчас он нам дорого обойдется. – Вопил страшным басом Степан Анатольевич, мужчина старше средних лет, невысокого роста и очень щуплого телосложения. Странно, но его собственный голос как-то диссонировал с ним, не подходил ему. От чего профессора сложно было воспринимать серьезно. К сожалению, он очень напоминал маленького человека, замахнувшегося на что-то великое. Бас продолжал. – Это безумие, пойми, Лера! Не меняют коней на переправе. Даже корректировать дипломную работу, не меняя в корне ее суть, нельзя. Понимаешь?
Ответом ему был взволнованный, но упрямый взгляд из-подо лба.
– Степан Анатольевич… Вы понимаете, я не смогу иначе… Вы же меня знаете, если появилась новая информация, новые данные, я не смогу на них закрыть глаза и поступить, лишь в угоду комиссии.
– Уж я-то тебя знаю. Мне хватило твоей непредсказуемости на последней курсовой, – уже с некоторым сомнением продолжал бас. Словно он был сам по себе, без человека, просто голос.
– Я вас не подведу, я чувствую, что игра стоит свеч! – затараторила Ключевая.
– Черт подери, а может и правда рискнуть?.. – отчаянно махнул рукой в сторону профессор. И прямо рядом с ним, упал кусок штукатурки. Коснувшись плеча Степана Анатольевича, строительный ошметок грохнулся к его ногам.
Немая сцена.
Лера и профессор некоторое время стояли и смотрели то на потолок, то друг другу в глаза, то на благополучно пролетевший мимо снаряд.
– Аккуратнее надо быть, аккуратнее, – пробубнил себе под нос мужчина. На его сером пиджаке еще осталась пыль.
– Да, не стоит поминать лихо, – кивнула Лера.
В это время за дверью послышался разговор студентов. И отчетливая фраза:
– Ты Лерку Ключницу не видел?
– Видел, сам жду, она у препода.
Когда ты только что чуть не получил по голове обломком штукатурки с бетоном размером со средний учебник, ты пребываешь некоторое время в растерянности. Перед кирпичами с неба, как и перед Богом, все равны. Поэтому Степан Анатольевич, несмотря на свой богатый интеллектуальный потенциал, никак не мог сообразить, что делать дальше, и стоит ли вообще на этот инцидент обращать внимание. А у студентки Ключевой появился повод закрыть дверь с обратной стороны: ребята ждут, мол, помочь обещала.
– Степан Анатольевич, я пойду?.. Вы подумайте, если дадите добро, тогда я на следующей неделе принесу развернутый план дополнительной главы своей работы. Ладно?
– Иди, иди, Лера. Я не сомневаюсь, что ты уже этот план заготовила, до визита ко мне.
Смугловатые щеки девушки покрылись легким розовым румянцем.
– Ступай, Ключница, я слышу нетерпение юношей за дверью.
Лера улыбнулась и тут же выскочила из кабинета.
Свое прозвище – Ключница – Лера получила отчасти из-за фамилии, отчасти из-за своего ценного для окружающих таланта – находить то, что нужно. Она знала большую часть Академии и еще, казалось, полсвета. Поэтому, если возникала потребность в чем-то, ей только стоило достать нужный ключик из связки своих возможностей, как тут же подбирался вариант, как можно решить ту или иную проблему.
Получив де-факто согласие научного руководителя на свой творческий научный эксперимент (именно так она оценила разговор со Степаном Анатольевичем), Лера сияла, как новенький «пятак», любимый в детстве.
– Привет, оболтусы! Звали?
Ребята в джинсах и рубахах навыпуск переглянулись от удивления.
– Проехали, никакой мистики: через дверь ваш разговор был слышен.
– Лерка, помощь твоя нужна. Понимаешь, мы потеряли конспекты, и, по иронии судьбы, как раз по самому страшному предмету. Ну, ты же знаешь, что будет. Понятное дело, не смертельно, но, может в твоих учебных залежах имеется дополнительный экземпляр?..
– Ха, дополнительный! Стасик, ты думаешь, я их под копирку пишу, что ли?!
– Ладно, все знают, что к тебе такие вещи сами липнут.
– Эх, халявщики! Знайте, ничего просто так не бывает. Проверено: здесь прокатит, так в другом месте разочарование постигнет.
– Не важно! – вступил в разговор второй парень с длинными волосами, затянутыми в пучок по последней моде.
– Ну, я вас предупредила. Ладно, завтра на том же месте в этот же час. Чао!
Лера удалилась смелой и быстрой походкой. Она чувствовала себя окрыленной и почти счастливой. Почти, потому что толком не знала, что такого нового и особенного она хочет поведать миру как молодой финансист. Но гложила мысль о том, что ее работа неполная, что нужны некие дополнения. И первый ответ, приходящий на ум, состоял в том, чтобы провести параллель между реформами Столыпина, изучению которых студентка Ключевая посвятила два последних года жизни, и нынешним положением дел в государстве Российском. Что-то ей казалось весьма схожим, но нотки подобия исторических и современных событий она пока уловить не могла. Когда мысль начинала колоть так настойчиво, как сейчас, Валерия отбрасывала сомнения и… начинала рыть. Да, она окуналась в море информации и чаще всего выплывала победительницей. Впрочем, иногда пользовалась спасательным кругом в виде совета уважаемого человека.
Вернувшись домой, Валерия первым делом направилась в свою комнату. Здесь, в правом углу стоял старинный деревянный комод ручной работы. Его изогнутые ножки всегда забавляли девушку. В детстве ей казалось, что на таких коротеньких, но основательных лапах, комод непременно топает по ночам, как в мультфильмах. Но сейчас этот предмет мебели был славен, конечно, не этим. В его вместительных ящиках (во всех четырех) хранятся самые ненужные и заветные вещи. Возможно, кто-то скажет, что Валерия Ключевая – точно наследница идей Плюшкина (до Гобсека не дотягивает). И вот в чем причина: комод хранит в себе самые различные предметы – от милых безделушек и сувениров до украшений, тетрадей и книг. Последние точно могли бы красоваться на полке в гостиной, там для них организована специальная библиотека, книги в их доме очень любят. Попадали все обитатели старинного комода в глубокие деревянные ящики каждый своим путем. Объединяло их лишь одна причина: входным билетом для любой вещицы являлось признание хозяйки. Иногда с Лерой происходили странные истории, то брошь найдет, то случайно у нее дома кто-то забудет конспекты и, не найдя рассеянного студента, она оставляет их у себя. Это почти бюро находок. Бывает, что Ключевой сделают подарок, а у нее, когда берет его впервые в руки, мурашки по коже и ладони, словно огнем горят. Для таких случаев у Леры есть кредо: «Моя вещь». И совсем не обязательно, чтобы этот предмет оставался с ней навсегда. Часто случалось, что вскоре кому-то из друзей, знакомых или их знакомых понадобится сущий пустяк, но имеющий огромное значение для вопрошающего. Когда кто-то обращается к Лерке Ключнице с просьбой, она никогда не дает однозначного ответа, прежде чем заглянет в ящики своего старинного комода. Так было и сейчас. Лера не знала, найдет ли столь необходимые конспекты, но попытаться стоило.
Первый ящик открылся легко и быстро. Здесь главенствовали бантики, пуговицы, несколько различных по форме и размеру булавок, бархатная коробочка, несколько ниток бус и прочее, одним словом, «все, что любезнице надо».
Второй ящик хранил в левом углу подростковые тайны самой Валерии, записанные каллиграфическим почерком в разноцветные блокноты, заглавные страницы которых начинались таинственно и броско «Мой дневник». Еще несколько неопознанных тетрадей, среди которых нужных не оказалось. Далее стопкой лежали книги. Несколько из них на семнадцатой странице имели библиотечную отметку. Да, таких было две штуки. Лера заплатила штраф в детском отделе храма знаний за «потерянные книги», потому что расстаться с ними не смогла. Далее в коробке от косметики аккуратно были сложены атрибуты последнего звонка. Рядом альбом с фотографиями, на котором лежал кожаный чехол. Он был весь потрепанный и явно ровесник революции. В нем находилось пенсне без стекол и круглые мужские часы на цепочке. Кому это принадлежало – нынешняя хозяйка не знает, она всего лишь нашла эти предметы во время прогулки по Гоголевскому бульвару. Было пустынно, променад более никто не совершал, поэтому Ключница посчитала себя вправе забрать вещицу домой – никаких опознавательных знаков для поиска хозяина не было.
Третий ящик с трудом поддался девушке. Здесь в невысокой коробке хранилась целая коллекция ручек. Было даже перо! И не одно, а в сопровождении чернильного прибора. Несколько рамок, статуэток и фигурок различного вида и размера. И ничего больше.
Переходя к четвертому ящику, Валерия теряла надежду совершенно случайно обнаружить нужные конспекты. Здесь давно требовалась ревизия: плотными стопками были уложены листы бумаги, искомканные и, напротив, очень красивые. Это были письма и записки, поздравительные открытки. Наиболее дорогие Лера хранила. Рядом покоилась пухлая папка, перетянутая резинкой. В нее Лера при необходимости отправляла документы, случайно попавшиеся ей. И сейчас этот серый пластиковый переплет мог многое рассказать о судьбах нескольких десятков человек. И снова стопка тетрадей (не подумайте, что все забыты в пьяном угаре после вечеринки дома у Лерки Ключницы). Эврика! Такие совпадения бывают крайне редко, но, как по заказу, девушка нашла один искомый конспект. Удивительное совпадение, но факт.
«Хмм, может, в качестве чуда и второй такой же будет?..»
Убрав в сторону ценную студенческую находку, Лера продолжила перелистывать оставшиеся тетради. Самая последняя из них была пестрой, с мотоциклами и пожаром, с потертыми уголками. Но в руки не шла – краешек задней обложки застрял между двумя досками ящика. Стоя на корточках, девушка резко потянула тетрадь к себе и, не удержав равновесия, приземлилась на «пятую точку». Увидев ящик с другого ракурса, она заметила прядь волос, выбивающуюся из этой же щели.
«Фу, уж что-что, а волосы я не коллекционирую!.. Что это?»
Потянув небольшой пучок темноватых волос, Валерия снова наткнулась на препятствие. Настойчивость не помогла, тем более для сохранения целостности оригинальной находки, необходимо соблюдать аккуратность. Нагнувшись еще ближе к загадочным кудрям, девушка увидела щель в правой боковой стенке ящика. Она была не сквозная – Лера уже достала ящик, а пучок темных волос так и продолжал торчать с внутренней стороны. Оглядевшись по сторонам, лучшим вспомогательным предметом хозяйка выбрала металлическую пилочку для ногтей. Она просунула маникюрный прибор в щель, и постаралась развести ее. По деревяшке трещина пошла дальше, обнажив тайник. Боковая стенка ящика оказалась двойной. Добившись своего, Лера сломала внутреннюю сторону ящика старинного комода. Стоит отдать должное: такой почтенный возраст у этой мебели, а какая выносливая и прочная! Загнав занозу в тонкий указательный палец, Лерка Ключница ругнулась, и вроде бы матерно. Перед ней среди деревянных щепок лежала книжица в потертом переплете, а из нее выглядывала некогда кремовая атласная лента и прядь тех самых волос. На первой странице чернилами было написано: «Дневникъ».
«Надо же! Оказывается, старый деревянный друг хранит не только мои тайны. Но не самая лучшая традиция оставлять свои волосы, где попало», – подумала Валерия, презрительно потрепав прядь, связанную бантом.
«Если комод принадлежал бабушке, то, может быть, он и ей достался в наследство?..» – с этими словами девушка достала из кармана джинсов мобильный телефон и быстро набрала номер мамы.
– Мамуля, привет! Скажи, пожалуйста, а комод, стоящий в моей комнате, кому принадлежал?
– Здравствуй, доченька. Могла бы спросить как минимум о моих делах, как максимум – приготовить ли мне что-то на ужин.
– Ладно, мам. Я же не мачехе злой звоню, а милой мамочке.
– Ты же знаешь, что это комод твоей бабушки, – голос старшей Ключевой звучал мелодично.
– Это я знаю. А дальше, какова родословная этой мебели? Откуда у нашей бабули эта роскошная вещь? – не унималась Лера.
– Не понимаю, почему это тебя вдруг заинтересовало. Моя мама говорила, что комод – это память. Она даже в блокадном городе во время суровых морозов не пустила его на топку. Он достался ей от матери, та состояла ключницей при дворе императора Александра II.
– Императора?
– Да, как раз того самого, который так тебя привлек своей реформаторской деятельностью.
– Да, мама, все так.
Таких интересных новостей Валерия никак не ожидала. Она замолчала. Паузу прервала Ключевая-старшая.
– А зачем тебе? Что-то случилось? Я в прошлом году нанимала профессионального реставратора. Его работой осталась довольна, или ты что-то обнаружила, Лера?
Быстро оглядев причиненные повреждения комоду, девушка двусмысленно ответила:
– Нет мам, все в порядке. Хотя кое-что нашла. Слуууушай, а как звали твою прабабку?
– Лера, может, мы семейные дела обсудим дома? Я, как обычно, вечером буду.
– Нет-нет, я хочу сейчас! Мне надо сейчас!
– Анна ее звали. Все, не мешай мне работать. Пока ты восстанавливаешь прошлое нашей семьи, моих заключений ждут наши современники.
– Ладно, ладно. Не буду конкурировать с твоими пробирками, микроорганизмами и всякими бактериями.
– Вот и чудно.
– Ты сегодня поздно будешь?
– Нет, как обычно. Основные анализы мы уже сделали, поэтому задерживаться смысла нет. Буду часов в семь.
– Поняла. Надеюсь, наши граждане могут спать спокойно после того, как постепенно опустошают свою потребительскую корзину. Отравления им не грозят.
– Ладно, умница, до встречи!
Лера отложила в сторону телефон и принялась листать дневник. Потертые, изрядно пожелтевшие страницы, съеденные временем завитки некоторых букв… вся картина завораживала. По рукам девушки прошлось пламя. Такое ощущение бывает, когда она соприкасается с интересными вещами. Но жар не ушел из ладоней в локти, а дальше в пространство. Нет. Сейчас руки словно горели. Да что там! Она вся горела нетерпением узнать, кому принадлежит эта записная книжка. Неужели она вмешивается в далекие тайны своей прабабки?..
Как и водится, «Дневникъ» был датирован. Вручную над каждой новой записью было обозначено время и день, когда она была произведена. Наследница перелистала пожелтевшие страницы, кое-где уже совсем поблекли чернила, но в целом сокровищница тайн ее прапрабабки сохранилась прекрасно. Записи были сделаны аккуратным почерком, мелкими, как крошечные бусинки, буквами. Заглавные обязательно украшались вензелями и всевозможными завитками, от чего общая картина написанного принимала художественный и торжественный вид. Разобрать смысл записей, сделанных примерно в середине 19-го века, оказалось делом нелегким, но весьма увлекательным. После нескольких страниц, содержащих интересную и пока непонятную информацию, у Леры стала складываться некая причинно-следственная цепочка, приведшая к удивительному выводу: найденный артефакт очень пригодится ей в доработке дипломной работы о фондовых рынках. Как именно, она еще не знала, но уже почувствовала, что в старинной книжечке есть та информационная ниточка, за которую стоит потянуть.
Сегодня, жарким и удушливым июльским днем, Почаев приехал в Сергиев Посад. Чистый и зеленый он не удивил ничем. Но прибыть к пятому июля для Сергея было делом важным и принципиальным. Правда, в этот раз Почаев решил остаться на день-два. Раньше он просто приезжал в Троице-Сергиеву Лавру, иногда стоял службу, иногда просто заходил в храм. Ему так было нужно, здесь Сергей бывал в разное время года и в разном душевном настроении, но при этом обязательно наведывался раз в год в середине лета. Это был его ритуал. И это время было для него особое и важное.
Остановился Почаев в гостинице, где были свободные номера. Таковой оказалась "АристократЪ". Броское название настораживало. Нет, он не отличался снобизмом, и прекрасно обходился простыми вещами. Роскошь не стала его наркотиком, а деньги не стали смыслом жизни. Но жутко не любил притворщиков. Расположившись в огромном особняке кирпичной кладки, гостиница находилась недалеко от Лавры. Вход в "АристократЪ" пролегал по высокой темной лестнице. И общий вид темно-красного здания в вечерних сумерках был грозным и суровым. Общий антураж напоминал декорации к фильмам ужасов, где действия происходят в старинных домах с легендами. Плечистому мужчине стало как-то не по себе. Сняв обычный номер и ожидая от него просто чистоты, постоялец, поднимаясь на второй этаж, не упустил из виду ни отколотую плитку на ступеньках, ни одиноко покосившуюся штору "маркизу" на окне.
"Хмм, псевдороскошь как псевдолюди: фасад помпезный, а вид изнутри…" – ядовито отметил он.
Номер был чист, кроме пятен на гобеленовых покрывалах. Быстро приняв душ, постоялец спустился вниз. Он решил немного прогуляться, а затем поужинать. Лавра смотрелась в ночных огнях гордо и неприступно. Белые укрепленные стены плотно окружали благодатное место. Прохладный воздух освежил мысли, они сделались легкими и невесомыми, не тяготили ни прошлым, ни будущим. Значит, он хорошо выспится перед утренней службой. Он давно хотел пойти на раннюю службу. Сейчас было необходимо что-нибудь съесть, и Почаев направился в ресторан. Подозрительно пахло чем-то горелым, но аппетит не пропал, а искать поздно вечером другой ресторан не хотелось. Официантка, она же администратор на ресепшен, обслуживала любезно и учтиво. Но ее старания не сгладили впечатления от судака с картофелем (последний якобы по-сибирски), не обогатили десерт – в «Запретный плод» которого забыли положить обещанные в меню грецкие орехи. Впрочем, все это были мелочи, заметные, но в данной ситуации не существенные. В душе у Почаева воцарилось ощущение покоя и легкого ожидания. Возможно, это в преддверии завтрашнего утра. Рассчитавшись за ужин и при этом, не обидев чаевыми, Сергей направился в свой номер.
Как ни хотел он быстрее уснуть, это не получалось. Уставший после напряженного дня, он никак не мог забыться дремотой. Что-то мешало, теснило его, не смотря на высоченные потолки.
«Интересно, что здесь, в этом здании было раньше? Или, может, на этом месте что-то происходило?.. Странные ощущения… Чужая тишина невыносима. Она, как намокающая соль: чем больше расползается пятно, тем сильнее давит на грудь», – подумал Почаев и вышел покурить на балкон, обрамленный по периметру коваными перилами. Вскоре он вернулся в комнату, но атмосфера по-прежнему оставалась гнетущей. Сон приходил медленно, поверхностно овладевая своим подопечным и не давая ему забыться полностью, от чего Сергей несколько раз успел проснуться, вздрагивая, перед тем, как владения Морфея все-таки раскрылись ему.
К удивлению, наутро (а началось оно довольно рано – в пять) Почаев чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Быстро умывшись и одевшись, он вышел на улицу. До Лавры рукой подать, поэтому он точно успевал к утренней службе. Сегодня день особенный – День почитания преподобного Сергия Радонежского.
Народу на территории Лавры было немного. Отстояв утренний молебен, службу, Почаев подошел к раке с мощами. Удивительное чувство охватывало его каждый раз в эти минуты. Поклонившись святому заступнику, плечистый Сергей почувствовал, как по его позвоночнику разлилась столбом сила и уверенность, в полумраке утреннего храма, освещаемого исключительно огнем свечей, перед глазами Почаева было светло. От покоя, от мира, от себя, от ближних, от всего и всех, когда чувствуешь необоримую мощь оттого, что ты – часть целого. В этот раз его переживания в храме у мощей были ярче и пронзительнее, чем когда-либо, на душе стало легко и отрадно. Он вспомнил, как в детстве любил по одному отпускать огромное облако воздушных шаров, купленных отцом. Он представлял себе, как на красном он летит в Африку, на зеленом в Австралию, на желтом приземляется на территории «сапожка» – в Италии, а на белом… а на белом он всегда возвращается домой. И так легко и невесомо было мечтать тогда. И вдруг сейчас это состояние необремененности вытеснило переживания, поиски, нервные срывы, разочарования, ожидания. Так, словно он сам сейчас летел на воздушном шаре без преград, но неведомо куда.
После того, как Сергей покинул территорию Лавры, побродив и просто посидев на скамейке, вволю напившись воды из источника, он захотел прогуляться по небольшому, но шумному от наплыва туристов и паломников городку. Не переходя улицу, он повернул направо за воротами Лавры и пошел вперед. Вскоре извилистые тропы вывели его еще на один холм (на предыдущем находилась сама Лавра). Там Почаев увидел большое здание темно-красного кирпича, похожее на гостиницу, в которой он остановился. Это был Музей Игрушек.
Der kostenlose Auszug ist beendet.