Кажется, что все произошло совсем недавно, как будто бы вчера. Вчера они сидели в трактире, разговаривали, слушали новости и пили пиво. И казалось, что все это пройдет, как и раньше проходило, мимо них, как всегда сосредоточившись своим негативом на столицах государств и на Москве. Куда им, таким вечно далеким, никому не известным и не нужным, до проблем глобальных, интересующих «все человечество»? Про них, про эту землю, «все человечество» вспоминало только в двух случаях – когда нужно было «правильно» проголосовать и когда вдруг находили что-то лишнее, что очень мешало местным жить, и поэтому это вырубалось, оптимизировалось или внедрялись инновации.
Так они думали и тогда. Они знали, если к ним пришла «цивилизация» – значит, кому-то в Москве вдруг стало тесно и ему захотелось вселенской любви и славы. А может, и власти. А как еще этого добиться, если не через очередной кризис, поставить народ перед лицом страха всепоглощающей анархии и бесконтрольного беспредела. Они это прекрасно понимали, а также и то, что от них ничего не зависело, впрочем, как и от сотен миллионов, проживающих в стране и не ждущих свершений народолюбия.
– Они как болезнь. Народ переболеет одной, и вроде со временем станет легче – попривыкнет. Но вдруг повеет сквозняком – и снова трясет в лихорадке. Уже пробовали лечить антибиотиками реформ, анестезией обещаний, но, наверное, болезнь прогрессирует, поражая все больше «хороших» и «просто хороших» людей, которые «хотели все изменить», идя во власть. Впрочем, все уже знают: голосуй не голосуй, все равно получишь…
Так говорил Анатолич, философ бутылок и стаканов. Ему было видней, ведь он черпал свою мудрость не из черствого ящика, льющего галлонами черную липкую ложь, а от людей, тех, кто имел свое мнение, живя на своей земле.
Сэм посмотрел на своего пса и позавидовал его блаженному неведенью, дотянулся до радио и включил. И снова раздался тот самый мелодичный сигнал, и голос, звонкий и радостный, возвестил всему оставшемуся миру:
– И снова здравствуйте. С вами я, единственный выживший радиоведущий на этой планете, Ник Пензиас. И сегодня мы поговорим словами моего хорошего друга, ныне и во веки веков ему аминь, Джона Соера о единении с самим собой. Итак, включаю запись. – На заднем фоне что-то щелкнуло и приятным, спокойным баритоном поплыло в пространство:
– Вот оно! Все равны, всем одинаково во всей вселенной! Больше никто не получит больше, потому что невозможно купить то, что нематериально. Это невещественное сейчас абсолютно в тренде. Люди долго шли к тому, что деньги не приносят желаемого и не имеют значения. Особенно тогда, когда вдруг понимаешь, что на них не купить спасения. А еще душу. – Слышно было, как Джон Соер затягивался сигаретой и выдыхал дым, наслаждаясь этой минутой славы.
– Душу не купить и не продать. Да и у кого она осталась? Кто-то вообще ей пользовался? А если пользовался, то как давно это было? В современном и благословенном мире все то, что нельзя почувствовать, потрогать, – не нужно, а значит, неспособно синтезировать новые удовольствия. А что душа могла родить, кроме безумных совестливых криков? Нет, такое только мешает принимать философию потребления, хлебать из чана сиюминутные выгоды и бесценные блага. Расточительно жить жизнью узника совести и морали, если это не сулит шальные выгоды.
– А как оказалось, душа – самое ценное, что есть у человека, хоть и непонятно, сколько это может стоить. Неожиданно за душу, за ее наличие, вас спасут. Словно в стакан, вам нальют еще времени, чтобы смогли немного пожить в будущем. Пожить в новом мире.
– Итак, душа нужна для рая? Или куда их забирают, спасенных?
– На сегодня все! С вами был единственный выживший радиоведущий на этой планете Ник Пензиас. До новых встреч!
Радио зашипело и отключилось. Сэм почесал за ухом пса и продолжил размышлять о своем:
– Но тогда ошиблись все, и Анатолич, в мудрости своей занимающий вакантную должность бармена, и те, что в Москве, продающие право на жизнь миллионам. Болезнь действительно была, и то, что от нее вначале просто умирали, было даром небес, потому что то, что стало потом с теми, кто «условно» выздоровел, стало настоящей карой.
И еще был бог, который, вконец растревоженный просьбами и молитвами переживающих за вселенское большинство, а оттого с пустой мошной, как всегда просящей, но не дающей, людской массы, называемой народом, решил враз решить беды всех и одарить последним исполнением верующих всей Земли. Но, видимо из-за того, что практики у него последнее время было недостаточно, бог в своем благом намерении перестарался и дал больше, чем просили, ускорив гибель родительской звезды посредством рук человеческих, случайно ускорив приход Страшного суда. Оценив труды свои, он снова погряз в роскоши и неге просящих, властью наделенных и способных позолотить «ручку». Принял свое естественное величие в праздности и неге.
Теперь уже всем было не до того, что случится с планетой, Солнцем и никому теперь не нужным прошлым, историей. Теперь каждый думал о себе и спасении, если не души, так бесценного ее хранилища – тела. Первый раз в истории цивилизации, от генезиса до евгеники, человек не думал о способах обогащения и победы над природой, не пытался стать лучше с целью завоевать все вокруг. Ему было достаточно оставаться в живых.
После того как рукотворная сингулярность появилась у Солнца, погода резко начала меняться. Там, где раньше была пустыня, – температура поднялась вдвое, а пески захватили еще большую площадь, сгоняя людей с нажитых земель. Там, где были острова и рай земной, – осталось только море и водная гладь. А у них в Сибирь пришла благодать в виде вечной весны и обильного урожая. Так бы и потянулись к ним люди со всех концов света, да вот уже тянуться осталось почти некому, а тем, кто еще был жив, угрожала со всех сторон пандемия и «условно» выздоровевшие. Так и остался их поселок белым пятном благополучия на карте всеобщего отчаяния и хаоса.
А солнце уже перестало быть для кого-то богом и лучезарным, превращаясь с каждым днем в разгневанного монстра, сжигающего своими лучами землю, выжигая жизнь. Но и это, ужасное и предвещающее только одно событие – смерть, не так сильно пугало людей, как противоестественность черной дыры, объекта, не оставляющего после себя ничего, даже света, даже памяти о случившемся. Уже не годы, прожитые одним человеком, тысячелетия человечества и сотни миллионов лет жизни уйдут в небытие, в черную бездну неизвестности.
Но странная штука – если кто-то удосужился спросить у кого-то другого, волнует ли его вопрос об исчезновении человечества в безвременье, а также самой сути человека, то тот бы ответил, что и без таких глупостей хватает забот. У каждого была своя история и своя жизнь, свой мир, который он хотел спасти, и это стало единственным, за что готов страдать человек. Ни космос, ни Солнце, ни планеты, ни Земля и тем более человечество так и не стали ответственностью человека разумного. Только философия инстинкта довлела, все так же оставаясь звериной, – спастись самому. И потому уже неважно для поселка, как живут в селе, для села – как в городе, а в городе – как в стране, люди старались просто выжить.
***
В этом городе народ живет непростой и непохожий на людей из страны. Тут человек знает меру отношению и стоимости времени, знает цену всему вокруг, а потому и покупает то, что в других местах само по себе растет. Тут все в цене, на всем ярлыки валютные или рублевые, равняющиеся в стоимости на ненужность и бесполезность, в общем на тренды. Но и тут все общественное – значит, бесполезное, и никто не желает за него платить, а значит, оно без хозяина. На такое либо асфальт положат, либо плиткой прикроют или, на худой конец, дом построят. Поэтому нет равнодушных к такому товару, к этому городу, его ненавидят, им восхищаются, его продают и покупают, но по-настоящему он так никому и не нужен, являясь предметом сделок.
Пандемия обнажила все спрятанное под лоском – потребители каждодневного и насущного исчезли с улиц города, перестали покупать у города его пространство и отказались от его философии многомиллионного проживания. Этой лихорадкой заболел и он, разнося по улицам-капиллярам и автобанам-артериям смерть. Тогда срочно потребовалось вмешательство извне, укол антибиотиков, размешать и взболтать жителей с новыми лейкоцитами – армией. Кто-то из приближенных предложил, а президент второпях подписал, и началось:
– …Первые новые ограничительные меры сегодня приняты в Москве против нарушителей самоизоляции. Напоминаю, что согласно новым правилам теперь нельзя выходить из дома без специального документа. Это касается абсолютно всех жителей Москвы и Подмосковья. Новые ограничительные меры также дают право при пресечении нарушения самоизоляции открывать огонь на поражение при любых подозрениях со стороны органов, осуществляющих контроль над соблюдением карантинных мер…
Город залихорадило, в городе началась война с нарушителями за общественное. Только теперь никому не нужное стало так значимым, общественное – личным и то, что скрывалось под асфальтом и плиткой, – бесценным. Это была земля, которой так никто и никогда не пользовался и в которой не нуждался, которая была просто бизнесом. В этой лихорадке проснулось коллективное сознание жителей, и они, всегда и все покупавшие, решили купить себе жизнь, и тогда началась война с особыми причинами, за то, что принадлежало им по праву, – за общественное.
Противостояние приняло угрожающие масштабы, и тогда правительство, боясь потерять контроль над ситуацией, приняло решение о самых жестких мерах противодействия – объявить в городе военное положение и начать воздушные налеты, нацеленные на очаги сопротивления. Но вирус восстания уже было не остановить – то тут, то там по стране вспыхивали пожарища самовластия, люди брали в руки оружие и чинили кровавые суды по справедливости. И конечно, остальная страна об этом ничего не знала.
До ядерного апокалипсиса оставался один шаг, до гибели Солнца полшага, а до смерти Москвы несколько секунд.
Жила у них молодая пара в поселке, звали их Таня и Сергей Надеждины. Поселились они недавно, но судя по намерениям – надолго. Они бежали из большого города, в котором, как и во многих современных городах, все теснее становилось жить по обязательствам. Вот и они решили, создав молодую семью, устроить свое будущее на просторах забытого края. Таня была лет двадцати двух, медная и веснушчатая, общительная и улыбчивая, в городе работала воспитателем в детском саду и имела педагогическое образование. В деревне Тане понравилось, и ей сразу нашлось применение – детский сад тут был да была вечная нехватка персонала, поэтому до появления Тани деревенские женщины дежурили посменно. Конечно, Татьяна согласилась взять садик в свои опытные руки, а в нагрузку еще и первые классы начальной школы. И сразу в детских коллективах пошло все на лад, дети стали с удовольствием ходить в сад и школу, тянулись к ней и ее словно волшебной харизме, стали более усидчивыми и прилежными в обучении, да и как будто лучше стало у них получаться схватывать новый материал. В общем, с появлением Татьяны дела в деревне пошли на лад, ну и местные не забывали благодарить – таскали все подряд к дому Сергея и Тани, кто мед, кто мясо, кто овощей положит на крыльцо. Так тайно таскать начали, когда она запретила им носить продукты в школу, наотрез отказавшись от благодарности.
А Сергей сразу по приезде устроился в бригаду егерем, и хоть с непривычки – в городе работал больше с компьютерами – не все получалось, но очень старался освоить новую профессию и быть полезным. Первые две недели у него хорошо получалось только набивать мозоли и валиться от усталости еще до конца рабочего дня. Но он был упорный, скрипел зубами и, несмотря на боль и усталость, продолжал работать, отчего заработал пару дружеских, подбадривающих похлопываний по спине.
Но все же что-то с ними было не так. И как-то раз, сидя «У Анатолича», Иван вдруг завел разговор на эту тему.
– Вам не кажется, что с нашим новым работником что-то не так? – обратился он сразу ко всем.
– А что не так с ним? – пробасил невероятных габаритов егерь Гена Столяров. Гена был в их бригаде кем-то вроде облома для тех, кто с непривычки начинал канючить и просить себе больше преференций. Тут-то Столяров и ставил их на место своим видом и особым отношением к просящему.
– Иван, а тебя больше не волнует тема конца мира? – кто-то в зале подначил. – Что ты к парню прицепился, работает он себе и работает, как может работает, – поддержали первого говорившего лесоруба. – Вон скоро конец мира, Солнцу скоро конец, а ты о работниках думаешь. Лучше придумай, как все вернуть как было.
– Вот сколько он уже с нами работает? – не обратил внимания на подначки, спросил сразу у всей компании Иван.
– Около двух месяцев, – ответил Женя. Он уже успел сдружиться с Сергеем, поэтому отслеживал все успехи своего товарища.
– Вот, – сделал акцент Иван. – После двух месяцев любой уже встает на «рельсы» и начинает нормально, наравне со всеми работать.
– Даже как Генка? – компания рассмеялась, мысленно пытаясь сравнить доходягу айтишника с великаном Столяровым.
– Я серьезно. Я вот смотрю на него, а силы из него как будто уходить начали, он уже и не рубит толком, да и спотыкаться стал чаще. А недавно вовсе упал и разбил нос до крови.
– Да, я тоже заметил. И я, – поддержали Ивана.
– Так что же с Сергеем не так?
– Может, он того? – Столяров хлопнул себя по горлу.
– Нет, Сергей не пьет, – за всех ответил Женя. – Я тоже замечал за ним такое поведение, спрашивал его.
– Ну а он чего?
– Говорит, скоро пройдет.
– И когда это было?
– Да вот уже как дней десять назад.
– Ага, и судя по его поведению, это его «скоро пройдет» прогрессирует. Я думаю, что его надо спросить прямо – что с ним происходит, – уверенно проговорил Иван.
– Да, надо. А то вдруг у него эта московская зараза.
– Да он не из «этих»! – обиделся за товарища Женя.
– Мы не про ту болезнь, – успокоил его Иван. – Вдруг это то, о чем по телевизору говорят.
– Да по ящику все врут, – пробасил Столяров.
– Вот и проверим. Завтра, – поставил точку Иван. – Анатолич, включи звук, новости давай смотреть. – Бармен нажал нужную кнопку, и помещение залил новостной шум.
– …А теперь более подробно о произошедшем на китайской станции «Меркури» нам расскажет собственный корреспондент Георгий. Георгий, как слышите нас?
– Здравствуйте, Татьяна! Слышу и вижу вас отлично! А теперь о базе «Меркури», хотя больше получится о планете Меркурий. Как вы уже знаете из последних событий, эксперимент по передаче манекена сквозь пространство не удался. Но это еще не все и, к сожалению, не главное. После того как, по оценкам наших экспертов, энергетический луч вырвался из коридора, созданного силовым полем, он прошел сквозь приемную барокамеру, образовав, соединившись с отрицательно заряженными частицами, зону аннигиляции. Но так как проводимый эксперимент находился на одном из модулей массы, окруженный искусственной гравитацией, в зону контакта с так называемой нулевой аннигиляцией попало все, что находилось внутри сферы искусственного притяжения. В итоге база «Меркури» буквально «схлопнулась» в одну точку, образовав в центре протосингулярность. И уже потом произошло то, что мы уже знаем, – на месте планеты Меркурий образовалась черная дыра, которая уже начала взаимодействовать с Солнцем.
– Скажите, Георгий, а каким образом черная дыра воздействует на Солнце?
– Она замедлила его вращение, а на поверхности звезды образовался «прилив», обращенный в сторону сингулярности. Эксперты говорят о первых признаках «перетекания» звездного вещества на поверхность черной дыры. Что это будет в итоге – вещество Солнца растворится в недрах сингулярности либо образуется квазар, покажет время. Но уже сейчас становится ясно, что человечество существенно сократило время жизни родительской звезды.
– Скажите, а что говорят эксперты по времени «дожития» Солнца?
– Точной информации пока нет, но ориентиры нам кое-какие дали, наши эксперты сошлись на мнении о миллиарде лет. Но также есть и альтернативное мнение, озвученное китайскими коллегами: они убеждены, что, исходя из характера эксперимента и ориентируясь на измененную орбиту Юпитера вследствие проведенного эксперимента, речь идет о тысячелетии. Но на самом деле не это страшно. Ученые говорят о том, что сместившийся центр масс оказывает губительное влияние на орбиты планет и влияние новой гравитации уже характерно заметно на Венере, которая изменила орбиту и буквально стала падать на звезду. Об изменениях на нашей Земле станет известно позднее, но очевидно, что мы их почувствуем уже в ближайшее время.
– Спасибо вам, Георгий, за такую исчерпывающую и неутешительную информацию. А теперь мы переключаемся на зал заседания ВОЗ и к последним новостям о всемирной эпидемии. – Картинка сменилась, обнажая внутренности красивого здания.
– Мы снова переключаемся на зал заседания Всемирной организации здравоохранения, где в ходе многочасовых переговоров государства – члены организации пытаются найти единое решение, которое устроило бы всех участников, о борьбе с пандемией Ignoprietas, или как еще ее называют – Collector Animarum. Нашими вирусологами тоже присвоено неформальное название – «Коллекционер», и как раз об этом мы хотим поговорить с профессором медицинских наук Злобиным Валентином Васильевичем. Валентин Васильевич, как слышите нас?
– Слышу прекрасно!
– Есть ли какие-то утешительные новости о пандемии? Стоит ли надеяться на успешный исход в борьбе с пандемией?
– Теперь я с уверенностью могу сказать – да! Нам удалось найти лекарство, которое в то же время является и прививкой от новой болезни. В ходе экспериментов, проведенных с помощью крови «условно» выздоровевших и имеющих иммунитет, нам удалось выделить два «исправленных» гена. Первый ген получился в ходе выделения из крови «условно» выздоровевших, имеет яркоокрашенную реакцию на воздействие организма заражения и буквально вступает в «военные действия» против инфицированных участков. Второй ген более спокойно воспринимает результат заражения и «перепрограммирует» враждебные организму элементы. Во втором случае получается гораздо дольше и результат, к сожалению, не всегда стабилен. Поэтому, скорее всего, ВОЗ будет рекомендован первый вариант, показавший самые значительные результаты и скорость излечения.
– Валентин Васильевич, а какой бы вы рекомендовали ген, первый или второй? Мне кажется, что в условиях, угрожающих вымиранием двух третей населения планеты, лучше говорить о таком результате, который бы гарантировал спасение человечества.
– Как известно, сейчас самый основной ресурс, который никак не вернуть, – время. Каждую секунду по всей планете от болезни погибают люди, и с каждым часом их количество возрастает кратно. К сожалению, ни у ВОЗ, ни у стран-участниц не осталось выбора, и видимо, решение уже принято, вероятно сейчас идет обсуждение деталей.
– Так все же, Валентин Васильевич, если бы от вас зависело решение, то что бы вы порекомендовали?
– Без сомнения, второй вариант, даже с учетом большого количества жертв, только так можно спасти человеческий вид.
– Спасибо за откровенность. А теперь к следующим новостям…
– Я же говорил, что правительство опять чего-то мутит! – обрадованно воскликнул Иван. Его больше волновало то, что его теория оказалась верна, нежели то, что было найдено лекарство от смертельной болезни. – А ведь было у них это лекарство! Уже давно было! – расходился эмоциональный лесоруб. – Это они в очередной раз доказывают свою значимость, то, что народ без них никак не сможет – не выживет. Они еще раз сказали нам, что мы без них сдохнем! – Иван встал со стула и развернулся к залу трактира лицом, к таким же, как и он, к еще примерно тридцати людям. – А вот хер им! – Иван демонстративно ударил ладонью по сочленению руки в локте. – Хер им, а не еще один срок, хер им, а не народная любовь! – В помещении одобрительно загудели голоса. – Они снова хотят нам подачек кинуть в обмен на нашу кровь и землю! А мы не верим! Ни тогда не верили, ни теперь, когда нам грозят новой смертью!
– Не верим, не верим! – понеслось по залу. Бородатые мужики застучали кружками по дубовым столам, поддерживая Ивана.
– Я думаю, что следующее, что они сделают, – предложат нам пройти вакцинацию от этого вируса. Но я думаю, что это будет вовсе не вакцина – нам в кровь хотят влить яд! Тот яд, который разжижает мозг и сгущает кровь! Такой яд, который скажет вам, что делать, если вы начнете задавать вопросы!
– …Президент России предложил на сегодняшнем пленарном заседании, которое было проведено по формату удаленной встречи, пройти вакцинацию всем жителям страны, а также он предложил начать с него и правительства… – включился отрывком диктор с экрана.
– О, уже началось! – прокомментировал Иван.
– …Президент также подписал указ о закрытии крупнейших городов и вводе в них военного положения. Также в города будут введены военные силы для подавления волны мародерства. Россия, как и мировое сообщество, будет и дальше проявлять свою ответственную позицию в отношении своих граждан, и с сегодняшнего дня вступает в силу третий пакет помощи населению, адресно направленный на наиболее нуждающиеся слои…
– Ага, адресную помощь. А адрес тот в бункере, – прокомментировали в зале.
– …А также будут выдаваться продуктовые пайки наиболее нуждающимся слоям населения. – Фон на картинке поменялся на студийный, где новостной ведущий продолжил «лить пропаганду», как любил говорить Иван, в народ.
– …В китайских городах Чунцин и Тяньцзинь продолжаются боевые действия. Правительственные войска при попытках подавления студенческих бунтов встречают яростное сопротивление от местного населения. Председатель КНР Си Ченьхуа заявил о вводе военного положения по всей стране, а также о новых мерах самоизоляции, связанной с новой болезнью, охватившей недавно весь север Китая. По сведениям ВОЗ, новое заболевание, грозящее, как и два предыдущих, перерасти в мировую пандемию, требует безотлагательного и самого твердого вмешательства со стороны мирового сообщества…
– Да что опять-то началось? Только недавно было все хорошо, а теперь снова в Китае выросла зараза. Вот откуда она там берется? – в зале шумно прокомментировали новость.
– …зараженные нападают на группы людей…
Der kostenlose Auszug ist beendet.