Нельзя также не учитывать давление, которое нередко испытывают участники уголовного судопроизводства. В данном случае имеются в виду не только потерпевший или гражданский истец, но и свидетели, которым придется давать показания в суде не только при рассмотрении уголовного, но и гражданского дела. В результате оказываемого давления нередки случаи, когда при рассмотрении уголовного дела свидетель дает одни показания, а при рассмотрении гражданского дела – не просто другие, а диаметрально противоположные.
Вполне понятно, что положительное решение вопроса о рассмотрении в рамках уголовного дела регрессных исков сопряжено с возможными потерями государства в связи со своего рода «упущенной выгодой», обусловленной неуплатой государственной пошлины по гражданским искам в рамках уголовного дела. В связи с этим полагаем, что гражданский иск о возмещении вреда, причиненного преступлением, не подлежит обложению пошлиной, так же как и любые иски прокурора. Что касается иных видов исков, то, на наш взгляд, они должны облагаться пошлиной, размер которой должен быть меньше той суммы, которую пришлось бы заплатить при рассмотрении иска в порядке гражданского судопроизводства (например, не более 50 % от этой суммы). Применительно к отдельным категориям гражданских и юридических лиц целесообразно предусмотреть их освобождение от уплаты государственной пошлины по гражданским искам, предъявляемым в рамках уголовного дела.
По нашему мнению, подобный подход обеспечит не только публичные, но и частные, личные интересы потерпевших и гражданских истцов, поскольку, во-первых, обусловит уменьшение числа гражданских исков в порядке гражданского судопроизводства, что, несомненно, имеет существенное значение в целях экономии времени, сил и средств системы правосудия, во-вторых, обеспечит разрешение в более короткий срок и с наименьшими затратами имущественных и иных требований указанных лиц.
Очевидно, что рассмотрение и разрешение любого иска в уголовном деле возможно лишь при условии, что в ходе предварительного расследования собраны для этого необходимые доказательства, подтверждающие характер и размер имущественного вреда. И наоборот, если в материалах уголовного дела отсутствуют необходимые доказательства, а вопросы, связанные с предъявленным иском, выяснены весьма поверхностно либо не в полном объеме, то налицо необходимость рассмотрения такого иска в рамках гражданского судопроизводства.
Например, исходя из норм гражданского законодательства следует решать вопрос о включении в сумму гражданского иска упущенной выгоды. К законным способам защиты гражданских прав закон относит возмещение убытков. Под убытками в соответствии со ст. 15 ГК РФ понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, понесло или должно будет понести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Эти вопросы также должны быть урегулированы.
Гражданский иск в защиту интересов несовершеннолетних, лиц, признанных недееспособными либо ограниченно дееспособными в порядке, предусмотренном гражданским процессуальным законодательством, а также лиц, которые по иным причинам не могут сами защищать свои права и законные интересы, может быть предъявлен их законными представителями или прокурором, а в защиту интересов государства – прокурором.
Права гражданского истца в уголовном деле в соответствии с ч. 4 ст. 44 УПК РФ аналогичны правам потерпевшего лишь в части, ограниченной рамками гражданского иска. Закон также предусматривает право гражданского истца отказаться от предъявленного им гражданского иска. Отказ от гражданского иска может быть заявлен гражданским истцом в любой момент производства по уголовному делу, но до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора. До принятия отказа от гражданского иска дознаватель, следователь, прокурор, суд должны разъяснить гражданскому истцу последствия такого отказа, а именно: отказ от гражданского иска влечет за собой прекращение производства по нему.
Гражданский истец не вправе разглашать данные предварительного расследования, если он был об этом заранее предупрежден в порядке, установленном ст. 161 УПК РФ. За разглашение данных предварительного расследования гражданский истец несет ответственность в соответствии со ст. 310 УК РФ.
В завершение рассмотрения данной проблематики следует отметить, что, несмотря на достаточно высокий уровень обеспечения прав участников процесса со стороны обвинения, защищающих свои или представляемые права, очевидна необходимость дальнейшего совершенствования норм уголовно-процессуального закона в целях поддержании состояния беспрепятственного осуществления конституционных прав и свобод личности. Системный анализ норм УПК РФ и результаты анализа судебно-следственной практики дают основание для вывода о несомненной целесообразности внесения следующих изменений и дополнений в уголовно-процессуальный закон.
1. Для разрешения ситуации, когда погибший имел несколько близких родственников и все либо часть близких родственников настаивает на осуществлении прав потерпевшего, в ч. 8 ст. 42 УПК РФ необходимо слова «к одному из близких родственников» заменить словами «близким родственникам в случае причинения им вреда непосредственно преступлением».
2. Исходя из очевидной несогласованности норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих процессуальное положение пострадавшего на стадии возбуждения уголовного дела, ч. 4 ст. 146 УПК РФ следует дополнить, указав: «О решении прокурора следователь, дознаватель в тот же день уведомляет заявителя, пострадавшего, а также лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело».
3. Поскольку необоснованный или незаконный отказ в возбуждении уголовного дела лишает лицо, пострадавшее от преступного деяния, возможности своевременно быть признанным потерпевшим и, как следствие, возможности в полной мере защищать свои нарушенные права и законные интересы, – необходимо внести изменение в ч. 4 ст. 148 УПК РФ, после слова «заявителю» указав: «и пострадавшему».
4. Поскольку, исходя из постановления Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. № 13-П, отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован не только лицом, заявившим о преступлении, но и любым другим лицом, интересы которого затрагиваются соответствующим постановлением, следует дополнить УПК РФ нормой, регламентирующей процессуальное положение заявителя, которую целесообразно поместить в раздел 7 УПК РФ.
5. Учитывая, что следователь обязан уведомить потерпевшего о предъявленном обвиняемому обвинении, а в случае если потерпевший заявит ходатайство об ознакомлении с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого – предоставить ему такую возможность, и что данное право возникает у потерпевшего не по окончании расследования, а непосредственно после предъявления обвинения, целесообразно внести изменение в п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, дополнив после слов «или об отказе в этом» словами «постановления о привлечении в качестве обвиняемого», и в ст. 172 УПК РФ, дополнив ее ч. 10 следующего содержания: «10. Следователь в письменном виде уведомляет потерпевшего о предъявленном обвиняемому обвинении».
6. Принимая во внимание определение Конституционного Суда РФ от 4 ноября 2004 г. № 430-О, в соответствии с которым правоприменительные органы, обеспечивая на досудебной стадии уголовного судопроизводства права и законные интересы потерпевшего, должны предоставлять ему возможность знакомиться с постановлениями о назначении судебных экспертиз, независимо от их вида, и с полученными на их основании экспертными заключениями, следует внести изменение в ч. 2 ст. 198 УПК РФ, исключив слова «в отношении которых производилась экспертиза», а также в п. 11 ст. 42, исключив слова «в случаях, предусмотренных частью 2 статьи 198 настоящего Кодекса».
7. В целях единообразного применения уголовно-процессуального закона необходимо внести изменения в п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, дополнив после слов «об отказе в этом» словами «о создании следственной группы», а ч. 2 ст. 163 УПК РФ после слов «обвиняемому» дополнить словами «потерпевшему».
8. Исходя из требований международно-правовых актов и конституционных положений об обеспечении прав потерпевшего на возмещение вреда, причиненного преступлением, следует предусмотреть в ГК РФ (ст. 151) возможность компенсации морального вреда, причиненного гражданину действиями, нарушающими его имущественные права.
9. Учитывая как публичные, так и личные интересы, было бы целесообразным в рамках уголовного дела разрешить предъявление и рассмотрение всех гражданских исков, связанных с совершенным преступлением.
Назначением современного российского уголовного судопроизводства является не только защита прав потерпевших от преступления, но и защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. В связи с этим вопросы, связанные с определением понятия и процессуального положения подозреваемого, не только не теряют свою актуальность, но и продолжают оставаться одними из наиболее проблематичных в теории уголовного процесса29.
В соответствии со ст. 46 УПК РФ подозреваемым признается:
лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело;
лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления;
лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения;
лицо, которое уведомлено о подозрении в совершении преступления в порядке ст. 2231 УПК РФ.
Анализ развития института подозреваемого в уголовно-процессуальном законодательстве РФ позволяет сделать вывод о тенденции к расширению оснований появления в уголовном деле подозреваемого.
На основе анализа дореволюционной юридической литературы30 можно говорить об отсутствии в отечественном уголовном процессе проблемных вопросов, связанных с подозреваемым. В первую очередь это было обусловлено тем, что в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. не проводилось четкое разграничение подозреваемого и обвиняемого как участников уголовного процесса. Они рассматривались в качестве лиц, подвергающихся уголовному преследованию. При этом подозреваемый являлся кратковременным участником дознания, предшествующего началу предварительного следствия.
В советский период в практике органов следствия и дознания было традиционным первоначально допрашивать лицо в качестве подозреваемого, а затем при наличии достаточных к этому оснований – в качестве обвиняемого31.
Отсутствие достаточно четкой регламентации процессуального положения подозреваемого не только не способствовало обеспечению прав подвергшихся уголовному преследованию лиц, но и обусловливало многочисленные ошибки, нередко допускаемые в ходе расследования. Поэтому нет ничего удивительного в том, что отечественные ученые уделяли пристальное внимание поиску путей выхода из создавшегося положения.
Суть наиболее интересного варианта решения, предложенного М. С. Строговичем и впоследствии нашедшего отражение в уголовно-процессуальном законе, заключалась в том, чтобы считать подозреваемыми только тех лиц, в отношении которых при производстве по уголовному делу до привлечения в качестве обвиняемого применяется задержание или одна из мер пресечения32. Таким образом, подозреваемым признавалось, во-первых, лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, во-вторых, лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения (ст. 52 УПК РСФСР).
Отмечая безусловно новаторский подход к разрешению рассмотренной выше проблемы, нельзя не отметить, что М. С. Строгович не считал применение задержания и мер пресечения к лицу до его привлечения в качестве обвиняемого проявлением уголовного преследования и, как следствие, исключал подозреваемых из числа лиц, подвергаемых уголовному преследованию. К последним, по мнению автора, относились лишь обвиняемые33.
Что касается УПК РФ, то системный анализ его норм дает основание для вывода о том, что законодателем было воспринято большинство предложений ученых и правоприменителей о целесообразности признания подозреваемым лица, в отношении действий которого возбуждается уголовное дело.
Такой подход законодателя, во-первых, подтверждает правомерность возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица. Допустим, уголовное дело возбуждается в отношении военнослужащего, самовольно покинувшего воинскую часть, или в отношении лица в связи с незаконным ношением оружия и т. п., когда не возникает сомнения, что именно данное лицо совершило преступление. Во-вторых, он свидетельствует о стремлении избежать существования в уголовном процессе так называемых заподозренных свидетелей или свидетелей-подозреваемых, т. е. лиц, в отношении которых имелись основания возбудить уголовное дело, но они не задерживались, к ним не применялись меры пресечения, а достаточные основания для привлечения их в качестве обвиняемых пока отсутствовали.
Однако нельзя не отметить, что с принятием УПК РФ далеко не все проблемы, связанные с процессуальной фигурой подозреваемого в уголовном судопроизводстве России, оказались разрешены. Законодатель не учел, что предварительное расследование осуществляется не только в форме предварительного следствия, но и в форме дознания, которая, кстати, применяется в подавляющем большинстве случаев. В отличие от следствия при производстве дознания привлечение в качестве обвиняемого – не обязательная процедура, а, скорее, исключение из правил, поскольку обвинение впервые излагается в обвинительном акте, который составляется по окончании расследования. При этом если уголовное дело возбуждено по признакам преступления, а лицо не задерживалось и к нему не применялись меры пресечения, то в ходе расследования оно имеет статус свидетеля, что, бесспорно, нарушает его право на защиту.
Данное обстоятельство послужило поводом для внесения изменений в УПК РФ, ст. 46 которого была дополнена новым основанием – признавать лицо подозреваемым, если оно уведомлено о подозрении в совершении преступления в порядке ст. 2231.
Не вызывает сомнения, что в указанных обстоятельствах подозреваемый при производстве дознания сможет лучше реализовать свои права. При этом в случае возникновения подобной ситуации на предварительном следствии (уголовное дело возбуждено по признакам преступления, лицо не задерживается и к нему не применяются меры пресечения) до предъявления обвинения указанное лицо в подавляющем большинстве случаев участвует в качестве «заподозренного» свидетеля. Следует отметить, что поскольку такая процедура, как уведомление о подозрении, предусмотрена лишь для предварительного расследования в форме дознания, следователи не рискуют ее применять при производстве предварительного следствия, хотя, на наш взгляд, в данном случае допустимо использование правил аналогии.
Затронув проблему аналогии в уголовном процессе, нельзя не обратить внимание на то, что уголовно-процессуальное законодательство РФ не содержит норму, предусматривающую возможность применения аналогии, хотя многие ученые-процессуалисты такую возможность при соблюдении ряда условий не отрицают34. Так, по мнению Г. А. Лобанова, вопрос о разрешении аналогий может и не упоминаться в каком-либо юридическом акте, однако само применение аналогии возможно35.
Рассматривая вопросы применения аналогии, в том числе и в уголовном судопроизводстве, многие юристы берут за основу правило «разрешено лишь то, что предписано законом» или «разрешено все, что прямо не запрещено законом». В связи с этим следует отметить, что использование правила «разрешено лишь то, что предписано законом» в принципе исключает использование аналогии в уголовном процессе России в связи с отсутствием в УПК РФ соответствующей нормы, разрешающей применение аналогии. Использование же правила «разрешено все, что прямо не запрещено законом» позволяет создать основу для реализации аналогии в ходе уголовного судопроизводства. Причем УПК РФ содержит положения, согласно которым возможно использование правил, не запрещенных законом. В частности, в п. 11 ч. 4 ст. 46 указано, что подозреваемый вправе защищаться иными средствами и способами, не запрещенными УПК РФ. То же правило действует в отношении обвиняемого (п. 21 ч. 4 ст. 47), защитника (п. 11 ч. 1 ст. 53). Приведенные нормы свидетельствуют о допустимости обращения участников уголовного процесса со стороны защиты (подозреваемого, обвиняемого, защитника) к способам защиты своего права и законного интереса, в отношении которых отсутствует запрет в УПК РФ, т. е. к сходным способам. Таким образом, фактически в уголовном процессе действует правило «разрешено то, что не запрещено законом», что, в свою очередь, позволяет применять аналогию, поскольку она не запрещена законом.
Конституционный Суд РФ также неоднократно обращал внимание на возможность использования аналогии в уголовном процессе. Так, в постановлении от 28 ноября 1996 г. «По делу о проверке конституционности ст. 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края»36 он указал: «Возможные пробелы в уголовно-процессуальном регулировании… могут быть восполнены в правоприменительной практике органов, ведущих судопроизводство, на основе процессуальной аналогии». Позднее Конституционный Суд РФ не раз подтверждал данную позицию в своих решениях37.
Анализ норм уголовно-процессуального закона также свидетельствует о возможности использования аналогии. Например, согласно ч. 3 ст. 225 УПК РФ потерпевшему или его представителю по его ходатайству могут быть предоставлены для ознакомления обвинительный акт и материалы уголовного дела в том же порядке, который установлен ч. 2 ст. 225 для обвиняемого и его защитника. Однако в ч. 2 указанной статьи не указан порядок ознакомления с материалами уголовного дела. Такой порядок установлен применительно к предварительному следствию (ст. 217 УПК РФ). При этом важно отметить, что названная норма не является правовой основой дознания, поскольку оно производится в порядке, установленном гл. 21, 22, 24–29 УПК РФ. Таким образом, можно сделать вывод о допустимости применения уголовно-процессуальной нормы по аналогии.
Вышеизложенное дает основание говорить о необходимости закрепления в УПК РФ положения, разрешающего применение аналогии уголовно-процессуальной нормы, что требует соответствующего законодательного разрешения. Бесспорно, наличие такой нормы позволит оперативно разрешать не урегулированные УПК РФ ситуации, послужит резкому сокращению обращений в Конституционный Суд РФ по поводу несоответствия тех или иных норм УПК РФ Конституции РФ ввиду того, что органы предварительного расследования, прокурор или суд не смогли применить норму закона по аналогии, и в конечном счете положительно отразится на обеспечении прав личности в уголовном судопроизводстве.
Возвращаясь к вопросам, связанным с основаниями появления подозреваемого в уголовном процессе, отметим, что одним из таких оснований является его задержание.
Следует согласиться с мнением ряда ученых, считающих, что задержание – не просто неотложное следственное действие, а разновидность ареста, точнее, краткосрочный арест, производимый в неординарных, не терпящих отлагательства случаях во избежание наступления отрицательных последствий для раскрытия преступления38. Специфика задержания как средства оперативного реагирования на обнаруженное преступление при обстоятельствах, указывающих на конкретное лицо как на совершившее его, предопределяет особенности применения данной меры без санкции прокурора или решения суда и, как правило, без вынесения постановления.
В соответствии с п. 11 ст. 5 УПК РФ задержание подозреваемого – мера процессуального принуждения, применяемая органом дознания, дознавателем, следователем или прокурором на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления. Общим условием ее применения является совершение лицом преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы. Как любая мера процессуального принуждения, задержание допускается лишь при наличии оснований, прямо указанных в законе, иное влечет за собой нарушение прав подозреваемого.
Под основанием задержания следует понимать совокупность обстоятельств, обусловливающих возможность и необходимость его применения.
Согласно ч. 1 ст. 91 УПК РФ лицо может быть задержано по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, при наличии одного из следующих основанеий:
когда это лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения;
когда потерпевший или очевидцы укажут на данное лицо как на совершившее преступление;
когда на этом лице или на одежде, при нем или в его жилище обнаружены явные следы преступления.
Закон допускает задержание и при наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления. К их числу отнесены, например, показания лиц, не являющихся очевидцами, различные документы, показания обвиняемого о соучастниках и т. д. Однако даже если имеются основания подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано только при наличии, по крайней мере, одного из следующих условий:
если лицо покушалось на побег, не имеет постоянного места жительства или не установлена его личность;
если следователем с согласия руководителя следственного органа или дознавателем с согласия прокурора направлено в суд ходатайство об избрании в отношении указанного лица меры пресечения в виде заключения под стражу.
Одной из важнейших гарантий соблюдения прав подозреваемого является своевременное и с соблюдением требований закона составление протокола задержания. Он должен быть составлен в срок не более трех часов после доставления подозреваемого в орган дознания, к следователю или прокурору. В протоколе делается отметка о том, что подозреваемому разъяснены права, предусмотренные ст. 46 УПК РФ, а также указываются дата и время его составления, дата, время, место, основания и мотивы задержания подозреваемого, результаты личного обыска и другие обстоятельства его задержания. Протокол подписывается лицом, его составившим, и подозреваемым.
Как следует из анализа положений ч. 4 ст. 92 и ч. 2 ст. 46 УПК РФ, задержанный подозреваемый должен быть допрошен не позднее 24 часов с момента его фактического задержания, в том числе и для реализации его права дать объяснения и показания по поводу возникших в отношении него подозрений. Между тем реализация подозреваемым указанных прав регламентируется законом лишь применительно к его задержанию. Вследствие этого не ясно: если уголовное дело было возбуждено в отношении конкретного лица либо к нему была применена мера пресечения до предъявления обвинения, должно ли это лицо быть допрошено не позднее 24 часов? Однозначного ответа на данный вопрос закон не дает. Наряду с этим в уголовно-процессуальном законе отсутствует четкое указание на то, каким образом подозреваемый, в отношении которого было возбуждено уголовное дело либо к которому была применена мера пресечения до предъявления обвинения, узнает о своих правах.
Согласно ч. 4 ст. 146 УПК РФ о принятом решении руководитель следственного органа, следователь, дознаватель незамедлительно уведомляют лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело. В свою очередь, в соответствии с ч. 2 ст. 101 УПК РФ копия постановления или определения об избрании меры пресечения вручается лицу, в отношении которого оно вынесено, а также его защитнику или законному представителю по их просьбе. Одновременно лицу, в отношении которого избрана мера пресечения, разъясняется порядок обжалования решения об избрании меры пресечения (ч. 3 ст. 101). Таким образом обеспечивается лишь одно из прав подозреваемого – право знать, в чем он подозревается, получить копию постановления о возбуждении против него уголовного дела, либо копию протокола задержания, либо копию постановления о применении к нему меры пресечения, предусмотренное п. 1 ч. 4 ст. 46 УПК РФ. Что касается иных прав, предусмотренных ст. 46, то, поскольку применительно к рассматриваемой ситуации они остаются для подозреваемого неведомыми, на наш взгляд, налицо существенные нарушения прав подозреваемого на защиту.
Помимо этого, анализ ч. 3 ст. 46 во взаимосвязи с п. 2 ч. 1 этой же статьи, а также с ч. 1 ст. 96 и ст. 101 УПК РФ позволяет говорить об уязвимости прав подозреваемого, в отношении которого избрана мера пресечения в виде содержания под стражей.
Уголовно-процессуальный закон обязывает следователя, дознавателя сообщить о произведенном задержании подозреваемого прокурору в письменном виде в течение 12 часов с момента задержания. Также не позднее 12 часов с момента задержания подозреваемого дознаватель, следователь или прокурор уведомляют кого-либо из его близких родственников, а при их отсутствии – других родственников или предоставляют возможность такого уведомления самому подозреваемому.
О задержании военнослужащего уведомляется командование воинской части. При задержании подозреваемого, являющегося членом общественной наблюдательной комиссии, образованной в соответствии с законодательством РФ, об этом уведомляются секретарь Общественной палаты РФ и соответствующая общественная наблюдательная комиссия. Если подозреваемый является гражданином или подданным другого государства, то в этот же срок уведомляется посольство или консульство этого государства.
Закон разрешает не производить уведомление при наличии соответствующей санкции прокурора, если в интересах предварительного расследования есть необходимо сохранить в тайне факт задержания. Исключение составляют случаи, когда подозреваемый является несовершеннолетним.
Уведомление о задержании обеспечивает подозреваемому право на свидания с защитником, родственниками и иными лицами и осуществление переписки – порядок и условия предоставления подозреваемому этих прав определяются Федеральным законом от 15 июня 1996 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»39.
В связи с этим целесообразно отметить, что в данном случае речь идет об уведомлении родственников или иных лиц при задержании подозреваемого. Между тем нельзя не указать на отсутствие ясности применительно к ситуации, когда подозреваемому изначально избирается мера пресечения в виде содержания под стражей. Возникает ли в данном случае обязанность соответствующих органов уведомить о принятом решении указанных в законе лиц?
По нашему мнению, и в этом случае с целью недопущения нарушения права подозреваемого на защиту необходимо внесение соответствующих изменений в УПК РФ.
Задержание и избрание меры пресечения в виде заключения под стражу имеют единую природу, поскольку являются формой лишения свободы до постановления приговора. При этом задержание в отличие от заключения под стражу ввиду отсутствия разрешения суда – упрощенная форма, существующая ограниченный отрезок времени.
Der kostenlose Auszug ist beendet.