Buch lesen: "Усы капитана"

Schriftart:

Книга вошла в короткий список IV сезона

Глава I

У Христофора Колумбовича замечательные усы. Широкие, густые, они вьются вверх по обе стороны моложавого лица и плавно переходят в волосы на висках. Когда Христофор Колумбович улыбается, усы чуть подпрыгивают вверх, некоторое время зависают там, потом нехотя сползают обратно.

С детства Христофор мечтал об усах как у деда. Портрет деда занимал половину стены в гостиной, а половину портрета занимали усы. Христофор часами стоял у картины и не мигая смотрел на дедовы усы. Никто точно не знал, кем был дед Христофора, но мальчик был уверен, что тот был отважным капитаном.

Сначала Христофор рисовал себе усы маминой тушью. Выходило очень похоже на настоящие, но мама узнала, почему так быстро кончается тушь, и стала ее прятать от сына. Мальчик пробовал рисовать карандашом и красками, но усы получались ненастоящие, тушь была правдоподобнее.

С тех пор как на лице юноши начали пробиваться первые редкие и тонкие усы, они уже не покидали его. Но тем, первым, усам было далеко до дедовых. Христофор берег их, аккуратно подстригал ножничками, раздобыл мазь «Пышноус» и ежедневно втирал ее перед сном. И только время сработало лучше всяких мазей – чем старше становился Христофор, тем пышнее на его лице расцветали усы. Мягкие редкие молодые усики превратились в черные блестящие, со временем в них вплелись – пока редкие – седые нити.

У Христофора Колумбовича были внуки, один из которых, Васко, смотрел на дедовы усы с тем же обожанием, с которым прежде Христофор замирал перед портретом своего деда.

Еще одной мечтой Христофора было море. С нарисованными усами он командовал кораблем. Христофор прошел невероятные по силе штормы, утопил не один пиратский корабль – и все это стоя в разбитой старой лодке, держа в руках колесо от велосипеда, выполняющее роль штурвала.

Но с этой мечтой пришлось попрощаться еще при молодых усах. Христофор поступил матросом на корабль, плыть предстояло две недели. Молодые усы все время подпрыгивали при мысли о приключениях и опасностях. Но мечта о море была жестоко растоптана морской болезнью. Две недели качки Христофор пролежал в каюте, цвет его лица напоминал несвежий салатный лист. За это время он скинул четверть своего веса, и стрелки усов тоскливо указывали вниз все четырнадцать дней плавания.

На память о море Христофор приобрел себе капитанскую фуражку и больше не ступал на корабль. В его доме было полно книг о мореплавателях, он выписывал ежегодно журнал «Гроза морей» и знал о море все, что можно было прочитать.

Многие соседи были уверены, что Христофор Колумбович – бывший капитан. Потому что, во-первых, такие усы не даются просто так, у них должна быть интересная история, и не одна. Во-вторых, его капитанская фуражка, которую он носил постоянно и которая так ему шла. И в-третьих, его походка: Христофор Колумбович плыл, как большой корабль со звучным названием – «Одиссей», например, или «Викинг».

После неудачи на море Христофор Колумбович сделался брадобреем, и в его заведении всегда толпился народ. Каких только усов здесь не было! И тонкие тараканьи, и торчащие в стороны, похожие на стрелку компаса, и всевозможные усы-вензеля. А бородки! И маленькие, словно мазок тонкой кисти по подбородку, и огромные лопаты, которых хватило бы на пару париков, если б из бород делали парики.

Через приоткрытую дверь брадобрейной Христофора Колумбовича доносились щелканье ножниц, звуки машинки для стрижки бороды и усов. Прохожим щекотал нос запах мужского мятно-сладкого одеколона.

Юноша, впервые переступивший порог брадобрейной, выходил из заведения мужчиной. И сложно было поверить, что перед вами тот же молодой человек, что час назад вошел в эти двери. Куда подевались неуверенная походка, сутулость и взгляд испуганного ребенка? Они остались там, в брадобрейной, ведь мужчинам они не к лицу. К первым еще тонким и нежным усам прилагались твердая походка, гордо расправленные плечи, взгляд тигра и легкая ухмылка над юношами, которым еще предстоит пройти посвящение усами.

А скольким Христофор Колумбович помог получить хорошую должность! После похода в брадобрейную мужчины приобретали такой солидный вид, что на собеседовании с будущим начальником не оставляли конкурентам ни единого шанса.

Дела у Христофора Колумбовича шли хорошо. Но последние несколько дней усы не двигались. Дело в том, что он получил письмо от своего заокеанского друга, Филиппа, с приглашением погостить. Христофор Колумбович очень хотел его проведать, но воспоминания о морской болезни делали путь через океан труднопреодолимым препятствием.

Наконец Христофор Колумбович решился. И, чтобы не отступить, отправил своего внука Васко купить ему билет на корабль. Васька, как называл его дед, и сам был не прочь отправиться на большом белом корабле через океан, но мама лишь нахмурила брови и сказала твердое «нет». Васко сбегал за билетом для деда – но больше не смотрел побитым щенком: приподнятый уголок губ мальчика выдавал тайный замысел.

В назначенное время Христофор Колумбович в капитанской фуражке и с огромным чемоданом на колесиках взошел на «Викторию». Стояла солнечная погода, и на корабль невозможно было смотреть, свет резал глаза. Усы нервно подергивались при мысли о предстоящем путешествии.

Прозвучал тройной протяжный гудок, от которого чайки взмыли вверх, и корабль начал отплывать. На пристани какой-то человек размахивал руками вслед уходящему кораблю, несколько пассажиров помахали ему в ответ. Человек, все уменьшающийся вместе с берегом, резким движением руки сбросил фуражку с головы наземь и топнул по ней.

Христофор Колумбович крепился. Сначала усы сползли было чуть ниже своего обычного положения, но потом вернулись в него и наконец подпрыгнули вверх. Удивительно: качка теперь действовала на Христофора Колумбовича иначе. Она успокаивала. Словно он сидел дома в кресле-качалке.

Корабль плыл уже несколько часов, когда ветер начал усиливаться. Он уже не гладил усы, а теребил их. Вода морщилась мелкой частой рябью, и в самом воздухе витало предчувствие скорой непогоды.

– Капитан, будет шторм! Что прикажете делать? – обратился матрос к Христофору Колумбовичу.

– Что вы, я не капитан, я – пассажир! – Христофору Колумбовичу очень польстило, что его приняли за капитана.

– Извините, перепутал! – Молодой безусый матрос развернулся и бросился куда-то.

Экипаж корабля был в смятении. Матросы переговаривались, спорили и указывали в сторону Христофора Колумбовича.

Через некоторое время к Христофору Колумбовичу обратился высокий мужчина в белой форме и темных очках:

– Добрый день! Я помощник капитана, Эдуардо. Дело в том, что сегодня к нам должен был прибыть новый капитан. Когда вы в капитанской фуражке взошли на корабль, мы были уверены, что вы и есть он…

– Выходит… – У Христофора Колумбовича захватило дух.

– Да. Мы забыли капитана. И поэтому я вынужден просить вас стать нашим капитаном, иначе среди пассажиров начнется паника. – Эдуардо ни секунды не сомневался, что перед ним бывший капитан.

Усы едва заметно дернулись. Христофор Колумбович о подобном не мог даже мечтать и потому, лишь на секунду замешкавшись, выпалил:

– С превеликим удовольствием!

Усы подпрыгнули и еще долго отказывались сползать вниз.

Глава II

Ветер усиливался, надвигался шторм, но усы капитана не шелохнулись – Христофор Колумбович был спокоен. Единственное, что волновало его, – перебои в работе электроприборов.

Эдуардо тоже нервничал, он часто смотрел на часы, как будто ждал, что на циферблате появится спасительная подсказка. В прогнозе погоды, просмотренном перед плаванием, не было ни намека на шторм. И это была вторая неожиданность за сегодняшний день.

Матросы бегали взад и вперед, вверх и вниз, как паучки в тельняшках. Корабль бросало туда-сюда, словно бумажный, но даже такая бешеная качка не действовала на капитана. По пути в капитанскую каюту Христофор Колумбович несколько раз ущипнул себя и подергал за усы, чтобы удостовериться, что он не спит.

В каюте капитана ждал сюрприз. Едва он приоткрыл свой чемодан, как услышал стон – в чемодане лежал калачиком Васко. Всю дорогу он представлял, как выскочит и напугает деда. Багаж Христофора Колумбовича, дожидаясь хозяина в каюте, периодически издавал приглушенные смешки. Но Васко не предполагал, что проведет так несколько часов. Ближе к вечеру на смену смешкам пришли недовольное покряхтывание и стоны.

Руки и ноги мальчика затекли, шея не поворачивалась. Васко казалось, что он превратился в деревянную куклу. А может быть, даже в седую деревянную куклу – уж очень долго пришлось ждать деда.

Христофор Колумбович растирал Васко руки и ноги, разгибал и сгибал их. Васко кряхтел и стонал, мурашки бегали по всему телу целой армией. Прошло немало времени, прежде чем мальчик смог самостоятельно повернуть голову, а потом разогнуться и пошевелить руками и ногами. Оказывая внуку первую помощь, Христофор Колумбович не произнес ни слова.

Когда полегчало, Васко, запинаясь, проговорил:

– Деда, ты не волнуйся, я маме записку оставил. Она знает, что я с тобой.

– Ох, и задаст тебе мама, когда вернешься.

Капитан хмурил брови, но усы хмуриться отказывались и то и дело подпрыгивали вверх – он был рад внуку.

Глава III

За три дня шторма приборы на корабле отказывали несколько раз. Когда они вновь начинали работать, то показывали, что корабль отнесло далеко от намеченного маршрута.

Христофор Колумбович и Эдуардо стояли у капитанского стола, склонившись над картой.

– Капитан, мы в Брррмудском квадрате! – Эдуардо ткнул пальцем в квадрат на карте.

При слове «Брррмуды» даже бывалые моряки съеживались, и мелкая дрожь пробегала от моряковых макушек до пяток и обратно. Угодить в Брррмудский квадрат означало погибнуть.

Каких только легенд и сказок не ходило про Брррмуды! Говорили, что волны там достигают высоты двадцатиэтажного дома. И если каким-то чудом удастся справиться с волнами, то уж от щупалец гигантского спрута не уплыть. Одним щупальцем он может трижды обвить судно, а у него их восемь! Но даже если чудовище останется без десерта, течения в этих местах такие коварные, что и глазом не успеешь моргнуть, как окажешься на скалах.

Христофор Колумбович знал все легенды и сказки, и реальность не внушала оптимизма: Брррмудский квадрат не был исследован. А от избытка страшных сказок желающих его исследовать не находилось. Потому как уже более никогда не находились те безумцы, что отважились заглянуть в квадрат.

Много кораблей сгинуло в тех местах, поэтому бывалые моряки обходили их стороной.

– Эдуардо, мы в непростой ситуации. Мы рискуем жизнями пассажиров, команды и своими собственными. Это очень опасная неисследованная область, никто еще отсюда не возвращался. И это факт. С другой стороны, мы уже в центре Брррмудского квадрата и до сих пор живы. Полагаю, верным решением будет проложить новый маршрут. Кроме того, заодно мы сможем исследовать эту область. Провианта и топлива достаточно. Кто знает, возможно, в книгах мореплавателей мы будем значиться первооткрывателями Брррмудского квадрата. Вы ведь хотите прославиться?

Глаза у Эдуардо заблестели. Христофор Колумбович знал, о чем спрашивал. Английские усы с лихо подкрученными кверху кончиками выдавали Эдуардо. У брадобреев на любую бородку и усы есть примета: кончики усов кверху – человек жаждет славы, почестей; кончики усов торчат в стороны – человек творческий, необычный; «моржовые» усы – веселый простодушный человек; эспаньолка – бородка аристократов; бородку «якорь» очень любят моряки. Христофор Колумбович мог бы написать пухлую книгу о разновидностях усов, бород и о характерах их хозяев.

– Да, капитан! – Эдуардо сверкнул белыми, как снег на солнце, зубами. Помощник капитана был отважен и только ждал случая, чтобы проявить себя и снискать заслуженную славу. Доказать своим недоброжелателям, что он не «маменькин сынок».

Христофор Колумбович очень честолюбив, Эдуардо очень честолюбив. Две пары усов подпрыгнули вверх, все было решено.

Капитан и помощник еще некоторое время постояли над картой, обсудили детали. Потом разошлись по каютам, заговорщически улыбаясь.

Die kostenlose Leseprobe ist beendet.