Buch lesen: "Мы с тобой одной крови", Seite 3

Чем отличаются старшие и младшие?

Они словно с разных планет. Эту разницу объясняют определённые системные процессы, происходящие с семьёй при появлении детей.

«Сначала родите няньку, а потом ляльку» – популярная фраза в нашей культуре. Она настолько проросла корнями, что по факту очерёдность рождения предопределяет функционал в семье. Ты ещё не родился, а нянчиться уже по определению обязан. Перефразирую пословицу: назвался старшим – полезай в кузов.

Шведский педиатр и писатель Карл Кёниг метафорически сравнивает старшего ребёнка с изображением римского бога Януса, в честь которого назван январь. Он, как и первый месяц года, двулик: один его взор направлен в прошлое, назад, другой – в будущее, вперёд. Первенец играет такую же двойную роль: оборачиваясь к родителям, он выступает хранителем прошлого и передает его своим братьям и сёстрам, для которых сам выступает наставнической, нередко даже родительской фигурой.

Действительно, с появлением второго и последующих детей в семье старший моментально становится «взрослым»: прибери, последи, позаботься, защити. Традиция у нас такая – помогать родителям воспитывать их же ребёнка.

На старшего перекладывается родительский функционал, который ему не по силам.

Я называю себя в какой-то степени защитником старших детей, у которых таким образом забирают детство. Забегая вперед, напишу: дорогие родители, ваш старший ребёнок продолжает быть ребёнком. Он по-прежнему малыш, вне зависимости от вашего взрослого решения иметь ещё детей.

Позиция «родителя» продолжает выполняться старшими по отношению к младшим и во взрослом возрасте. Отсюда массовое чувство вины у них в случае, если они начинают жить лучше младших или судьба второго отягощена тяжёлыми событиями.

В силу большей приближённости к взрослому миру старшие более консервативны и склонны к сохранению наработанного системного опыта, младшие же готовы вести семью к новому. Для старших, в силу оглядки на авторитетное прошлое, существуют правила, которым они следуют. Для младших они существуют, чтобы их нарушать.

С детства выполняя часть родительского функционала, старшие научаются ответственности. Они не страшатся брать её на себя, знают её вкус. «Я только родила дочь. Мы пошли на детскую площадку, и не прошло и получаса, как я услышала крик на своего старшего сына. Оказывается, он сказал соседскому мальчику: “Видишь, коляска стоит? Даже не смей туда подходить! Там моя сестра!” Мы с мужем готовили его к рождению – видимо, переготовили», – вспоминает мама сына и дочери.

Ответственность для старших – и сила, и одновременно точка роста. Важно научиться брать на себя только своё и отдавать излишнюю ответственность. Выстроить фильтр: за что я реально отвечаю, а к чему не имею никакого отношения.

Для младших же обратная история: им стоит этой ответственности поучиться. Младшие дети – всегда «малыши» в семейной системе. Вспомните, как обычно проявляли себя родители? «Ну он ведь маленький, сделай за него, уступи, научи» – в этот момент малыш и рад, что «откосил». Ольга Примаченко пишет: «Знаете, как легко определить, что ребёнок в семье второй? По первому слову. Если у старшего первое слово “дай”, то у младшего – “отдай”. Вывела это наблюдение на собственных детях»¹⁹. Научаться брать на себя ответственность – глобальная терапевтическая задача для младших.

«Ты пример для сестры», «Ты старше, покажи, как лучше» – не раз слышат старшие от родителей. Требование «взрослых» действий от ребёнка задает определённые границы оценивания себя и своих действий. У старших, как правило, поощряются логические и рассудительные высказывания. Я уверена, каждый из читателей, кто младший ребёнок, помнит нравоучительные речи своих старших (моей сестре крепко от меня досталось в своё время). С малых лет они учатся рассчитывать на себя, избегать рискованных и опрометчивых поступков, демонстрируют серьёзность и ответственность. Усвоив, что любовь надо заслужить, во взрослом возрасте продолжают активно стремиться к достижениям, за которые возможно будет получить условную «конфетку»-поощрение. Им кажется, что их можно любить только за «подвиг». Поэтому чаще всего заботу о престарелых родителях берут на себя функционально старшие в семье. «Когда у мамы диагностировали рак, я взялась за помощь ей, это даже не обсуждалось, – говорит старшая сестра сестры. – Она жила у меня, и, несмотря на ремиссию, я продолжаю заботиться о ней».

Между процессом и результатом старшие выберут второе. Покоряя очередную вершину, они словно транслируют своим родителям: «Вот, смотрите, какой я. Как я умею, видите?» Это не со зла, ни в коем случае. Даже во взрослом возрасте они продолжают надеяться на то, что их заметят. Внутри сидит тот самый маленький мальчишка или девчонка, жаждущие признания.

Старшие всеми силами стремятся к успеху. Сравнивая себя со взрослыми, к сверстникам чувство зависти не испытывают: цели другие. Им интереснее посоревноваться с теми, кто старше или достиг большего в жизни. В этом их большой мотивационный ключ: зависть к успехам других выступает стимулом для дальнейшего развития. Одновременно это их проклятье. Взявшись за цель «не по зубам» и проиграв, старшие испытывают глубочайшее разочарование и несостоятельность. Среди «выгорашек» вы чаще обнаружите старших.

Кого мама пошлёт в магазин за продуктами? Старшего. Помню как сейчас мамины наставления: «Майонез саратовский, в стеклянной банке с зелёной крышечкой, только такой». Старший ни единую деталь не упустит из виду. Однажды после такого крупного закупа в сельском магазине я радостно возвращалась на велосипеде. Радость моя длилась недолго. Круто повернув в сторону дома, я оказалась словно в сцене «Один дома» (США, 1990), где у Кевина порвались пакеты. Всегда, когда пересматриваю комедию, смеюсь с его выражения лица. Оно у меня было таким же потерянным, только с долей ужаса. Разбросанные по земле макароны не позволяли мне улыбнуться этому промаху. Знаете, каково старшему не справиться с поставленной задачей? Горькие рыдания тогда слышала вся улица.

Старшим более свойственна фрустрация из-за своего статуса. На него, как на первенца, возлагаются основные программы семейной системы, требования и ожидания. Усугубляется ситуация, если родителям что-то не удалось реализовать в своей жизни. Да, старшие дети чаще становятся результатом родительского нарциссического расширения. В первого ребёнка они стараются вложить самый максимум того, что только могут. Предположим, мама жалеет, что так и не попала в музыкальную школу, папа – что поздно занялся футболом, и тогда ребёнка тащат и туда, и туда. Наверстать ведь надо. Учиться? Обязательно на пятёрки. Конкурсы? Только первые места. Вот она жизнь старшего во всей красе. Быстрее, выше, сильнее – помните? Для любви создаются такие условия. Поэтому для старших, чтобы не запутаться в вылепливании из себя «самого лучшего ребёнка для своих родителей», когда только внешняя оценка имеет значение, важным терапевтическим шагом будет умение давать это признание самому себе. Не кто-то скажет: «Ты молодец, потому что…», а ты молодец просто так, и точка. Старшие, попробуйте такими глазами посмотреть на себя. С вами всё так, просто в семье вы родились первыми.

Старшие выступают ролевой моделью для младших, задают тон формированию дисциплины и учат сопротивляться искушениям. В одном из исследований 2020 года сиблингам предлагалось задание: нужно было дождаться определённого момента и не поддаться желанию развернуть до него подарки²⁰. Младшие успешно справлялись с задачей только при нахождении рядом старших, когда те пропали из поля видимости – подарки тут же были развёрнуты.

Ещё одно интересное исследование последних лет доказало, что старшие дети активнее по сравнению с младшими откликаются на косвенные просьбы и делают это превентивно. За парами сиблингов наблюдали в течение двух лет, делая замеры дважды: в их 2 и 4 года и 4 и 6 лет соответственно²¹. Старшие дети оперативнее реагировали на просьбы помощи со стороны младших, даже тогда, когда просьбы не носили прямой характер. Почувствуйте разницу: «Можно мне синий карандаш?» (прямой запрос) и «Я хочу раскрасить небо голубым» (косвенный).

Старшие способны уловить потребность не только в словах – косвенных запросах, но и невербальных выражениях (плач, кидание предметов и др.), что затем переносится во взрослую жизнь эмпатичными навыками.

Благодаря контакту с младшими у старших развиваются просветительские и наставнические навыки. Они в целом сами по себе «хорошисты» и легко обучаемы. «Если ребёнок на фотосессии быстро соображает, что делать, – я дала команду, а он её тут же выполнил, – я понимаю, что в семье есть ещё дети и, скорее, он из них старший», – делится детский фотограф. Задача старшего – помочь младшему пройти по протоптанной им дороге. Если чему-то научился сам, то научи своего младшего. А им всегда требуется помощь. Ну, знаете, то штаны подтянуть, то шнурочки завязать. И если старший научается всему этому сам, то младшего надо обучить. Старшие «обкатывают» на младших процесс передачи навыков. Если здесь что-то пошло не так, то во взрослой жизни старший будет раздражаться на просьбы в помощи и на тех, кто представляется неспособным что-то сделать. Они требуют и от других такого же уровня сосредоточенности и включённости. Выдерживать неусидчивость – пространство для внутреннего совершенствования старшего.

Я, например, не могу похвастаться тем, что справилась с этой задачей в детстве. Моя сестра до сих пор вспоминает мне случай, когда она попросила меня помочь ей накраситься: и, кажется, вопрос стоял конкретно по ресничкам. Лет нам было, может, примерно 12 и 6 соответственно. Я была в то время уже «прошаренной» в этом вопросе, а ей тоже так хотелось хоть чуточку побыть взрослой накрашенной дамой. Я же всегда отвечала ей: «Делай-ка ты сама, меня вот никто этому не учил». Так было и с компьютером, и с уроками, и со много чем ещё. Важная такая, что смешно. Представляю себя в образе ворчливого индюка. Конечно, сейчас иначе: сестра всегда может обратиться ко мне за помощью, а я не откажу.

О чём хочу предостеречь всех старших. Переходить грань из помощи в сверхопеку, полагая, что помогать нужно непременно с позиции выше, – неверно. Оставляем нравоучения, навязанную помощь. Да, старший ребёнок по иерархии выше, раньше пришёл в систему, но он – помните, да? – на той же горизонтали. Дети все на одной горизонтали в семейной системе. Важно научиться помогать со своего места, а не с места родителя. Тогда и помощь будет качественной и во благо обеим сторонам.

С младших же спрос меньше. Если нашкодничал, достанется всё равно старшему: не уследил. Они всегда младшие в семейной системе, и отношение к ним соответствующее. Они будто всегда остаются «ляльками» для взрослых. Мой двоюродный брат рассказывал мне про нашего общего младшего брата: «Я в подростковом возрасте уже был предоставлен сам себе и многое не рассказывал маме, чтобы она не расстраивалась и ночью спала спокойно. Я горы сворачивал, опасаясь, чтобы мне не свернули шею. Сейчас смотрю на брата в его 15 и думаю: “Когда же ты вырастешь?” Вокруг него возились и возятся».

Младшим после старших существенно легче живётся. Всё, на чем хотелось отыграться, – воплощено через старшего. С каждым последующим ребёнком напряжение родителей снижается и появляется возможность дышать свободно и без оглядки на ожидания. Именно поэтому младшие чаще улыбаются, честно говорю.

Для младших старший становится опорной фигурой. Эмоциональная близость у младенца устанавливается равнозначно как с родителями, так и со старшими сиблингами. Оставшись без внимания матери, малыш способен удовлетворить потребность в привязанности и утешении в контакте со старшим братом или сестрой²². Такие прочные связи способны нейтрализовать негативный эффект в стрессовой ситуации. В опоре на старшего младший легче проходит «ужасы» детства – гром, бабайку под кроватью или скандал родителей. Вспомните, как вы объединялись в детстве, когда перед вами стояла общая трудность. Во взаимной поддержке друг друга тяготы переносятся легче. Вырастая, младшие предпочтут опереться на фигуру рядом. Мой двоюродный братик увереннее двигался на трассе за рулём, когда впереди него ехал его друг – старший брат по сиблинговой позиции.

Ещё из характерных черт младших можно выделить неравнодушие к экстриму.

Всё, где требуется бесстрашие, – на это они согласятся быстрее. Младшие чаще газуют, чем тормозят. Старшие же оглянутся в моменте перед прыжком.

Здесь рядом стоит и склонность к зависимостям. Одну из расстановочных сессий однажды я начала с вопроса: «А твой папа – младший?» «Да». Но и без того я уже знала ответ наперёд, потому что генограмма²³ семейной системы клиента явно проявляла мне эти сценарии.

Бывают ситуации, когда «нянька» и «лялька» меняются местами – младший в семье в какой-то момент становится «решалой» всего. Такое функциональное смещение происходит при травматизации, но об этом мы поговорим отдельно.

Что же предопределяет поведенческие мотивы старших, так отличающие их от младших? Интереснейший системный процесс, объясняющий, почему и ревность, и конкуренция между сиблингами – это нормально. Имя ему – детронизация.

Детронизация – процесс «снятия с трона» старшего ребёнка, выведение его из центра исключительного внимания всей семьи при рождении младшего. Этот этап болезненный для первых, но естественный и даже необходимый. Любовь в семейной системе уже не сосредотачивается на одном, а начинает распределяться между сиблингами. И за неё теперь приходится даже бороться.

Ох, это непростое время снятия короны единовластия в семье. Вот жил ты себе – не тужил: всё внимание тебе, все говорят только о тебе, и тут – получите, распишитесь, теперь ты сестра или брат.

Это самое драматичное событие в жизни ребёнка, по словам австрийского психолога Альфреда Адлера, одного из первых исследователей влияния сиблинговой позиции на личность человека. Он описал клинический случай, когда мальчик начал заикаться после появления брата. Будучи единственным ребёнком, получая всю любовь, ласку и нежность, он не умел делиться и проявлять интерес к другим. Вместе с отдалением матери и, как следствие, дефицитом внимания пришло и заикание как способ его получить.

Разделять власть и получать лишь часть от любви родителей совсем непросто. Представьте, что до рождения сиблинга вы владели целым пакетом акций, но появился младший – и вот у вас на руках не осталось даже контрольного. Неприятно – не то слово. Приведу в пример мультфильм «Босс-молокосос». Тим Темплтон, старший брат, говорит: «Ясно было одно: здесь он босс. Он устроил себе офис прямо в центре гостиной. Все подчинялись малейшему движению его пухлой ручки. Все, кроме меня».

Фонтан чувств, с которыми ещё не был знаком, – вот что ждёт новоиспеченных сестёр и братьев.

«Я испытал такой объём ревности, какой не чувствовал никогда. Хотелось рвать и метать, а ещё бить игрушки. До сих пор не знаю, от чего такое было со мной. Это нормально?» – делится старший брат сестры. Нормально. «С тобой всё так», – хочется сказать всем старшим детям.

Благодаря детронизации старшие становятся старшими. Этот процесс пробуждает необходимость демонстрации своего превосходства. Ведь теперь нужно чем-то выделяться. Именно этот этап в жизни семьи закладывает почву для того, чтобы описанные ранее поведенческие мотивы старших стали такими, какие есть.

Анна Варга в составе исследовательской группы изучала эмоциональное состояние ребёнка до и после рождения сиблинга²⁴. Детям в возрасте до 6,5 лет предлагался рисуночный тест «Моя семья» (автор теста: Гинтарас Хоментаускас). Рисование оказывает растормаживающий эффект, позволяя ребёнку начать говорить о своих чувствах. Используя объекты, он переносит свои переживания в изображаемые символы, тем самым, сам того не замечая, рассказывает о себе и про себя. Для тестирования ребёнку предлагались простые инструменты: чистый лист, простой и цветные карандаши, ластик. В процессе наблюдения фиксировались любые значимые детали: исправления, длительные размышления перед изображением какой-либо фигуры, изобильное штрихование и эмоции во время определённых моментов, последовательность, темп и паузы и прочие. После разъяснительной беседы, в которой очень важны пояснения самого ребёнка, его отпускали. Повторно тестирование проводилось уже с рождением сиблинга, спустя 3–5 месяцев.

За это время эмоциональное состояние детей существенно изменилось: повысились уровень напряжения и агрессивность, снизилось настроение, нарушился эмоциональный контакт с родителями. В рисунках при повторном тестировании появились более тщательная заштрихованность фигур (чаще матери и рождённого сиблинга), расстояние между первенцем и родительскими фигурами (чаще отдалённой коляской или младшим сиблингом), отсутствуют прорисованные руки или кисти, чаще грустные выражения лиц, фигура ребёнка меньше по размеру или находится на отдалении от всех в углу листа, иногда полностью исключается. Если на рисунках «до» он ощущает себя частью системы, то на рисунках «после» наблюдаются разобщённость, нарушение связей и изолированность. Дети стремятся отделить младших сиблингов от остальных членов семьи, но сами остаются поодаль. Исследователи экспериментальным путем подтвердили, что рождение младшего сиблинга повышает уровень тревожности старшего ребёнка.

Французский психолог, психодраматист Анн Анселин Шутценбергер в своей книге так описывает кейс одной из участниц группы: «Внезапно, абсолютно неожиданным образом происходит взрыв чрезвычайного бешенства. […] Эта женщина-врач, столь уверенная в самой себе, […] внезапно превратилась в девочку, плачущую настоящими слезами, которая почти каталась по земле в приступе…»²⁵ В процессе она вспомнила, как в её трёхлетнем возрасте родился брат и из родительской кровати её перевели в комнату к старшим братьям. «Её» постель забрал он. Эту ненависть она вылила в попытки задушить его подушкой. Успеха девочка не добилась, что хорошо. Но с тех пор начала грызть ногти: «Я злилась на свои ногти, чтобы не выцарапать глаза своему маленькому брату». С этим запросом и обратилась. Благодаря тому, что произошло во время психодраматического процесса, отношения с братом нормализовались. Они провели совместные каникулы, которые понравились всем.

Безусловно, с рождением сиблинга меняется эмоциональное состояние не только первенца, но и климат всей семьи. Здорово, если родители в этот момент нашли в себе силы направить пыл старшего ребёнка в верное русло, выступить для него опорой и поддержкой. Но вместо этого, как правило, для ребёнка вместе с незнакомыми ранее ощущениями себя и осознанием новых чувств в комплекте прилагаются требования быть «нянькой». Повторюсь, старший ребёнок не перестает быть ребёнком. Лучшее, что в этот момент можно сделать для него, – оставить ему его же детство.

В этот кризисный период от взрослых требуются структурные и функциональные изменения привычных стратегий, чтобы суметь адаптироваться самим и адаптировать своих детей. Предлагаю арт-терапевтическое упражнение, помогающее бережнее пройти процесс детронизации.

В период своей беременности попросите первенца изобразить вашу семью. Как любой другой ребёнок, он потребует конкретики в задании: «А нужно ли рисовать себя?», «А как?» и т. д. Но, прошу вас, пожалуйста, огородите ребёнка от родительских наставлений и предоставьте свободу. Как предлагал отвечать на подобные вопросы доктор психологических наук Александр Венгер: «Это твоя семья. Ты сам знаешь, как рисовать». Тем ценнее и прозрачнее будут результаты.

Повторите после родов и сравните. Если что-то вас встревожит, то с результатами лучше отправиться к психологу. Я же предлагаю прежде всего опираться на материнское чувство, оно первостепенно. Поговорите по душам, чётко отслеживая ответы и подмечая телесные реакции ребёнка. Что означает эта фигура? А где здесь ты? Как ты думаешь, им хорошо? Почему ты выбрал этот цвет? Эти вопросы помогут. Например, использование чёрного цвета не всегда говорит о расстройстве ребёнка, иногда цвет – это просто цвет.

Этот тест можно использовать и в других случаях для диагностики состояния ребёнка и его самоощущения в семье. Рисование полезно не только для детей. На моей системной диагностике взрослые с удовольствием погружаются в творческий процесс и обнаруживают ранее невидимые ресурсы для достижения своих целей.

Итак, детронизация – это очень тонкий мост, по которому идут все члены семьи.

Шаг влево, шаг вправо, как говорится. Рекомендую очень трепетно и деликатно относиться к детям в период формирования их отношений между собой. Самый блистательный результат их взаимодействия – сплочённость и командный дух. Старшему важно перестать действовать единолично, а младшему стоит активнее включаться и быть сопричастным, внося свой вклад в важные процессы. И тогда уже во взрослой жизни старшие будут спокойно делегировать, а младшие – брать на себя ответственность там, где это нужно. Сиблинги даны друг другу для роста. В мультфильме «Босс-молокосос» это красиво показывается в финале: мы команда. Мне очень нравится позиция: «Мы не против друг друга – мы вместе против того, что встало между нами». Хочется, чтобы в большинстве семей было именно так.

Мы подробно разобрали принципы определения сиблинговой позиции и отдельно остановились на том, что оказывает принципиальное влияние на отличия между старшими и младшими. Описание конкретной сиблинговой позиции далее лишь подчеркнёт эту разницу.

Из описанных критериев определения сиблинговых позиций получается несколько комбинаций: старшая сестра сестры, старший брат брата, старшая сестра брата, старший брат сестры, младшая сестра сестры, младшая сестра брата, младший брат сестры, младший брат брата. Отдельные сиблинговые позиции, имеющие особый статус, – единственные и средние дети, близнецы и двойняшки, тройняшки.

Конечно, стоит сказать, перечисленные позиции – это что-то на «идеальном». Мы прекрасно понимаем, что жизнь привносит свои краски: родители расходятся, детей делят между собой, а в новых семьях рождаются ещё дети. Эти нюансы вносят коррективы в вашу «идеальную» сиблинговую позицию. При определении учитывайте все принципы и критерии, которые мы с вами разобрали. Примеряйте их на себя с учётом собственного семейного бэкграунда. Перейдём к рассмотрению каждой.