Илья Деревянко

«…Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после».

допрашиваемого выступил пот, глаза затуманились, приобрели отсутствующее выражение. Могила начал охотно отвечать на любые, заданные ему вопросы, и мы с Костей, образно выражаясь, сели в лужу!..

– Прошу, – набрав на небольшом пульте комбинацию цифр, вновь повторил логачевец. Дверь распахнулась, и в нос мне ударил тяжелый, смешанный запах горелого мяса, пота, каких-то медикаментов и человеческих испражнений. За дверью находилось обширное помещение, поделенное невысокими барьерами на пять отсеков разных размеров. В одном, дальнем, зловеще возвышалась работающая кремационная печь, в другом размещались четыре стальные клетки, в третьем стояли три оцинкованных

– Прилетели «горные орлы», – потирая ладони, подмигнул мне Владимир Анатольевич. – Ну-с, Дима, приступим!.. * * * Салман-Хаджи и Исрапи выглядели подавленными и растерянными. Рекогносцировку окрестностей

куда «классик» постоянно лазил руками, носом и ртом. Но для моей задачи оно не годилось. Не буду же я, в самом деле… В общем, понимаете!.. Перво-наперво я пообщался с глав сутенером «Греческой смоковницы» (официально – метрдотелем) Вадимом Шипетиным. Сей господин встретил меня без особой радости

людали за установленным в центре гигантским аквариумом из пуленепробиваемого стекла. В нем по колено в грязи дрались две абсолютно голые дамы. Они таскали друг дружку за волосы, вцеплялись ногтями в лица, поскальзывались, падали, яростно шипели… Публика подбадривала «гладиаторш» насмешливыми возгласами. Неподалеку возвышалось нечто вроде трибуны, и там за инкрустированным серебром столиком устроился

– А?! Да!! Разумеется!!! Приказывайте!!! Ради Вас – что угодно!!! – утерев подолом пеньюара зареванную физиономию, суетливо зачастил