Работа закипела как молоко на печи, подготовка к осуществлению задуманного друзьями плана шла полным ходом. Забот хватало всем, и прав был Иван, говоря, что им надо поторапливаться, ведь толком никто не знал, когда точно в столицу прибудет тот настоящий сват, богатого короля Америго посол. Его прибытие ожидалось со дня на день, а быть может даже и завтра утром. Поэтому оттого, что выведает в столице Михайло, сейчас зависело очень много, если не всё.
Сам же Михайло был известным ходоком, и ему ничего не стоило за короткий срок покрыть пешком расстояние в несколько вёрст. Пройдя за ночь основную часть пути, и лишь чуть-чуть вздремнув на сеновале, к утру, он уже был в столице.
А тем временем Сергуня в кузне вместе со своими учениками творил чудеса. Они за ночь наковали столько побрякушек, и начеканили столько монет, что будь это всё настоящее, то этого хватило бы на казну небольшого королевства. Теперь все эти «ценности» оставалось только покрыть позолотой да рассыпать по заранее приготовленным ларцам. Но и в том не приходилось сомневаться, было ясно, что Сергуня успеет сделать это ещё до вечера. И тогда всё – порядок, все подарки-подношения для царя Путилы и его жадных, алчущих поживы бояр готовы.
. Ну а любимая жёнушка Сергуни со своими добрыми подругами-швейками уже заканчивала доделывать парадное сватовское одеяние, кое нечем не отличалось от настоящего посольского. Марфуша для этого нашла, и парчи, и шелка, и даже большой отрез бархата, чтобы украсить величественный наряд свата. Всё было исполнено искусно и сделано таким образом, что комар носа не подточит. Одним словом Марфуша, молодец, хорошо постаралась, потрудилась на славу, и к вечеру парадные одежды для всей компании были благополучно доделаны.
И лишь только над скоморошьим нарядом для принца Адима Марфушеньке стараться не пришлось. Такой наряд нашёлся у Ивана, и надо же, он оказался прямо в пору принцу. Адим сначала ощущал себя в нём немного неловко и неуверенно, но под чутким поученьем Ивана быстро освоился и даже привык к сему наряду. Иван разукрасил лицо Адима белилами и шутовской румяной, и из него получился очень смешной, забавный, и где-то даже очень милый скоморох. Хотя сам принц посчитал себя уж очень страшным в таком образе.
– Выглядя так, я напугаю принцессу Власту,… посмотрев на меня, она не станет со мной говорить… – пожаловался он Ивану.
– Перестань ныть,… ну и что же тут такого,… пусть ты страшен лицом, зато ты прекрасен душой, и, увидев тебя, принцесса поймёт это,… если конечно она, такая как ты думаешь. А может ты просто испугался, и передумал идти? – легко иронизируя и лукаво поглядывая на принца, предположил Иван. Реакция Адима на такое замечание была мгновенной.
– Да ты что такое говоришь! Я ничего не боюсь и ради принцессы пойду даже на смерть! – встрепенувшись, гордо воскликнул он.
– Ах, так вот оно значит как,… ну неужто ты смерти не боишься!? – осадив Адима, продолжая подкрашивать ему лицо, тут же спросил Иван.
– Нет, не боюсь! Если смерти боятся, так и жить не стоит… – уже более спокойно и рассудительно ответил Адим, и дал Ивану закончить его разукрашивать. В таком виде принца, из его прежних знакомых, никто бы не узнал, а что уж говорить о царе Путиле, который и видел-то его лишь на маленьком нарисованном портрете. Так что за неузнаваемость Адима можно было не беспокоится, оставалось только научить его некоторым скоморошьим повадкам, чтоб он уже точно не вызвал подозрения у придворных бояр царя. И потому к такому наущению Иван решил подойти очень основательно и начал обучать принца одному очень замысловатому и непростому трюку.
Адим должен был, сидя со скрещёнными ногами на полу, оторваться и взлететь вверх на целую сажень, притом тут же застыть в воздухе и провисеть в таком положении какое-то время. Ну, чтоб скрестив ноги присесть на корточки, тут большого ума не надо, а вот чтобы подлететь на сажень вверх и зависнуть, здесь уж от принца потребовалось немало стараний и труда.
Впрочем, Адим оказался прилежным и способным учеником и, потрудившись, как следует с полдня, стал уверенно выполнять этот трюк. А отработав его ещё несколько раз, он перешёл к другим, не менее сложным и ответственным упражнениям. И уже под вечер, принц, основательно постаравшись, овладел безупречными навыками и образом скомороха. Сейчас он абсолютно слился с шутовской натурой и мог совершенно уверенно давать представления на любой ярмарочной площади. В общем, у него всё получилось, и друзья преисполненные светлыми надеждами собрались у Сергуни дома. Теперь им оставалось лишь дождаться Михайло с его новостями из столицы. И он не заставил себя долго ждать.
Едва наступил вечер и темнота начала накрывать городок, как в него вошёл Михайло. Он весело шагал по главной улице, прямиком направляясь в дом Сергуни. И тут ему навстречу шумной толпой сгорая от нетерпения в его ожидании, высыпала вся честная компания. Впереди всех бежал Иван.
– Ну что там, давай рассказывай!… какие дела?!… – сходу подхватив Михайло под руку, и не давая ему опомниться, стал он допытываться до него.
– Да всё в полном порядке,… подземелье проверил,… ход свободный, препятствий нет! Но вот только на улицах как будто прибавилось стражников. Видимо очень важный этот заграничный сват, что его так встречают. Ох, боюсь, тяжело нам придётся,… сможем ли мы со всем этим справиться?… А может нам не делать представленья со сватовским посольством? Может и вправду проще будет пройти во дворец по подземному ходу, да так Власту увести!? Тем более что завтра для этого удобный случай представиться… – слегка сомневаясь, попытался предупредить Михайло, но Иван резко осёк его.
– Да нет, нам надо обязательно идти через главный вход! Видишь ли, в чём дело,… Адим должен сначала сам, в нормальной обстановке, поговорить с Властой, и убедится, что он нужен ей также как и она ему. А то вдруг получится так, что он ошибся, и она с ним не пойдет,… тогда всё насмарку. Вот и выходит, что пусть они сначала сами спокойно пообщаются, познакомятся, да и решат, нужны они друг другу или нет,… а мы уж посмотрим. Вот для этого-то мы и пойдём во дворец праведным путём,… тем самым, слукавим лишь немного. В общем, дело решенное, тем более что у нас уже всё готово. Лучше расскажи-ка нам, что это ещё за удобный случай ты там упомянул? – поддержав принца в его стремлении идти к цели честным путём, спросил Иван. И вся честная компания, приготовившись слушать Михайло, отправилась обратно в дом.
– Ах да,… а случай, вот какой,… свата того богатого, все ждут только через два дня, и уже объявили об этом. Так что время для нас самое удобное, надо действовать. И более того,… царь Путила завтра на весь день, дабы своего дорогого гостя вкусной дичью угостить, сам лично отправляется на охоту, добывать её пернатую. И потому во дворце останется лишь крайняя малость охраны,… так только, с десяток старых стражников да бояре что в палатах сидят думу думают, и принцессу Власту стерегут. Кстати, ей под таким мизерным присмотром, ходить свободней будет,… а нам легче её встретить. И пока Путилы во дворце нет, наш принц как раз успеет с ней поговорить… – лукаво прищурившись, с присущей ему смекалкой рассудил Михайло. И тут, громко крякнув, в разговор вступил Сергуня.
– Это всё конечно так, это всё замечательно,… но только вы друзья, не учитываете одного хитрого обстоятельства. Наш царь Путила на выдумки большой мастак,… и на тот случай, когда он со своей свитой куда-нибудь уезжает, то на трон вместо себя сажает медведя! Вот и смотрите,… как бы нам на того мишутку не напороться. Он хоть, по сути, и зверь, но страсть какой сообразительный. Один раз узнал, что царский казначей супротив него козни строит,… так он чертяка, враз его из дворца выжил. Такой вот зверь, тот медведь,… противника своего за версту чует. Так что думайте, как бы и нам под его чутьё не попасть! – зная некоторые причудливые царские тайны, предупредил Сергуня.
– Да про это мы слышали, и медведем нас не напугать! Я ведь скоморох, а нам скоморохам, с мишками дело иметь – не привыкать! И мишки мне страшными вовсе не кажутся, я с их братом запросто управляюсь! Да и с этим управлюсь, вмиг выдрессирую! – весело, по-залихватски хлопнув в ладоши, воскликнул Иван.
– Ну, коли так, то нам надо поторапливаться, чтоб уже завтра днём в столице быть! – воскликнул Михайло.
– Вот это правильно, сейчас же и поедем! Однако как же ты Михайло?… небось, устал с дороги, забегался? – заботливо спросил Адим, хотя сам был готов немедля бежать навстречу к возлюбленной.
– Да я-то что, я ничего, для меня это пустяк,… и раз уж у вас всё готово, то медлить не будем. Вот только, что мы боярам во дворце скажем?… как поясним, отчего наше сватовское посольство раньше времени прибыло?… ведь они настоящего свата только через два дня ждут, а?… – спросил Михайло.
– А что скажем,… да то и скажем что, мол, ветер попутный был, да быстрее чем намечалось, нас и пригнал! Вы там главное все помалкивайте, я говорить буду,… я знаю, что сказать и, как важного свата-иностранца сыграть! Собирайтесь слуги мои посольские, будем выдвигаться вперёд в столицу!… – задорно подтрунивая над друзьями, воскликнул Иван, и все быстрей, чем обычно стали снаряжаться. А уже буквально через час вся честная компания была в дороге.
Иван и Адим, с богатыми ларцами-подарками катили в наспех, но добротно украшенной карете, которую друзья одолжили на прокат у местного знакомого купца. А здоровяки Сергуня и Михайло, важно восседая верхом на двух каурых жеребцах, скакали чуть поодаль. Вся эта небольшая ряженая процессия имела довольно-таки торжественный и достоверный вид, и она вполне сходила за посольство важного гостя.
До столицы друзья добрались быстро и без неприятностей. Михайло прекрасно знал дорогу и уверенно привёл их к цели. Хотя друзьям всё же и пришлось сделать пару небольших привалов, давая Сергунькиному жеребцу чуток отдохнуть. Уж больно здоров и тяжёл, оказался наш богатырь, уж так велик, что даже самый выносливый в городке жеребец уставал под ним и требовал отдыха.
И вот, друзья, благополучно добравшись до столицы, сразу же поспешили во дворец, решив не терять и лишней минуты на всякие там прихорашивания и приготовления, всё и так уже было готово. Иван, в дорогом парчовом кафтане и в сафьяновых сапогах выглядел так, словно он и на самом деле важный и богатый сват. Принц Адим, в скоморошьем наряде с накрашенным лицом был совершенно неотличим от настоящего шута. Сергуня и Михайло, облачённые в одежды заморских стражников, поражали своей мощью и статью всех попадавшихся им на встречу зевак. Молчаливые и грозные, они особенно походили на заграничных посланцев, в них теперь решительно никто не смог бы узнать добродушных великанов из соседнего городка.
И вот вся процессия, подъехав к главным воротам дворца, остановилась. Царские караульные, заранее предупреждённые о том, что в столицу вскоре должен прибыть важный посол, тут же засуетились и кинулись открывать ворота. А дежурный посыльный мгновенно бросился в палаты докладывать оставшимся за царя боярам и медведю, что долгожданный гость с охраной и дорогими подарками прибыл.
То-то тут начался переполох. Все-то ждали его через день, а тут на тебе, вот он, встречай его. И бояре, кои в этот момент спокойно подрёмывали, от такой внезапной новости растерялись бедные, засуетились, и знать не знают, что им делать. С мест своих насиженных повскакивали и давай к воротам сломя голову бежать, гостя дорогого встречать. Испугались, что он без должного приёма обидеться и уедет. Уж они-то знали-понимали, как Путила его ждал, а ну как они оплошают и упустят свата заморского, вот и будет им тогда от царя нахлобучка. Бегут в подолах своих шуб путаются, толкают друг друга, но не отступают, выслужиться перед дорогим гостем желают. Думают, кто первый добежит да свату больше почтенья-вниманья окажет, тому царь и побольше деньжат отвалит, которые за принцессу Власту получит.
Унеслись бояре из палат белокаменных, а медведя-то одного на троне оставили. Да ещё и дьяк-толмач что переводил с медвежьего языка на обычный, за троном спать завалился. Сидит медведь глазами лупает и удивляется, куда это все подевались. Уже было дёрнулся за боярами бежать, но не тут-то было, на цепи ведь, и цепь-та эта его не пускает. Дернулся раз, дёрнулся два, да что-то как-то устал, загрустил, да и задремал, склонив голову. А бояре меж тем до ворот добежали да к карете бросились. Дверцу открывают, свату заграничному кланяются, привечают его. А из кареты им навстречу Иван с гордым видом вылазит, нос задрал да тут же сходу и давай из себя вельможу важного воображать.
– Салям-малям,… бонжорно-ливорно,… здрасти-маласти, где мои сласти… – приветливо так говорит им, да руки протягивает, мол, встречайте меня. А бояре промеж себя о чём-то лопочут, чего-то покрикивают, понять не могут, что он хочет, под руки Ивана берут и в палаты царские его ведут.
– Эгей-гегей, а ну постойте-ка,… где мой шут!? Он со мной пойдет,… да и стражникам моим препон не учинять,… они за мою безопасность головой отвечают,… рядом пусть следуют!… – нарочно коверкая речь, изображая заморский говор, распорядился Иван и уверено ступая, направился с боярами во дворец. Следом за ними побрякивая бубенцами на колпаке, засеменил принц Адим. И замкнули сие шумное шествие молчаливые Михайло и Сергуня. А уже через пять минут вся эта гомонящая компания ввалилась в покои белокаменные, где на троне спокойно посапывая, дремал медведь.
– Пожалуйте гости дорогие,… проходите,… с царёвым наместником познакомьтесь,… поговорите. Наш царь Путила сейчас в лес на охоту уехал. Он там, для вас, сам лично, на обед дичь добывает. А пока он охотится, то за себя медведя-батюшку оставил,… и велел ему с гостями приветливым быть. Ну а чтобы вам с ним объясняться, так у нас на это дьяк-толмач имеется,… он-то с медвежьего языка всё нам и переведёт… – приглашая Ивана-свата подойти поближе к трону громко протараторил старший боярин. А медведь-то от такого шума очнулся, враз проснулся, да как зарычит, головой затрясёт.
– Это он судьбой своей не доволен… – чуть высунувшись из-за трона, протирая ото сна глаза, пролепетал дьяк-толмач.
– Как так?… что такое?… он, это что же, не знает, что заменять царя это самое почётное дело! Хочешь на троне сиди, хочешь пироги пеки,… всё можно! Да ты-то, откуда знаешь, что он недоволен?… откуда ты вообще взялся толмач такой? И как ты можешь ведать, о чём медведь рычит!? – заприметив выглядывающего из-под трона дьяка, язвительно воскликнул Иван.
– А это он с рожденья такой,… в лесу рос, медведица его воспитывала,… потому-то его к медведю и приставили, чтобы он все его рыки истолковывал да переводил… – тут же ответил за дьяка боярин.
– Да не похоже чтобы его медведица растила,… уж больно он какой-то не такой,… больше на сурка заспанного похож! Ох, и не нравится он мне,… неприятный тип,… прогоните-ка его! Я сам с медведем договорюсь,… чай не впервой! В нашем царстве-государстве я и не с такими зверьми общий язык находил… – почувствовав, как бояре перед ним приклоняются, властно повелел Иван. Бояре слушают, что им сват заграничный говорит, да сейчас же взяли дьяка-толмача и вытолкали взашей.
– Ну, вот теперь как будто даже и дышать легче стало… – расплывшись в довольной улыбке, важно молвил Иван и уверенной походкой направился прямо к медведю.
– Ну, что скажешь мишенька,… как тебе тут вместо царя служится,… небось, забижают тебя бояре? – ласково обращаясь к медведю, спросил Иван, а сам потихоньку достаёт из рукава заранее припасённый кусочек медового сахарка, да и к морде медвежьей его подносит. Медведь-то как сахар учуял, так и давай его лизать-вылизывать. А Иван не растерялся, тут же взял мишутку погладил, потрепал, да и за ухом его почесал. Ну, тут медведь от удовольствия совсем расплылся, разнежился, разве что ещё не замурлыкал, как котенок. К Ивану прижался, ластиться, носом в ладошку к нему тычется, ещё добавки просит.
Ну, Иван сейчас же из потайного кармашка ещё сахарку достал да и угостил зверюгу голодную. А медведю-то того и надо, он и про бояр забыл, и про дьяка, и даже про царя. Теперь для него Иван первый друг и он ему уже служить готов. А Иван на ласку не скупиться, знай себе, мишку за ушком чешет и чешет, нежит косолапого. Ну а медведь от такого чувственного с ним обращения вообще разомлел, глазки-пуговки прикрыл, голову свою лохматую к спинке трона прислонил, зевнул сладко, да и заснул тут же.
– Ну, так вот бояре добрые,… договорился я с вашим медведем, и отныне мы с ним друзья. Так что теперь выполняйте-ка то, что я вам велю! А ну-ка немедленно ведите ко мне вашу принцессу, царевишну Власту,… я видеть её желаю!… – ловко изображая богатого посла-свата, надменно молвил Иван. Но тут на бояр, словно кто мороку навел, потупились они, стоят, молчат, пошевелиться боятся.
– Так в чём же дело?… иль вам моя дружба с медведем не указ!? – уже сердито и грозно спрашивает их Иван. Выходит старший боярин вперёд и говорит.
– Да указ-то оно указ, но только вот без царского приказа мы ничего сделать не можем. Вот кабы Путила приехал да приказал,… разобрался бы во всем,… а так мы бессильны. Мы ведь толком даже и не знаем тебя,… не знаем, какое ты приданное за царевишну даёшь,… какие подарки дарить станешь?… – лукаво прищурившись и в тоже время раболепно склонив голову поглядывая на ларцы, спрашивает старший боярин.
– Ах, так вот в чём дело! Ну, коли так, тогда это дело поправимое! Эй, слуги откройте ларцы боярам,… покажите-ка, что в них кроется! А ты шут проследи, чтобы бояре ценности руками не лапали, а только смотрели… – властно взмахнув рукой, повелел Иван. А про себя подумал.
– Ничего, молодчики,… сейчас золотишко увидите, враз посговорчивей станете… – и то, правда, бояре, как только первый ларец открыли, а из него золотые монеты показались, так тут же в лицах переменились. Заулыбались, подобрели, зашушукались, глаза у них умаслились и изо рта аж слюнки потекли. Смотрят бояре на золото, а руки у них сами к нему так и тянутся. Но Адим–скоморох тут как тут, и по рукам им еловой дубинкой, шлёп да шлёп.
– Куда тянетесь,… не наша Власта, так и золото не ваше!… а ну пошли в сторону дядьки бородатые, бояре лохматые, нечего просто так на чужие богатства зарится да глазами зыркать, а то ещё слюнями своими захлебнётесь,… откачивай вас потом!… – потешаясь над боярской жадностью, пеняет им Адим да дубинкой машет.
Тут Михайло с Сергуней второй ларец-сундучок открыли, а затем и ещё один, а уж за ними и другие. Вот здесь-то бояре от золотого блеска у себя в глазах да от изобилия разных порочных мыслей в своих головах, чуть с ума-то и не посходили. Друг друга пихают, бранятся меж собой, на ларцы лезут, руки свои загребущие к ним так и тянут. Адим отгонять их не успевает, лупит, чуть дубинку не сломал, а Иван стоит себе потихоньку, медведя поглаживает да посмеивается.
– Ну ладно, хватит, на чужие подарки зариться. А ну-ка слуги, закрывайте ларцы! – вдруг скомандовал он, – ну что бояре, увидели силу мою денежную, богатства мои несметные узрели! И это ещё не всё, коли надо будет, всё ваше царство таким золотом засыплю, всем достанется! Ну, а если вы для меня кумовьями послушными станете, то вам такого богатства больше всех перепадёт! Хотите?… – разжигая в боярах алчную страсть, предложил Иван.
– Да, конечно хотим! Да нам бы хоть малость от всего, а то живём мы бедно! Царь Путила нас совсем не ценит, не любит, поборами обложил, с вотчины три шкуры дерёт, всё себе в свою казну тащит, нам и не разогнуться… – чуть не плача, с явным притворством прибедняясь, жалуются бояре Ивану, а сами-то к ларцам с золотыми побрякушками так и тянутся.
– Ну, хорошо-хорошо, пожалею я вас,… и уж коли так, то половина этих сундуков ваша будет, но это только если вы мне сейчас же без всякого царского приказа приведёте Власту!… – продолжая требовать своё, посулил им Иван. Ох, бояре, ох и жадные душонки, что для них царское повеление, когда им золота с три короба обещают.
– Да, посол, да наш гость дорогой, мы тут же её тебе приведём!… – загомонили они и всей гурьбой немедленно бросились за царевишной.
– Ну и дела,… вот что продажная натура с людьми делает,… за горстку золота готовы на всё, и царя предать и принцессу отдать… – едва бояре умчались, иронично заметил Адим.
– Да точно говоришь,… такой уж они народ, и мать родную продадут, не поморщатся! Эх, молодец Сергуня славно ты с золотом придумал,… теперь мы этими боярами легко, как кроликами за морковку, управлять сможем!… – весело похохатывая, воскликнул Иван.
– Ну, с ними-то всё понятно, а вот как же царевишна,… как с ней быть! Какая она? Такая же, как на портрете, или другая?… а что если я ей не понравлюсь, а вдруг она меня не признает!?… – с большим сомнением в голосе, внезапно воскликнул Адим и, смутившись, замолчал. Друзья, поняв его настроение, не захотели ему перечить, и тоже примолкнув, стали в тишине напряжённо ждать появления Власты. У Адима были совершенно справедливые переживания, ведь всё могло бы статься совсем не так, как он себе представлял, и все эти волнения не давали ему покоя. Но вдруг всё разрешилось само собой.
Der kostenlose Auszug ist beendet.